Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 43)
Если Германия воспользуется этой войной для решения чешского и австрийского вопросов, то с большей вероятностью можно предположить, что Англия, находясь в состоянии войны против Италии, также не решится выступить против Германии. А без поддержки Англии нельзя ожидать, чтобы Франция начала войну против Германии.
Момент для нашего нападения на Чехию и Австрию должен быть поставлен в зависимость от хода итало-англо-французской войны и не должен, скажем, совпадать с началом военных действий этих трех государств. Фюрер не думает также заключать военных соглашений с Италией, а намерен, используя эту благоприятную возможность, которая может представиться лишь один раз, самостоятельно начать и провести кампанию против Чехии, причем нападение на Чехию должно быть осуществлено «молниеносно».
Фельдмаршал фон Бломберг и генерал-полковник фон Фрич при оценке обстановки неоднократно указывали на необходимость, чтобы Англия и Франция не выступили как наши враги, и констатировали, что в результате войны против Италии французская армия окажется не в такой мере связанной, чтобы она не смогла выступать превосходящими силами на нашей западной границе. Французские силы, которые предположительно могут быть использованы на альпийской границе против Италии, генерал-полковник фон Фрич оценивает примерно в 20 дивизий. Так что французы все еще будут иметь превосходящие силы на нашей западной границе, которые, по немецким предположениям, будут в состоянии вторгнуться в Рейнскую область. Причем необходимо принять еще в расчет, что французы будут опережать нас в мобилизации, а также учесть, что, не говоря уже о совсем низком качестве наших укреплений, на что особо указывал фельдмаршал фон Бломберг, четыре моторизованные дивизии, предусмотренные для запада, в той или иной степени малоподвижны. По вопросу о нашем наступлении на юго-восток фельдмаршал фон Бломберг со всей серьезностью обратил внимание на прочность чешских укреплений, которые по своему оборудованию приобрели характер линии Мажино[107] и крайне затруднят наше наступление.
Генерал-полковник Фрич упомянул, что целью одной проводящейся по его распоряжению зимой этого года разработки является как раз изучение возможности ведения операций против Чехии с учетом в первую очередь преодоления системы чешских укреплений. Далее генерал-полковник заявил, что он при сложившихся условиях вынужден отказаться от поездки за границу в отпуск, который должен начаться 10 ноября. Это намерение фюрер отклонил, ссылаясь на то, что возможность конфликта нельзя считать столь уж близкой. Касаясь возражения министра иностранных дел относительно того, что итало-англо-французский конфликт нельзя считать еще делом столь близкого будущего, как это предполагает фюрер, фюрер сказал, что ему кажется возможным, что такой момент наступит летом 1938 г. Касаясь соображений, высказанных фельдмаршалом фон Бломбергом и генерал-полковником фон Фричем относительно позиций Англии и Франции, фюрер, повторяя свое прежнее высказывание, заявил, что он убежден в неучастии Англии и поэтому не верит в возможность выступления Франции с войной против Германии. Если конфликт в районе Средиземного моря, о котором шла речь, приведет ко всеобщей мобилизации в Европе, то тогда мы должны немедленно выступить против Чехии; если же, напротив, державы, не участвующие в войне, заявят о своей незаинтересованности, то Германия должна на первое время присоединиться к этой позиции.
Генерал-полковник Геринг, исходя из соображений, высказанных фюрером, полагает, что следует подумать о сокращении нашей военной помощи Испании. Фюрер соглашается с этим лишь в том смысле, что считает необходимым отложить такое решение до соответствующего подходящего момента.
Вторая часть беседы касалась технических вопросов вооружения.
С подлинным верно:
Полковник службы генерального штаба
В начале сегодняшней беседы с Галифаксом я сказал, что не имею инструкций относительно его визита в Берлин, но приветствую возможность по-дружески и неофициально побеседовать с ним перед отъездом. Галифакс ответил, что он рад совершить наконецто поездку в Берлин, о которой мы уже говорили в свое время. Далее он сообщил мне, что уедет в Германию на день раньше, а именно во вторник, так как до переговоров с фюрером и рейхсканцлером в Берхтесгадене[108] он хочет сделать остановку в Берлине. По сообщению из окружения Галифакса, срок отъезда был передвинут из-за желания не рисковать поездкой ввиду новых маневров прессы.
Галифакс выразил свою радость по поводу представившейся возможности лично познакомиться с фюрером и рейхсканцлером, которым он восхищается, и провести с ним открытую беседу информационного характера. Он изложит фюреру британскую точку зрения на политические проблемы и надеется, что фюрер поделится с ним своей точкой зрения о европейском и общем положении. В частности, он упомянул австрийский и чешский вопросы. Далее Галифакс высказал предположение, что фюрер обсудит с ним колониальный вопрос, который я затронул в свое время в беседе с ним. Тогда этот вопрос еще не назрел. Сегодня уже можно об этом говорить. Затем Галифакс подтвердил, что рассматривает ось Рим – Берлин[109] и отношения между Лондоном и Парижем как реально существующие. Развитие германо-английских отношений в этом направлении он представляет себе следующим образом: предстоящая беседа будет началом, за которым, возможно, последуют дальнейшие переговоры. Он надеется, что тогда будет возможным подключить и наших друзей[110]. (Имеются в виду Франция и Италия.) Если удастся достичь соглашения между четырьмя державами, будет сделан большой вклад в дело обеспечения мира в Европе.
В конце беседы, в которой я ограничился в основном тем, что принимал к сведению высказывания Галифакса, не вдаваясь в подробности, Галифакс подчеркнул, что Англия и Германия не должны противостоять друг другу. Конфликт между обеими странами, независимо от его исхода, означал бы конец цивилизации. Я ответил, что я, как ему известно, в течение многих лет разделяю эту точку зрения и что, вне всякого сомнения, нет ни одного немца, который хотел бы такого конфликта.
Лорд Галифакс, начиная разговор, подчеркнул, что он приветствует возможность достижения путем личного объяснения с фюрером лучшего взаимопонимания между Англией и Германией. Это имело бы величайшее значение не только для обеих стран, но и для всей европейской цивилизации. Перед своим отъездом из Англии он разговаривал об этом визите с премьер-министром и английским министром иностранных дел, и они были абсолютно согласны в определении его цели. Дело теперь за выяснением, каким образом можно создать возможность всестороннего и откровенного обсуждения всех вопросов, интересующих обе страны. В Англии придерживаются мнения, что имеющиеся в настоящее время недоразумения могут быть полностью устранены. Целиком и полностью признаются великие заслуги фюрера в деле восстановления Германии, и если английское общественное мнение занимает иногда критическую позицию по отношению к известным германским проблемам, то это отчасти объясняется тем, что в Англии не полностью осведомлены о мотивах и обстановке известных германских мероприятий. Так, английская церковь с глубокой озабоченностью и беспокойством следит за развитием церковного вопроса в Германии. В кругах рабочей партии также критически относятся к известным вещам в Германии. Несмотря на эти трудности, он (лорд Галифакс) и другие члены английского правительства проникнуты сознанием, что фюрер достиг многого не только в самой Германии, но что в результате уничтожения коммунизма в своей стране он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма. Английский премьер-министр придерживается мнения, что имеется полная возможность найти решение путем открытого обмена мнениями. Решение даже трудных проблем может быть облегчено взаимным доверием. Если бы Германии и Англии удалось достигнуть согласия или хотя бы к нему приблизиться, то, по мнению англичан, было бы необходимо привлечь к обсуждению те страны, которые в политическом отношении близко стоят к Германии и Англии. Здесь имеются в виду Италия и Франция, которым с самого начала надо дать понять, что англо-германское сотрудничество ни в коем случае не означает враждебных махинаций против Италии или Франции. Не должно быть такого впечатления, что ось Берлин – Рим или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения[111]. После того как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великие западноевропейские державы должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе. Ни одна из четырех держав ни в коем случае не должна остаться вне этого сотрудничества, так как в противном случае не будет положен конец теперешнему неустойчивому положению.
Фюрер ответил, что соглашение между четырьмя западноевропейскими державами ему кажется очень легким, если речь идет только о доброй воле и о любезном отношении друг к другу.