Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 53)
Затем разговор очень быстро перешел к вопросу о предстоящем плебисците в Австрии. Фон Риббентроп заявил лорду Галифаксу, что он на основе ставших уже известными подробностей дела – если они подтвердятся – должен охарактеризовать запланированный Шушнигом плебисцит как вводящий в заблуждение маневр, который направлен против духа и буквы соглашения в Берхтесгадене. Прежде всего бессмысленна сама постановка вопроса, которая не допускает никакой альтернативы. Это сплошное надувательство. Основной пункт – а именно: должна ли Австрия в какой-либо форме еще теснее присоединиться к германскому рейху – оказался обойденным. Шушниг очень хорошо знает, что на прошлых плебисцитах австрийский народ в своем подавляющем большинстве голосовал за более тесное присоединение к Германии. Фон Риббентроп упомянул в этой связи решение Национального собрания Австрии в 1918 г., которое единогласно объявило Австрию частью германского рейха, затем плебисцит в Штайермарке и других частях Австрии в более поздние годы, когда от 90 до 100 % голосовавших высказались за присоединение к Германии, пока великие державы путем угроз не воспрепятствовали дальнейшему проведению всеобщих опросов. Далее фон Риббентроп указал на невозможность согласиться с объявленными методами проведения голосования: увеличение возрастного ценза участвующих в голосовании до 24 лет, очень короткий срок для подготовки, отсутствие тайны голосования, избирательный бюллетень, который открыто допускает только «да» в пользу Шушнига; далее, из-за недостатка свободы выбора отсутствует гарантия справедливого обеспечения самого избирательного акта и итогов голосования, так как над ними довлеет террор со стороны исполнительных органов шушниговского режима. Создается также впечатление, что Шушниг вообще не информировал некоторых своих коллег о своих намерениях. Это тоже противоречит достигнутым договоренностям. Все эти маневры можно квалифицировать как последнюю попытку с негодными средствами, направленную на то, чтобы затормозить естественное развитие с помощью насилия и обмана. Он надеется, что Шушниг все же образумится. Лорд Галифакс ответил, что он не информирован о деталях этого австрийского плебисцита. Он подчеркнул, что Англия не имеет намерения «блокировать Австрию». Англия признает, что здесь речь идет о проблеме, которая касается в первую очередь Германии. Но Англии небезразличны те последствия, которые эта проблема может иметь для других государств Европы, и он продолжает надеяться, что эта проблема может быть решена мирным путем.
Фон Риббентроп перешел затем к обсуждению вопросов германо-английских отношений и указал на важность соблюдения мира в области прессы.
Лорд Галифакс ответил, что он хочет доверительно сообщить фон Риббентропу, что он (Галифакс) несколько дней назад собрал у себя приблизительно 80 представителей печати и издателей газет и со всей серьезностью указал им на то значение, которое придается деятельности печати в области внешней политики. Лорд Галифакс полагает, что его усилия уже принесли определенный успех. Он сказал, что очень важно, чтобы мы ясно понимали британскую позицию в этом вопросе. Он уже говорил канцлеру в Берхтесгадене, что нельзя добиться прогресса, если Германия будет настаивать на том, что достижение взаимного согласия невозможно, пока в Англии существует свобода печати. Англия не может применять какие-либо меры контроля за прессой, как это практикуется в Германии. Лорд Галифакс упомянул при этом принятые британским радиообществом меры, в соответствии с которыми из радиопрограммы были вычеркнуты передачи о колониях. Он добавил, что считает просто вредным, если слишком много значения придается газетной полемике, так как в конечном счете самое важное – это позиция обоих правительств по отношению друг к другу. Английское правительство не уделяет собственной прессе чрезмерного внимания. Если Германия и Англия действительно договорятся друг с другом, то исчезнет сам предмет газетной полемики. Он во время дебатов, как фон Риббентропу известно, также настаивал на том, чтобы сделать прекращение итальянской пропаганды предварительным условием начала переговоров. Но потом пришли к выводу, что вопрос о пропаганде сам по себе будет исчерпан, если переговоры приведут к улучшению отношений. В области прессы дело обстоит аналогичным образом. Чемберлен и он, лорд Галифакс, полны решимости достигнуть договоренности с Германией, и Чемберлен, проводя эту политику соглашения по отношению к Германии и Италии, взял на себя огромную ответственность перед английским народом и одновременно пошел на большой риск.
Фон Риббентроп сказал затем примерно следующее: очень часто спрашивают, в чем состоят действительные цели германской политики. Он может дать на этот вопрос совершенно ясный ответ:
1) Германия хочет и должна быть сильной. Эта цель сегодня уже достигнута благодаря возрождению германской армии. Германия обеспечила свои границы настолько, что миллионы людей истекут кровью, прежде чем хотя бы одному чужеземному солдату удастся ступить на германскую землю. Но фюрер не имеет намерения использовать вновь обретенную германскую мощь для завоевательных войн
Лорд Галифакс сказал, что Англия хорошо знает силу Германии и не имеет никаких возражений против нее.
2) Германия желает добиться права на самоопределение для 10 миллионов немцев, проживающих на ее восточной границе, т. е. в Австрии и Чехословакии. Никакая сила в мире не в состоянии затормозить этого неизбежного развития. В этой связи фон Риббентроп напомнил, что фюрер приветствовал проявленное лордом Галифаксом в Берхтесгадене понимание этого положения и его (Галифакса) заявление о том, что статус-кво в Восточной Европе не обязательно будет поддерживаться вечно. Германия всегда пыталась решать эти проблемы мирным путем, она будет это делать и впредь. Лучшим доказательством этого являются берхтесгаденские договоренности с Шушнигом. Здесь много говорили о каком-то давлении на австрийского федерального канцлера. Он, Риббентроп, сам присутствовавший на этой беседе, может заверить лорда Галифакса, что это «давление» состояло только в том, что фюрер четко разъяснил Шушнигу неизбежность развития в направлении тесного объединения Германии с Австрией.
Результат этого откровенного обмена мнениями в Берхтесгадене состоял в том, что Шушниг в присутствии фон Риббентропа сам заявил, что и он рассматривает тесное объединение Германии с Австрией в качестве единственно возможного решения вопроса. Между Германией и Австрией поэтому нет, собственно, никаких проблем. Итак, если австрийский вопрос и вопрос о судето-немецком меньшинстве в Чехословакии будут удовлетворительно урегулированы в духе права на самоопределение, то проблема немецкой нации на Востоке будет решена. Что же касается немецких меньшинств в Польше, то надо учитывать, что в Польше проживает большое количество немцев, а с другой стороны, значительное количество поляков рассредоточение живет в Германии. Поэтому проблема стоит здесь совершенно по-другому, чем в Австрии и Чехословакии; с Польшей Германия достигла в этом вопросе сбалансированного урегулирования.
3) Германия хочет обратно получить свои бывшие колониальные владения и надеется, что однажды эта проблема будет решена благоприятным образом. С удовлетворением Германия констатировала, что, как кажется, британское правительство в этом вопросе хочет, по всей вероятности, проявить большую инициативу. Решение этого вопроса в соответствующей форме, которая даст возможность 68-миллионному народу заняться подобающей ему колониальной деятельностью, будет соответствовать также и интересам самой Великобритании.
Подводя итоги, фон Риббентроп сказал, что он сегодня только в общих чертах изложил лорду Галифаксу свои мысли по этим проблемам. Фюрер намеревается дать по колониальному вопросу еще письменный ответ, и, можно предположить, он при этом затронет также и другие вопросы. Он, Риббентроп, не хотел бы предвосхищать окончательного ответа фюрера, но ему, однако, кажется, правильным, чтобы лорд Галифакс был в курсе этих соображений.
При упоминании вопроса о воздушных бомбардировках фон Риббентроп повторил то, что фюрер уже сказал сэру Гендерсону об отсутствии доброй воли со стороны советского руководства: если Англии все же удастся достигнуть соглашения между державами о необходимых гарантиях, то Германия не откажется дать свое одобрение подобному соглашению и будет готова сотрудничать.
Затем в беседе были затронуты вопросы, непосредственно касающиеся германо-английских отношений. Фон Риббентроп обратил внимание лорда Галифакса на последовательную политику выравнивания интересов, которую фюрер доказал не словами, а делами. На протяжении почти 19 лет фюрер постоянно выступал за англо-германское согласие, и он, Риббентроп, как об этом знает лорд Галифакс, также в течение восьми лет непрестанно работал на пользу этого согласия. Доказательством этого является германо-английское морское соглашение, затем – германская позиция в вопросе гарантий западных границ, т. е. заявление фюрера о том, что между Германией и Францией больше не имеется никаких территориальных вопросов, и, наконец, соглашение Германии с Бельгией.