Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 36)
В 1936 г. ЗУБКИН вошел в состав участников антисоветской террористической группы, созданную в органах НКВД врагом народа БУЛАНОВЫМ, и проводил контрреволюционную деятельность в оперативной работе учетно-статистического отдела НКВД.
Признавая ЗУБКИНА виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 58-1 «а», 58-8 и 58–11 УК РСФСР и руководствуясь ст. ст. 319 и 320 УПК РСФСР, Военная Коллегия Верховного Суда СССР
ЗУБКИНА Сергея Яковлевича к высшей мере уголовного наказания — РАССТРЕЛУ с конфискацией всего ему принадлежащего имущества.
Приговор окончательный и, на основании Постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г., подлежит немедленному исполнению.
Приговор о расстреле
Акт о приведении приговора в исполнение хранится в особом архиве 1-го спецотдела НКВД СССР том №
Начальник 12 отделения 1 спецотдела НКВД СССР
лейтенант государственной безопасности КРИВИЦКИЙ
Из просмотра указанного дела видно, что в томе № 16 сконцентрированы материалы ареста и протоколы допросов
БУЛАНОВ был арестован 29 марта 1937 года НКВД СССР как активный участник антисоветского право — троцкистского блока.
На следствии БУЛАНОВ признал, что в названную антисоветскую организацию он был вовлечен весной 1931 года Ягодой, по заданию которого проводил подрывную работу в органах НКВД.
В числе участников заговора в НКВД и лиц, которые непосредственно находились у него — БУЛАНОВА на связи, он назвал Иванова и Саволайнена.
Как показывал БУЛАНОВ, он был в курсе террористической и шпионской деятельности Ягоды, в частности, был осведомлен об организации убийства Менжинского, А. М. Горького и сына Горького — Максима Пешкова по заданию право — троцкистского блока.
Эти свои показания БУЛАНОВ подтвердил и на допросе его Прокурором Союза ССР.
25 февраля 1938 года БУЛАНОВУ была вменена ст. 206 УПК РСФСР. Далее в деле (том 16) имеется справка о приведении в исполнение БУЛАНОВУ приговора о расстреле.
Обвинительного заключения и материалов суда в данном томе не имеется.
По показаниям БУЛАНОВА — ЗУБКИН С. Я. не проходит.
На следствии ВИНЕЦКИЙ признал, что он в 1929 году, находясь в Берлине в командировке, был завербован бывшим заведующим русским отделом германской фирмы «Сименс» Шварцем для шпионской работы в пользу германской военной разведки.
Выполняя задания Шварца, ВИНЕЦКИЙ в разное время передал ему секретные сведения, касающиеся радио — и телефонной техники в органах НКВД, в частности, по установке секретной сигнализации на дачах членов Советского правительства.
Из справки, приобщенной к делу, видно, что ВИНЕЦКИЙ 14 августа 1937 года осужден, в особом порядке, к расстрелу.
По показаниям ВИНЕЦКОГО — ЗУБКИН С. Я. не проходит.
Арестован 23 июня 1941 года НКГБ СССР по подозрению в шпионаже. Основанием к аресту послужили показания осужденного к расстрелу бывшего сотрудника 1 спецотдела НКВД СССР Зубкина о том, что Нестеренко намечался Булановым к привлечению в так называемую группу для совершения теракта над руководителями партии и Советского правительства в момент посещения ими крематория.
На следствии Нестеренко показал, что он до Октябрьской революции служил в царской армии в чине штабс-капитана, с 1918 по 1921 год служил в армии Деникина в чине полковника и принимал активное участие в борьбе против Красной Армии.
В шпионаже Нестеренко виновным себя не признал. Решением Особого Совещания при НКВД СССР от 8 августа 1942 года Нестеренко «за измену Родине» был осужден к расстрелу.
В отношении Зубкина С. Я. Нестеренко показал следующее.
На допросе 1 октября 1941 года:
[…] Вопрос: Вы знали до вашего ареста о судьбе Голова?
Ответ: Да, я знал, что он арестован.
Вопрос: Об аресте Зубкина вы также знали?
Ответ: Официально я ни от кого не слышал об аресте Зубкина.
Вопрос: Зубкина вы не относите к категории ваших личных знакомых?
Ответ: Нет. Ничего общего с ним на личной почве я не имел и соприкасался с ним только по делам службы.
Вопрос: Где вы встречались с Зубкиным по делам службы?
Ответ: В его служебном кабинете и в крематории.
Вопрос: Бывали ли случаи, когда Голов и Зубкин вместе посещали вас в крематории?
Ответ: Вообще вместе они приезжали, но только вечером или ночью к моменту кремации.
Вопрос: Что вам известно об антигосударственных преступлениях Голова и Зубкина?
Ответ: Мне точно известно, что Голов после приведения в исполнение приговоров о расстреле, вместо того, чтобы привозить трупы для кремации в крематорий, в отдельных случаях давал возможность хоронить труппы расстрелянных на Калитниковском кладбище.
[…] Вопрос: Что еще вам известно о преступных действиях Голова?
Ответ: Должен заявить следствию, что после расстрела участников процесса по делу Зиновьева, Каменева и других, когда были привезены трупы на кремацию, и когда акт кремации был уже совершен, Голов и Зубкин потребовали у меня выдачу им пепла расстрелянных участников процесса и, наполнив ведро, унесли с собой этот пепел.
Вопрос: Укажите более конкретно, чей именно пепел унесли с собой Зубкин и Голов?
Ответ: Указать все фамилии расстрелянных участников процесса, пепел которых я выдал Зубкину и Голову, не могу, потому что не помню. Но отчетливо помню, что это был пепел расстрелянных участников процесса по делу Зиновьева, Каменева и других. Количество трупов не помню.
Вопрос: Вам известно, что именно пепел Зиновьева, Каменева и других участников процесса вы выдали Голову и Зубкину?
Ответ: Я твердо убежден, что это был пепел группы Зиновьева, Каменева и других потому, что в других случаях, после сжигания, пепел расстрелянных участников процесса мною лично закапывался в специально отведенном месте во дворе крематория […]
Вопрос: Значит, исполняя требование Зубкина и Голова об отпуске им пепла расстрелянных участников процесса, вы сознательно шли на преступление?
Ответ: Нет. Я выполнил их указание и считал это законным.
Вопрос: Почему же вы этот случай считаете законным и нормальным?
Ответ: Я считал, что они распоряжаются пеплом и имеют право давать мне указания.
[…] Я считал себя обязанным выполнять указания Голова и Зубкина, хотя считал это явление ненормальным потому, что подобных случаев за мою практику ни до, ни после этого не было.
Вопрос: Почему же, считая это явление ненормальным, как вы выражаетесь, смягчая формулировку, вы не пошли и не заявили об этом в Прокуратуру Союза, Московский Совет, которому вы непосредственно подчинены и в другие советские, партийные инстанции?
Ответ: Я имел категорическое указание Голова ни с кем, ни при каких случаях о делах подобного рода не говорить.
Вопрос: Скажите, кто именно унес ведро с пеплом расстрелянных участников процесса?
Ответ: Ведро унес Голов […]
Вопрос: Что вам еще известно об антисоветской деятельности Зубкина?
Ответ: Ничего больше о преступлениях Зубкина мне не известно.
На допросе 23 октября 1941 года Нестеренко П. И. в отношении ЗУБКИНА показал:
Вопрос: На допросе от 1 октября 1941 года вы показали, что, согласно требованию Голова и Зубкина, вами был выдан пепел участников зиновьевского процесса. Вы это сейчас подтверждаете?
Ответ: После дачи мной показаний на допросе 1 октября, я все время пытаюсь более четко представить себе, чей именно пепел я выдал Голову и Зубкину. И, чем больше восстанавливаю в памяти обстоятельства, при которых мною был выдан пепел, я прихожу к выводу, что мои показания на допросе 1 октября являются не совсем правильными.
Вопрос: Что в них неправильно?
Ответ: Неправильно в них мое утверждение того, что пепел я выдал именно участников зиновьевского процесса. Теперь, когда я более точно восстановил в памяти, то мне кажется, что Голов и Зубкин забрали у меня пепел участников бухаринского процесса, т. е. процесса, по которому проходил Ягода.
Вопрос: А более точно вы можете указать, чей именно пепел забрали у вас Голов и Зубкин?
Ответ: Я могу только утверждать одно, что мною был выдан пепел участников этих двух процессов, а никакого другого, но больше склонен утверждать, что именно бухаринского процесса.
[…] Вопрос: На основании каких данных вы пришли к заключению, что вы выдали пепел участников бухаринского процесса, а не зиновьевского, как это показали на допросе 1 октября?
Ответ: Я помню хорошо, что пепел участников первого процесса я закопал и выдать я его никак не мог […]
Вопрос: Вы утверждаете, что пепел был вами выдан именно участников процесса, а не каких-либо других преступников?