Александр Диденко – Альтернативная личность (страница 10)

— Вот, — сказал Сергей Арнольдович и подал Соне.

Соня молча приняла собаку.

— Что-то случилось? — спросил Сергей Арнольдович, безошибочно угадав настроение девушки.

Соня рассказала о телефонном звонке…

В сущности, это можно было назвать браком — во всякой работе такое случается. Но любая ошибка, как не крути, во многом вещь прогнозируемая. При должном подходе ошибки сводятся на нет. Но только не в совместной работе Сергея Арнольдовича и Сони. Как будто все было против них: и отсутствие клиентов, которые нечасто теряли сумочки, и которые не изменяли супругам, и наступившая зима, когда просто холодно, и лето, когда клиенты вместо того, чтобы бросаться искать юридическую справедливость, едут в отпуска, и заурядное недопонимание.

— А я сейчас ее утоплю, — сказал Сергей Арнольдович после тяжелой паузы и схватил псину.

Соня закричала так, что на столе звякнула чашка.

Непримиримые враги, заклятые друзья… Когда на одного работника приходится ровно один руководитель — тут есть над чем ломать голову.

— Обратно он ее не принимает, — сказала Соня. — Настаивает на полной оплате.

— И что же нам делать? — спросил Сергей Арнольдович, надевая пальто, потому что торопился на поезд.

— Может, вы сами попробуете с ним поговорить?

— Я могу попробовать только одно: выплачивать тебе зарплату в собаках. Договорились?

Соня вздохнула и отвернулась к окну — чтобы Сергей Арнольдович не увидел слез.

— Значит так, милая. За то время, что меня не будет… Чтобы духу ее здесь не было! Ясно? Хватит уже одной.

— Какую ж выбрать? — спросила Соня.

— Любую.

— Хорошо, — смирилась Соня.

— Выгуливать будешь ты. Утром, днем и вечером.

— Хорошо, — пообещала Соня.

— Опаздывать не будешь.

— Постараюсь.

— Не «постараюсь», а «обещаю», — настоял Сергей Арнольдович.

— Обещаю, — повторила Соня.

— Ежедневная уборка офиса.

— Обещаю.

— Никаких стару… убыточных клиентов.

— Обещаю.

И Сергей Арнольдович хлопнул дверью.

— Нашлась? Где же она была? — спросила Соня, пропуская старушку.

— Гуляла, — пожала плечами старушка и опустила кошку на стол. — Она у меня гулена. Походи, Фекла, походи. А вот снимки. — Старушка протянула альбом. — Это летом фотографировали.

Кошка прыгнула на пол, прошла к корзине с Жулей, понюхала воздух, выгнула спину, тут же успокоилась и двинулась гулять по офису. Соня вгляделась в фотографии. Кошка на фотографиях была хоть и рыжая, но полосатая, а Фекла почему-то только рыжая. Явно не та кошка. Соне все это начинало надоедать. Она секунду поколебалась: спрашивать хозяйку о кошке или нет? Победила справедливость:

— Вы уверены, что это Фекла? — спросила Соня.

— Она самая. Вы с фотографией-то сравните, сравните…

Соня перевернула страницу. Видимо, старушка не просто плохо видит, а очень плохо. Явно не ее кошка. Нет, больше вопросов задавать не нужно. Соня вернула альбом.

— Да, это она, — соврала Соня. — Рада за вас.

— Теперь мне не так тяжело, — сказала старушка и улыбнулась.

— И мне, — кивнула Соня.

Стук в стену, крики в соседнем номере вернули Андрея Борисовича к действительности.

«Все-таки спать в пальто не очень удобно, — подумал он и начал раздеваться — захотелось умыться, дать отдохнуть телу. А потом можно и в постель. — Черт, как колотят! Молотком?» Он прошел к умывальнику, пустил воду, подставил руку. Андрей Борисович решил, что горячей воды не будет. Была. Он подмигнул зеркалу. Погладил себя по груди, по шее. На плече зеленела татуировка: пятиконечная звезда, профиль Суворова, ниже — магическое число «ПИ 6330». «Глупая татуировка, скучная жизнь… — подумал Андрей Борисович. — Сейчас таких не делают: рукой, иглой, на глазок. Теперь машинкой, цветом. Попробуй, разденься на пляже с такой вот загогулиной — засмеют ведь. Стыд-позор. Суворов. Еще Мать Терезу нарисуй!» Андрей Борисович плеснул в отражение.

В дверь кто-то щедро стукнул. «Что же они так дубасят?!» — возмутился Андрей Борисович и опустил голову под струю. За дверью сдаваться не хотели. Нужно было идти открывать — ведь разнесут все к чертовой матери! Андрей Борисович влез в брюки, распахнул дверь.

— Здрасьте, — сказала Марина.

— День добрый, — кивнул Андрей Борисович.

— Ба, да это ж вас я уронила! Там, на лестнице… — Марина вытянула шею, заглянула в номер.

— Может быть, — ответил Андрей Борисович. Говорить с незнакомым человеком он не хотел.

— Впустите? Здесь холодно, — сказала Марина и шагнула в номер.

— Проходите, — пожал плечами Андрей Борисович.

Марина села на стул, удерживая шубу обеими руками.

— А ведь я вас помню, — сказала она.

— Еще бы. Вы чуть не сломали мне шею.

— Да нет, вы не поняли — я помню ваше лицо — мы встречались.

— Разве? И где же? — удивился Андрей Борисович.

— А вот этого не помню. — Марина закинула ногу на ногу. — Как хорошо встретить здесь хотя бы одну знакомую душу.

— И мне, — зачем-то сказал Андрей Борисович.

— Вот и славно. Знаете что… вы любите семечки?

— Семечки?

— Ну да, семечки тыквы.

— Не очень, — качнул головой Андрей Борисович.

— А я люблю, — сказала Марина.

— Рад за вас.

— А давайте куда-нибудь поедем, купим мешочек, — предложила Марина. — Вы и я. Только вы и я. Жуть как хочется семечек. У вас нет срочных дел?

— Как будто, — сказал Андрей Борисович.

— Вот и договорились. — Марина поднялась. — Жду вас через пятнадцать минут на том самом месте.

— Где я чуть не погиб? — пошутил Андрей Борисович.

— Ага.

— Как вам цвет? — спросила Марина, запуская двигатель.