Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 25)

[…] Вопрос: В 1933 году в СПО ОГПУ была ликвидирована агентурная разработка «Гнездиковцы» на террористическую группу, подготовлявшую совершение террористических актов против членов ПБ ЦК ВКП(б) во время посещения ими просмотрового зала Союзкино, помещающегося по Гнездиковскому переулку в Москве […]

Ответ: Нет, такого дела я никогда не слышал и о нем совершенно ничего не знаю.

[…] Вопрос: Предъявляем вам показания СКУРИХИНА по этому вопросу от 23 октября 1939 года и предлагаем дать исчерпывающее объяснение по этому вопросу.

Ответ: Я такого рапорта Скурихина не помню. Я также не помню, чтобы о таком важном факте мне докладывал ШАПИРО. По смыслу показаний СКУРИХИНА можно полагать, что он этот рапорт подал вскоре после ареста ЯГОДЫ, т. е. в 1937 году. А ШАПИРО был назначен в секретариат НКВД или в самом конце 1937 года, или в 1938 году. Мне не ясно, как мог СКУРИХИН подать рапорт через ШАПИРО, когда он в секретариате не работал.

Во всяком случае, скрывать этот факт после того, как я уже признался в более тяжких преступлениях, мне нет никакого смысла.

Допрос окончен в 1 час 35 минут.

Допросил:

Зам. начальника следственной части ГУГБ НКВД СССР

ст. лейтенант государственной безопасности Эсаулов

Продлить срок содержания Шапиро И. И. под стражей на 1 месяц, то есть до 17 декабря 1939 г.

Старший следователь следственной части ГУГБ НКВД СССР

младший лейтенант государственной безопасности Стручков

[…] Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с бывшим работником СПО НКВД СССР Скурихиным Василием Александровичем?

Ответ: Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, так как сейчас не припоминаю и конкретно не представляю самого Скурихина¹¹⁷.

Вопрос: Скурихина Василия Александровича, работавшего в СПО НКВД в Ленинграде, вы знаете?

Ответ: По-видимому, знал, но конкретно сейчас такого не помню.

Вопрос: Вы знаете бывшего работника оперода (оперативного отдела — А. Д.) Михеева и бывшего сотрудника вооруженной охраны просмотрового зала Союзкино Лебедева?

Ответ: Михеева и Лебедева я не знаю и не помню, чтобы с такими сотрудниками я был знаком.

Вопрос: А вы вспомните, не имели ли Скурихин, Михеев и Лебедев какую-либо причастность к вашей заговорщической организации?

Ответ: Об этом мне ничего не известно.

Вопрос: в 1933 году в СПО ОГПУ была ликвидирована агентурная разработка «Гнездиковцы» на террористическую группу, подготовлявшую совершение террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) во время посещения ими просмотрового зала Союзкино, помещающегося по Гнездиковскому переулку в Москве. Один из обвиняемых по этому делу Лебедев дал показания о том, что в подготовке этого террористического акта принимали активное участие некоторые сотрудники оперативного отдела ОГПУ, в том числе и Михеев.

Не знакомо ли вам это дело?

Ответ: Мне абсолютно это дело не знакомо и никогда ничего и ни от кого об этом деле не слышал.

Вопрос: Следствию известно, что заговорщиками из группы Ягоды это дело было приглушено и террористы из оперативного отдела не были привлечены по этому делу к ответственности.

После того, как Ягода, Молчанов, Паукер и другие заговорщики в центральном аппарате были арестованы, Скурихин, проводивший ранее следствие по делу Лебедева, подал лично вам как бывшему начальнику секретариата НКВД СССР рапорт, написанный им на имя Ежова. В [нем он] сообщил фамилии террористов из оперативного отдела, дело на которых было приглушено заговорщиками из группы Ягоды.

Какие меры вами были приняты по этому рапорту Скурихина?

Ответ: Я такого случая сейчас не помню, так как не помню и самого рапорта Скурихина. Возможно, что Скурихин мог передать такой рапорт бывшему начальнику секретариата НКВД Дейчу, который был начальником Секретариата до сентября 1937 года, то есть, тогда, когда были арестованы Ягода, Паукер и другие и в то время было проведено следствие по делу бывших работников НКВД; в руководстве следствием, как я уже показывал, активное участие принимал Дейч.

Вопрос: Предъявляем вам показания Скурихина по этому вопросу от 23 октября 1939 года и предлагаем дать исчерпывающее объяснение по этому вопросу.

Ответ: Такого случая, чтобы Скурихин передал мне рапорт на имя Ежова, я сейчас не помню. Могу только одно сказать, что, если бы был подан такой важный рапорт, он, безусловно, немедленно был бы вручен Ежову, но, повторяю, что не припоминаю сейчас, чтобы Скурихин подавал через меня такой рапорт.

Записано с моих слов правильно, мне прочитано.

Допросил:

Ст. следователь следственной части ГУГБ НКВД

мл. лейтенант государственной безопасности Стручков

[…] Вопрос: с какого времени вы работали начальником секретариата НКВД СССР?

Ответ: Примерно с августа 1937 года по сентябрь 1938 года […]

Вопрос: Скурихин (бывший помощник Начальника УНКВД по ЛО) показывает, что направлял несколько рапортов о массовых незаконных выселениях из Ленинградской области, о нарушениях в работе «Тройки» по ЛО.

Ответ: Таких рапортов я не помню […]

Допрос начат в 0 ч. 50 мин., закончен в 2 ч.20 мин.

[…] Чазов Григорий Николаевич, арестованный кулак, приговоренный в Новосибирске к ВМН, бежал из-под расстрела и приехал в Москву жаловаться.

РОГИНСКИЙ … в разговоре со мной говорил: «Слыхали про бежавшего из Новосибирска из-под расстрела», подтверждая также, что бежавший — кулак, подпадавший по всем признакам и данным под действие постановления о «кулацкой операции». Также, как и ФРИНОВСКИЙ, возмущался новосибирскими порядками, при которых возможны побеги из-под расстрела.

Спустя некоторое время (месяц или больше, я уже сейчас не помню) через 1-й Спецотдел, в числе прочих, поступило предписание ФРИНОВСКОГО, на основании утвержденного порядка и, по-видимому, [мнения] РОГИНСКОГО, о приведении в исполнение приговора над ЧАЗОВЫМ. Это предписание я предложил (как существовал на этот предмет порядок, утвержденный для 1-го Спецотдела) комендатуре — коменданту БЛОХИНУ¹¹⁸ и об исполнении доложил ФРИНОВСКОМУ […]

Записано с моих слов правильно, мне прочитано. И. Шапиро

Допросил:

Старший следователь следственной части ГУГБ НКВД СССР

младший лейтенант государственной безопасности Стручков

г. Москва

Я, следователь Следственной части ГУГБ НКВД СССР — лейтенант госбезопасности МАСЛЕННИКОВ, рассмотрев следственное дело № 21775 по обвинению ШАПИРО Исаака Ильича,

ШАПИРО Исаак Ильич арестован в ноябре 1938 году как активный участник антисоветской заговорщической террористической организации в НКВД.

Принимал активное участие в практической вражеской работе заговорщиков. Принадлежность к контрреволюционной заговорщической организации и участие во вражеской работе ШАПИРО признал.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 128 и 129 УПК РСФСР,

ШАПИРО Исааку Ильичу к ранее предъявленному обвинению по ст. 58 п.1 «а» и 58 п.11 УК РСФСР, дополнительно предъявить обвинение по ст. 58 п.8 УК РСФСР, о чем объявить обвиняемому под расписку в настоящем постановлении.

Следователь следственной части ГУГБ НКВД

лейтенант государственной безопасности МАСЛЕННИКОВ

Настоящее постановление мне объявлено 28 января 1940 г. ШАПИРО

Вопрос: Где и чем вы занимались с 1918 по 1922 год?

Ответ: В 1918 г. в апреле поступил добровольцем в Красную Армию, служил рядовым, потом порученцем, затем секретарем военкома 5-го полка. Из 5-го полка перешел в 17-й ржевский полк, где был секретарем, а позже помощником Военкома полка.

В 5-м полку я прослужил до февраля 1919 г., в 17-м [полку] — до октября 1919 г. Все время в Москве.

В октябре 1919 г. был направлен на фронт, где служил короткое время зам. Военкома 8-й бригады в Калуге. А с апреля 1920 г. служил Военкомом 28-й бригады на Западном фронте, а затем военкомом 23-й Бригады на Южном фронте, где прослужил примерно до октября 1920 г.

В октябре 1920 г. был переброшен в Сибирь на Восточный фронт в Красноярск, где служил зам. начальника политотдела Восточно — Сибирского Военного округа войск Внутренней службы, помощником по политчасти этих же войск; служил примерно до марта 1921 г.

В 1921 г. в Сибири заболел, был эвакуирован в Московский военный госпиталь, где пробыл примерно до мая 1921 г.

После чего был оставлен в Москве и работал нач. орг. инструкторского отдела политуправления МВО до июня 1922 г.

После чего был откомандирован для организации охраны и зам. главного нач. охраны органов Наркомфина, где и проработал до октября 1924 г.

За это время находился в Москве […]

Протокол записан с моих слов верно, мною прочитан. И. Шапиро

Допросил: