Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 37)

Ответ: Да, это я утверждаю точно, что выдал пепел участников процесса […]

Вопрос: Кто, кроме вас, из работников крематория присутствовал при выдаче Голову этого пепла?

Ответ: Кроме меня, Голова и Зубкина никого больше при этом не было.

Об отношениях Буланова П. П. (бывший секретарь НКВД СССР) с ЗУБКИНЫМ — Нестеренко на допросе 8 декабря 1941 года показал: «…Из работников НКВД, присутствовавших при кремации, Буланов все время о чем-то разговаривал с Зубкиным. По их обращению друг к другу чувствовалось, что они находятся в большой дружбе».

Допрошенный 3 января 1942 года в разрезе показаний ЗУБКИНА, (послужившие основанием к аресту Нестеренко) Нестеренко показал:

«…После 1921 года я никакой вражеской работы против Советского Союза не вел. Действительно я был близок к разоблаченным врагам народа Голову, Зубкину и др., своими действиями способствовал им в антигосударственных преступлениях, но делал это я не сознательно.

Вопрос: Скажите, Буланов или Зубкин говорили когда-либо с вами по вопросу вашего участия в террористических актах над руководителями партии и Советского правительства?

Ответ: Нет, никто и никогда со мной на такие темы разговора не имел.

Вопрос: Следствие располагает данными о том, что вы Булановым намечались для совершения террористических актов над руководителями партии и Советского правительства.

Предлагаем говорить правду, какие разговоры между вами и участниками антисоветского заговора в НКВД были по этому вопросу?

Ответ: Возможно, Буланов, зная мое прошлое, действительно имел в виду использовать меня для этой цели, но повторяю, что по этому вопросу у меня ни с кем из арестованных участников заговора в НКВД [разговоров] никогда не было.

Вывод: Об антисоветской и заговорщической деятельности в НКВД С. Я. ЗУБКИНА — Нестеренко показаний не дал.

21 января 1940 года ЦЕСАРСКИЙ осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР по ст. ст.58-1 «а», 58-7, 58-8 и 58–11 УК РСФСР к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор приведен в исполнение.

Дело ЦЕСАРСКОГО просматривалось в связи с проверкой жалобы по делу ЗУБКИНА. К делу ЗУБКИНА приобщена копия протокола допроса ЦЕСАРСКОГО от 2 января 1939 года, в котором указывается, что он, (ЦЕСАРСКИЙ) в 1937 году завербовал ЗУБКИНА в антисоветскую организацию и использовал его для вредительства в работе 1 Спецотдела НКВД СССР (см. дело ЗУБКИНА, ст.137–149). Аналогичные подлинные показания имеются в деле ЦЕСАРСКОГО.

На допросе 19 апреля 1939 года ЦЕСАРСКОМУ вновь ставился вопрос — кого он сам лично завербовал в антисоветскую организацию? На этот вопрос ЦЕСАРСКИЙ ответил:

«Мне никого завербовать не удалось, мною были использованы «в темную» бывшие работники 1 специального (учетно-регистрационного) отдела НКВД ЗУБКИН и КРЕМНЕВ» (т.2. л. д. 445).

Об участии ЗУБКИНА в антисоветской организации ЦЕСАРСКИЙ показаний не дал.

Справку составил:

Военный прокурор отдела ГВП

майор юстиции РАСТОРГУЕВ

[…] Рассмотрев материалы дела, и соглашаясь с заключением Прокурора, Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР

приговор Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР от 4 марта 1938 года в отношении ЗУБКИНА Сергея Яковлевича, по вновь открывшимся обстоятельствам, свидетельствующим о его невиновности, отменить и дело, за отсутствием состава преступления, в уголовном порядке прекратить.

Председательствующий Сенин

Члены Коллегии Свириденко, Иваненко

Прошу дать указание соответствующему отделу ЗАГС о выдаче гражданке ЗУБКИНОЙ Екатерине Андреевне свидетельства о смерти ее мужа ЗУБКИНА Сергея Яковлевича.

Сообщаю, что ЗУБКИН Сергей Яковлевич, 1898 года рождения, был осужден Военной коллегией Верховного Суда Союза ССР 4 марта 1939 года и, отбывая наказание, умер 23 сентября 1944 года […]

Заместитель Председателя Военной коллегии

Верховного Суда Союза ССР В. Борисоглебский

Глава 4. Вольдемар Августович Ульмер, оперативный секретарь ГУГБ НКВД СССР

Ульмер Вольдемар Августович, родился в 1896 г., швед, член РКП(б) с 1924 г. В 1915–1917 гг. служил в царской армии в звании прапорщика и поручика. Образование — высшее военное: в 1925–1928 гг. учился в военной Академии РККА им. М. В. Фрунзе.

В органах ОГПУ-НКВД с 1923 г. В 1938 г. — оперативный секретарь ГУГБ НКВД СССР. В 1938–1939 гг. временно исполнял обязанности заместителя начальника Главного управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР.

Арестован в апреле 1939 г. Приговорен к 15 годам лишения свободы. Умер во время заключения в Красноярском крае.

Реабилитирован в 1955 г.

Будучи кадровым военным, В. А. Ульмер был командирован в западную китайскую провинцию Синьцзян для проведения специальной операции по борьбе с местным сепаратизмом, где и познакомился с М. П. Фриновским — своим будущим начальником в НКВД.

Во время допроса после своего ареста В. А. Ульмер отмечал, что «…вследствие вредительских действий Кручинкина (один из военных руководителей операции), Апресова (Генеральный консул СССР в Синьцзяне), Дудникова (Вице-консул и резидент НКВД СССР), Пузицкого основная задача операции 1934 года в Синьцзяне — разгром живой силы Ма Чжу Ина — выполнена полностью не была». (Документ № 16).

Подробнее о синьцзянской операции 1934 г. и советско-китайских отношениях можно узнать из статьи кандидата исторических наук В. Ф. Нэха «Специальная операция НКВД в Синьцзяне», опубликованной в сборнике «Исторические чтения на Лубянке. 2002. (М., 2003, с.39–45).

Значительный интерес представляют показания В. А. Ульмера о своей работе в центральном аппарате НКВД СССР под руководством М. П. Фриновского:

«Установленные ЦК ВКП(б) цифровые, количественные ограничения размаха операции в заговорщических целях были превышены в 4–5 раз; … ЕЖОВ самостоятельно увеличил цифры лимитов.

… Примерно в этот же период времени на мое замечание, следует ли информировать ЦК ВКП(б) о результатах операций по полякам, латышам и др., ФРИНОВСКИЙ мне сказал — никого не информируйте, ЕЖОВ знает и достаточно». (Документ № 3).

Вопрос: В распоряжении следствия имеются материалы о вашем участии в антисоветском заговоре и активной изменнической деятельности, проводившейся вами в органах НКВД.

Следствие требует, чтобы вы откровенно сообщили о своей предательской работе, выдали всех известных вам участников заговора и раскрыли их заговорщические планы.

Ответ: Я знаю, что заговор, участником которого я являлся, раскрыт. Понимаю бессмысленность отрицания моего участия в этом заговоре и, исходя из этого, решил показывать правду. Я хотел бы только, если это можно, вначале остановиться на характеристике моих отношений с некоторыми наиболее активными организаторами этого заговора с тем, чтобы более ясно определилось мое место и роль, которую я играл в заговорщической работе.

Вопрос: Характер ваших отношений с руководителями заговора определится в процессе допроса. Сейчас сообщите, кем вы были завербованы в антисоветский заговор и обстоятельства, при которых вы встали на путь антисоветской деятельности.

Ответ: В антисоветский заговор, существовавший в системе НКВД СССР и охвативший как центральный аппарат наркомата, так и его периферийные органы, я был вовлечен бывшим заместителем Наркома внутренних дел ФРИНОВСКИМ Михаилом Петровичем.

Моему вовлечению в заговорщическую деятельность предшествовали следующие обстоятельства:

В январе 1934 года распоряжением бывшего тогда начальника Особого отдела НКВД ГАЯ М.И.¹²⁷ я, по просьбе ФРИНОВСКОГО, был направлен из Особого отдела на работу в Главное Управление пограничной охраны и внутренних войск НКВД на должность зам. начальника оперативного отдела.

С первых же дней я был включен ФРИНОВСКИМ в работу по руководству специальной операцией, проводимой НКВД в Синьцзяне¹²⁸. На протяжении четырех месяцев я находился в непосредственном подчинении ФРИНОВСКОГО и в тесном с ним служебном общении. В этот период и в последующее затем время ФРИНОВСКИЙ все более приближал меня к себе, постепенно прививал мне антисоветское отношение к распоряжениям партии и правительства и отдельным его руководителям. Практически тогда это выражалось в том, что ФРИНОВСКИЙ в моем присутствии высказывал недовольство невозможностью принятия самостоятельных решений по вопросам синьцзянской операции и зависимостью в этих вопросах от синьцзянской правительственной комиссии и ЦК ВКП(б).

После снятия с поста заместителя председателя этой комиссии члена коллегии НКВД троцкиста СОКОЛЬНИКОВА¹²⁹, ФРИНОВСКИЙ одобрял его действия, говоря, что этот человек поступал правильно и распоряжался по синьцзянским вопросам никого не спрашивая, не согласовывая даже принципиальные вопросы, которые можно было проводить только с санкции Политбюро ЦК ВКП(б).

В присутствии работников ГУПВО КРУЧИНКИНА¹³⁰, ДАВЫДОВА и моем ФРИНОВСКИЙ часто иронически копировал СТАЛИНА, пренебрежительно относился к постановлениям ЦК ВКП(б) по вопросам пограничных и внутренних войск НКВД.

Воспринимаемые мною от ФРИНОВСКОГО антисоветские взгляды, доверие, оказываемое мне ФРИНОВСКИМ и авторитет ФРИНОВСКОГО сделали меня преданным ему человеком, смотрящим на вещи и явления все более антисоветскими глазами ФРИНОВСКОГО.

Вопрос: Из всего изложенного неясна еще обстановка, при которой вы были посвящены в существование антисоветского заговора и примкнули к его участникам.