Александр Добрый – Барс-19. Часть вторая (страница 5)
Да как излить бумаге, что на душе кипит?
Со временем же стало нам понятно,
Что лучше успокоиться, но разве усидит
На месте узник? Мерит он шагами
Десятки километров в стенах «два на два».
Душа болит, что там с семьёй, что будет с нами?
Бежать бы мне уже давно пора…
Нет сна…
Сотни отжиманий, опять о стену кулаком –
Все руки в кровь, взрыв в голове,
Глаза в тумане… Чуть успокоившись потом,
Садишься за письмо, – Ирина, я пишу тебе,
Что всё нормально, только вот скучаю…
И очень тщательно подобраны слова –
Не испугать бы… Тут же вспоминаю
Её объятья – так кружится голова…
В финляндской тюрьме между арестантами ходила расхожая байка – мол, кто-то своими глазами видел того, кто слышал, что однажды какого-то заключённого освободили и выплатили большую компенсацию за отсиженные месяцы и годы… Это была одна из легенд, ободряющих сидельцев в их унылом существовании. В тюрьме время течёт медленно и тягуче, очень неохотно двигаясь вперёд-назад и наполняя своей сущностью весь скудный мир в голове узника.
Четыре месяца я провёл в одиночке города Коувола. Полицейские говорили, что большинство русских идут в «полный отказ» и я не был исключением. Мои допросы сводились к монотонным ответам: «нет – не знаю», и после их фиксации мы со следователем углублялись в историю взаимоотношений русских и финнов. Казалось, этот немолодой и интересный собеседник, в отличие от молодых соплеменников, не знающих Историю от слова совсем, также соскучился по разумному диалогу.
Через переводчицу мы обсуждали Советско-Финляндскую войну 1939-40 годов, которая на самом деле длилась всего три месяца – с 30 ноября по 12 марта. В то «СВО» Красная Армия за короткий срок проделала работу над ключевыми ошибками начала наступления и выполнила все поставленные задачи. Только дипломатический гений маршала Карла Густава Маннергейма – генерал-лейтенанта Русской Армии, героя Русско-Японской и Первой Мировой войн, офицера Русского Генштаба, почётного члена Русского Географического Общества, русского разведчика в Китае и Монголии, женатого на Анастасии Николаевне Араповой, близкого друга генерала Брусилова – позволил Финляндии сохранить независимость в 1940 и 1944 годах. Ту самую Независимость, которую они впервые в истории получили от дедушки Ленина в 1918 году.
Кстати, Владимира Ильича, как и Императора Александра II-Освободителя в Финляндии очень чтут и помнят – по крайней мере, старшее поколение. Памятник Александру II стоит в Хельсинки на Сенатской площади у белоснежного Никольского собора.
Свободного времени в тюрьме было предостаточно. Я активно отжимался – оказывается, есть большое множество вариантов этого нехитрого упражнения на разные группы мышц. Наматывал десяток километров в камере для прогулок размером три на пять метров, с небольшой щелью для свежего воздуха между стенами и потолком. И, конечно, много читал – благо коллекция русской литературы в СИЗО города Коувола была довольно обширной. Сказывалось частое посещение данного учреждения моими соотечественниками. Впервые в жизни я прочёл Библию от первой до последней страницы и нашёл эту Великую Книгу крайне занимательной и познавательной. Описываемые в ней события были чрезвычайно актуальны для современности и для меня лично.
С удовольствием читал Михаила Лермонтова. Удивительно, как много успел в своей бурной жизни этот 26-летний юноша. Великий поэт и мудрый не по годам писатель, благородный дуэлянт, офицер Русской Армии, владевший английским, французским и немецким языками. Выучил два диалекта татарского, чтобы общаться с горцами, а его летучий отряд, который действовал по тылам противника, называли «бандой Лермонтова». Прошёл Чечню, Дагестан и Азербайджан – сейчас бы сказали, что за плечами поручика две командировки на Северный Кавказ. А его отряд – настоящая диверсионно-разведывательная группа.
Вспыльчивый нрав, язвительные насмешки, гениально рифмованные для усиления эффекта, не добавляли ему любви товарищей и часто вели к серьёзным конфликтам. Он был молод, со своими недостатками и пороками. Большое влияние оказал на потомка шотландских горцев мрачный эгоизм, поэтический талант и удивительная история не менее великого Байрона.
В один прекрасный день лорд Джордж Гордон Байрон оставил свою праздную жизнь, сменив её на тяжёлые лишения освободительной борьбы далёкого греческого народа от Османской империи. Там английский лорд фактически переродился, сражался и умер, став национальным Героем Греции и примером подражания для многих современников, в том числе и для Лермонтова.
Моя Эллада, красоты гробница!
Бессмертная и в гибели своей,
Великая в паденье! Чья десница
Сплотит твоих сынов и дочерей?
Где мощь и непокорство прошлых дней,
Когда в неравный бой за Фермопилы
Шла без сомненья горсть богатырей?
И кто же вновь твои разбудит силы
И воззовёт тебя, Эллада из могилы?
Другим «учителем» Михаила Юрьевича стал Александр Пушкин – на смерть Солнечного поэта и были написаны бессмертные строки. Добавлю, что поэт и писатель, гордость нации и любимец женщин Александр Сергеевич в 1829 году с искренним воодушевлением в черкеске и на лихом коне «скачущий, с саблею наголо, против турок, на него летящих», добровольцем участвовал в военной компании Русской Армии против Османской империи за освобождение всё той же Греции. В нынешних реалиях некоторые наши бывшие соотечественники сказали бы – участвовал в «ничем не вынужденной агрессии» России против суверенной Турции в поддержку греческих сепаратистов… Удивительно, но современные «покорители» Верхнего Ларса бежали от Русской Армии той же дорогой, по которой Пушкин эту Армию догонял.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.