Александр Дружинин – Чего не может бог (страница 9)
Подмигнул Кате: «Бутерброды будем есть с чаем».
Поужинав, они забрались в палатку и улеглись в спальники. Страшно, вопреки всем её ожиданиям, Катерине не было. Страх начисто вытесняла другая беда. Катя уже и не помнила, когда она в последний раз ложилась спать, не приняв душ. Она чувствовала себя не просто грязной. Она чувствовала себя измызганной, засаленной, замусоленной. Ей чудилось, что от неё вовсю разит отвратительным лошадиным потом. Хуже, чем от тех работяг и жирных пожилых тёток из переполненного трамвая.
«Не дай бог, Вальтер это унюхает!»
Было мерзко и стыдно. Было до чёртиков унизительно.
Но усталость от пройденных километров сделала своё дело быстро, и через несколько минут Катя спала глубоким и крепким сном.
Когда она проснулась, Вальтер уже хлопотал над костром, согревая воду для кофе. Сквозь, покачивающиеся на ветру кроны, пробивался оранжевый солнечный луч. Она умылась у родника, оттёрла от засохшей грязи кроссовку, постирала носки, сломав накладной ноготь, выматерилась, и принялась за утренний макияж.
«Кать! Ну ты чего? Кофе остынет», – не выдержал длительности процедуры Вальтер.
Кофе таки остыло.
Позавтракав вчерашними бутербродами, и уложив рюкзаки, команда продолжила путь.
Лес стал темнее и гуще, тропинка, сделавшаяся совсем тонюсенькой, то и дело терялась среди ощетинившегося ветвями подлеска, пропадала в колком ворсе багульника. Всё чаще путь преграждали, пахнущие гнилью болотца. Истошно орала какая-то очумелая птица. Потерявшие всякий стыд и страх комары вовсю орудовали, невзирая на ясный день. Катя, из последних сил волочась вслед за Вальтером, продолжала клясть их, лес, Вельзевула, Ленку, а также свою судьбу.
Развязка наступила внезапно, когда продравшись через очередной заслон колючих кустов, Катя и Вальтер выбрались на большую поляну, посереди которой высился покрытый бурым лишайником каменный холм. В его основании чернел прямоугольной формы проём. Над проёмом был прилеплен жёлтый знак с черепом. «Я здесь», – напоминала надпись под скрещенными костями.
«Похоже, пришли», – выдохнул Вальтер, снимая рюкзак.
Измотанная вусмерть Катя, присела отдышаться на высохшую корягу. Кононов, вооружившись налобным фонариком, приступил к исследованию. Он скрылся в проёме на пару минут. Когда снова выбрался на свет божий, долго стряхивал с себя грязь. Катя брезгливо поморщилась.
– Да. Это старая штольня, – уверенно заявил он. – Какую-то руду странную здесь финны, видать, добывали. И было это не одну сотню лет назад. Даже дороги к выработке не сохранилось. А ведь должны же они были как-то вывозить то, что нарыли. – Он говорил, и всё продолжал отряхиваться. – Там всё в саже какой-то вонючей, блин. И ещё, похоже, финны эти гномами были. Метров через пять проход сужается, только на четвереньках проползти можно.
– Ну, звоню я ему? – Катя держала в руке телефон.
Вальтер кивнул.
Катя вошла в Телеграм и нажала трубочку аудиозвонка.
– Ты на месте, Катенька? Молодец! – начал без приветствия Вельзевул. – Слушай, что делать дальше. Полезай в штольню и ползи по ней до конца.
– Ползи? – переспросила Катя.
– Да, Катенька. Никто ж не виноват, что она такая низенькая, – Вельзевул усмехнулся. – Если доползёшь до конца, то найдёшь там жетон.
– Чего?
– Такую жёлтую треугольную штучку из пластика. Заберёшь её и вернёшься обратно. Видишь, совсем не сложно.
– Что потом?
– Суп с котом. Мне позвонишь. Сразу же после того, как вылезешь. Это важно. Только не вздумай, Катенька, вместо себя мальчика своего отправить. Во-первых, он туда не пролезет – задница у него застрянет, а во-вторых, я ведь узнаю, что не ты в штольне была. И тогда всё, игра закончена. Ты проиграла.
– А как ты это узнаешь?
– Запомни. Я. Знаю. Всё. – Произнёс Вельзевул, выделив паузами последние три слова. И отключился.
– Может быть, всё-таки я пойду? – предложил Вальтер, слышавший разговор по громкой связи. – Блефует он, что узнает.
Катя отрицательно помотала головой и двинулась ко входу в штольню.
– Постой! – Вальтер протянул ей налобный фонарик. – Надень. Там ведь не видать ни черта.
Внутри было сыро и холодно. Воняло тухлыми яйцами. Луч фонарика выхватывал из темноты неровные ребристые стены, словно покрытые копотью, и такой же чёрный, испещрённый трещинами потолок. Проход впереди неумолимо сужался, превращаясь в нору, в узкий каменный лаз. Чтобы двигаться дальше, Кате пришлось стать на четвереньки. Ладони погрузились во что-то влажное. Оторвав одну из них от пола, Катя посмотрела на неё. Ладонь была чёрной, словно бы вымазанной мокрой сажей, от которой попахивало сероводородным душком. Тошнота подкатила к горлу. Катя тряхнула головой, будто бы отгоняя морок. «Соберись тряпка!». И поползла вперёд.
Она продиралась всё дальше по зловонному тесному ходу, сбивая колени и локти, ударяясь головой о торчащие в стенках камни, царапая спину обо что-то острое сверху. Сердце бешено колотилось. Что ждёт её впереди, в густой пугающей тьме? Ядовитая змея, капкан, обвал? Что приготовил для неё выживший из ума мерзавец?
«Только не паникуй, только не паникуй», – вслух уговаривала себя Катя, продолжая работать коленями и руками.
Обогнув корявый каменный выступ, занимающий половину и без того узенького прохода (Да. Вальтер точно бы здесь не пролез), и расцарапав при этом весь правый бок, Катя к облегчению своему, выбралась на весьма относительный, но простор. Лаз здесь превращался в подземный грот, напоминающий Кате тюремную камеру, каземат средневековой темницы в заброшенном замке. Зато тут можно было даже стоять, правда, только с опущенной головой. Это конец пути. Дальше дороги нет.
Луч фонарика побегал по потолку и по стенам, заскользил по заваленному хрустящей под ногами щебёнкой полу… Стоп! Вот оно!
На большом, покрытом, как и всё здесь, злоуханной сажей камне, лежал плоский жёлтый предмет треугольной формы. Жетон. Засунув его за пазуху, Катя, ни секунды не мешкая, снова стала на четвереньки и, сделав глубокий вдох, пустилась в обратный путь.
Прихрамывающая, пошатывающаяся, жмурясь от света, она вышла из штольни. Рот Вальтера приоткрылся, он прихлопнул его рукой.
– Со мной что-то не так? – вмиг догадалась Катя. – Я плохо выгляжу?
– Да нет… Всё нормально, – сказал Вальтер с заминкой. – Просто…
– Что просто?
– Ты выглядишь так, как выглядела бы современная Золушка, – он улыбался. – Жетон-то нашла?
Не слыша его вопроса, Катя бросилась к рюкзаку с косметичкой.
– Стой! – крикнул Вальтер. – Ты же должна первым делом ему позвонить. Он же сказал!
Она рывком выдернула телефон из кармана куртки, набрала Вельзевула.
– Эй, сволочь! Достала я твой жетон.
– Ты бы повежливей, Катерина, – урезонил её дискант. – Прямо сейчас делай селфи и сразу же, слышишь, сражу же, высылай его мне. После того, как вышлешь, стой и не двигайся. Просто замри, поняла?
– Поняла, – ответила Катя сквозь зубы.
– Жди, пока позвоню. Давай!
Она навела на себя камеру, и остолбенела. Телефон чуть было не выпал из вытянутой перед собой руки. То, что Катя увидела на экране было немыслимо, неописуемо, невозможно… На экране была не она. Оттуда на Катю пялилось Нечто. И это Нечто было ужасным. Опухшая, перепачканная чёрной сажей рожа. Спутанные пакли волос, с налипшими на них комьями глины. Разодранная в нескольких местах, чумазая куртка…
– Снимай скорей, Катя! – поторопил Вальтер.
Неслушающимся пальцем она сделала снимок.
В косметичке есть влажные салфетки. Скорее, скорей к рюкзаку!
Она рванулась с места.
– Стой! – опять крикнул Вальтер. – Он сказал, сразу же вышли селфи, а потом не двигайся с места.
Фантастическим усилием воли Катя остановила себя. Отправила жуткое фото по адресу. И осталась стоять на месте, с остекленевшими, ничего не видящими глазами, пошатываясь, словно береза под порывами ветра.
Нужно отдать должное Вельзевулу, который не заставил себя ждать долго. Не прошло и минуты, как Катин телефон зазвонил.
– Умница, девочка! – радостно пропищал сумасшедший. – Но задание ещё не выполнено до конца. Слушай, что делать дальше. Не моясь, не вытираясь, не переодеваясь, такая, как есть сейчас, возвращаешься в Выборг. Делаешь на вокзале селфи, высылаешь мне. Едешь на электричке до Питера. Такая, как есть. Сразу, как выйдешь, делаешь второе селфи. Опять высылаешь мне. Всё понятно?
– Ты чёртов псих, – прошептала Катя.
– Да хоть горшком меня назови, – злорадно рассмеялся безумный киднеппер, – только задание выполни. Иначе Лена – тю-тю…
Задание было равносильно для Кати убийству. С этим согласился бы всякий, кто знал Катю достаточно хорошо. Вельзевул, стало быть, знал…
Телефон выпал из её рук. Ноги девушки подкосились. Она бы, наверняка, упала сейчас, если бы Вальтер не успел подхватить её под руку.
– Кать, давай водички попьёшь. Соберись, Кать. Водички попьёшь, и в путь. Дорога у нас с тобой длинная.
Кате же жуть, как хотелось, чтобы она оказалась короче. Если бы они могли добраться до вечера, и успеть на последнюю электричку! Можно было надеяться, что из Выборга в Питер она пойдёт почти что пустой. Утренняя или дневная, напротив, будет полной народу. Катино воображение живо рисовало, как сотни зевак будут пялится на неё, как на циркового уродца, как на зачумлённого монстра, как на грязную и больную свинью… Те, что поскромнее будут стыдливо отводить взор. Другие же станут не скрываясь смеяться, шушукаться, покручивая у виска пальцем, корчить презрительные, полные отвращения мины, а самые нетерпимые будут даже плеваться вслед.