Александр Долинин – «Гибель Запада» и другие мемы. Из истории расхожих идей и словесных формул (страница 13)
Особую популярность формула получила во время англо-бурской войны, когда накал англофобии в России достиг точки, сопоставимой лишь с реакцией на ультиматум лорда Керзона или на дело об отравлении Сергея Скрипаля и его дочери[172]. Об этом вспоминал Василий Шульгин, писавший в мемуарных очерках: «Значительная часть русского общества в то время осуждала Англию за эту войну и была на стороне буров. Нападки на Англию в особенности поддерживала газета „Новое время“. В вульгарном смысле это настроение выражалось в знаменитой формуле „англичанка гадит“ <…> Поносить Англию под лозунгом „Англичанка гадит“ было торной дорогой. Ею легко было идти»[173].
Если гоголевская фраза неизменно воспринималась как образец отечественного идиотизма, то в видоизмененном виде, потеряв связь с сатирическим контекстом, для русских шовинистов, мракобесов и просто «немыслящих тростников» она становится образцом народной мудрости, противопоставленным интеллигентскому либеральному западничеству. «Крепко сидело в простом Русском народе убеждение, что в решительные минуты успехов Русских всегда – „англичанка гадит“», – писал, например, генерал Краснов[174]. В сети часто цитируют стихи Н.Н. Вентцеля, поэта-сатирика из «Нового времени»:
Цитирующим, кажется, невдомек, что у Вентцеля в «Неизданных сценах из „Горя от ума“» эти слова произносит отрицательный персонаж, пустобрех-англофил князь Григорий, который винит патриотическую прессу за сочувствие к бурам[176] и призывает к союзу с Британией, грабящей Россию. Подобным же образом весной 1917 года Демьян Бедный издевался в «Правде» над дружескими отношениями тогдашнего министра иностранных дел П.Н. Милюкова с британским послом Джорджем Бьюкененом:
По мере быстрого распространения формулы ее генетическая связь с «Ревизором» ослабевает и в конце концов вообще перестает осознаваться. Так, в 1901 году публицист-народник М.А. Протопопов, рецензируя ксенофобскую книгу С.Н. Сыромятникова, обличавшего «британскую лживость и политическую подлость», еще может сделать курьезную ошибку и приписать фразу «англичанка гадит» гоголевскому почтмейстеру[178]. Но уже в годы Русско-японской войны и первой русской революции Гоголя не вспоминает никто. «Давно кем-то сказано „англичанка гадит“, – замечает публицист «Русского богатства» С.Н. Южаков. – Наш обыватель этому охотно верит; готов верить и теперь»[179].
Описывая настроения перед началом японской войны, ее участник, боевой офицер М.В. Грулев удивляется тому, как плохо «люди грамотные» понимали, что происходит на Дальнем Востоке: «…знали, что там угрожают нам боксеры и хунхузы и что с ними заодно японцы или „макаки“, а пуще всех нам „англичанка гадит“»[180]. Саркастически цитирует сакраментальную фразу и обозреватель эсеровской газеты «Революционная Россия» при обсуждении так называемого гулльского инцидента, когда балтийская эскадра под командованием адмирала Рождественского, направлявшаяся на Дальний Восток, расстреляла шотландские рыболовецкие суда в Северном море, приняв их за японские миноносцы: «Как известно, англичанам геройство адмирала Рождественского и его офицеров не понравилось (завистливый народ!.. да и вообще „англичанка нам всегда гадит“…) и дело чуть не дошло до войны с Англией»[181]. «Заезженной формулой» назвал ее В.Г. Короленко в 1906 году, говоря о ложных обвинениях «коварной англичанки» в намерениях истребить русский флот и в подкупе бастующих русских рабочих[182].
Полузабытая в советское время, «заезженная формула», к сожалению, оказалась востребованной в современной России, где ею активно пользуются нынешние патриоты-мракобесы. «Англичанка гадит» – «крылатые слова, которым уже не одна сотня лет, столь устойчивы в русском языке, что кажутся неистребимыми», – недавно врал с телеэкрана один из главных лжецов нашего времени. Утешает одно: как и их предшественники предреволюционных лет, нынешние англофобы не способны понять, что для тех, кто читал «Ревизора», они – персонажи комические, ибо над ними незримо витает тень почтмейстера Шпекина.
«Поскребите русского и найдете татарина»[183]
В феврале 1860 года М.П. Погодин, возмущенный тем, что его не пригласили на торжественный обед в честь фельдмаршала А.Н. Барятинского, где он собирался сказать приветственное слово, писал дочери:
Это просто меня взорвало! Ну не в праве ли европейцы называть нас невежами, дикими варварами, безмолвными илотами, которые не смеют рта разинуть и поют только по полученным нотам, разумеется, фальшиво? <…> Вот и вспомнишь Наполеона: «grattez le Russe, et vous trouverez le Tartare»[184].
Погодин (как и многие другие русские авторы второй половины XIX века, например Достоевский в «Дневнике писателя» и «Подростке»[185]) цитировал ныне широко известное выражение «Поскребите/поскоблите русского и найдете татарина» по-французски, поскольку изначально оно воспринималась как французское и в русский язык входило довольно медленно. Кажется, по-русски его впервые употребил Д.Д. Минаев в 1862 году в журнале «Русское слово». Рассказав о прискорбном случае на маскараде в Харькове, где студенты напали на одну очаровательную маску, которая оказалась модисткой-француженкой, он резко осудил «мелочных прогрессистов», пытающихся «примирить в себе Европы лоск и варварство татарства. Невольно применишь к этим господам жесткое и суровое восклицание Наполеона I: „поскоблите русского – и вы найдете татарина!“»[186] Если и консерватор Погодин, и прогрессист Минаев, и почвенник Достоевский, и ряд других писателей с «жесткой и суровой» оценкой русских,
Хотя автором афоризма обычно считался Наполеон I, никаких прямых письменных свидетельств его авторства не обнаружено. Нередко назывались и называются другие громкие имена – Вольтер[188], Шарль-Жозеф де Линь[189], Жозеф де Местр[190], мадам де Сталь[191], Талейран[192]. Когда ходячее выражение на протяжении многих лет приписывается разным, но всегда известным людям без указания источника/источников, это обычно означает, что подлинный его автор либо не установлен, либо не принадлежит к числу тех, кого прилично цитировать. В данном случае, однако, у атрибуции выражения Наполеону были некоторые основания. Дело в том, что в 1822 году скончалась мадам Кампан (Jeanne Louise Henriette Campan, 1752–1822), некогда фрейлина Марии-Антуанетты, а потом, при Наполеоне, начальница училища для девочек-сирот – дочерей кавалеров ордена Почетного легиона. Приближенная к семье императора, после реставрации она поселилась в городе Мант, где любила рассказывать друзьям о жизни при двух дворах. Пользовавший ее врач Пьер Мень записал некоторые из этих рассказов и вскоре после смерти мадам Кампан опубликовал их отдельной книгой. В ней отдельным абзацем напечатана следующая фраза:
Napoléon disait qu’en grattant l’épiderme du Russe, on voyait de suite le barbare [Наполеон говорил, что если поскрести кожу русского, то сразу увидишь варвара][193].
Поскольку эти слова, в отличие от большинства других высказываний мадам Кампан, не стоят в кавычках, мы не можем знать наверняка, цитировал или парафразировал их публикатор. Как бы то ни было, нет никаких сомнений в том, что именно запись Меня представляет собой самый ранний и весьма близкий прообраз нашего афоризма, связывающий его с Наполеоном[194].
Мысль, что цивилизованность русских носит лишь поверхностный, подражательный характер, а под ней скрывается дикарь/варвар/татарин/азиат/мужлан, в Западной Европе XVIII–XIX веков высказывалась неоднократно как впрямую, так и метафорически. Широкой известностью пользовалось рассуждение Ж.-Ж. Руссо о преждевременности петровских реформ, для которых русский народ не успел созреть, из «Общественного договора»:
У народов, как и людей, существует пора юности или, если хотите, зрелости, которой следует дождаться, прежде чем подчинять их законам. Но наступление зрелости у народа не всегда легко распознать; если же ввести законы преждевременно, то весь труд пропал. <…> Русские никогда не станут истинно цивилизованными, так как они подверглись цивилизации чересчур рано. Петр обладал талантами подражательными, у него не было подлинного гения, того, что творит и создает все из ничего. Кое-что из сделанного им было хорошо, большая часть была не к месту. Он понимал, что его народ был диким, но совершенно не понял, что он еще не созрел для уставов гражданского общества. Он хотел сразу просветить и благоустроить свой народ, в то время как его надо было еще приучать к трудностям этого[195].