Александр Дианин-Хавард – Воспитание сердца (страница 1)

Александр Дианин-Хавард

Воспитание сердца

Предисловие

Июль 2013 года, Момбаса, побережье Индийского океана. Президент комиссии по реализации новой кенийской Конституции попросил меня представить систему нравственного лидерства полусотне депутатов, сенаторов и губернаторов.

Наступает время вопросов. Встаёт Джеральд Отьено Кайванг.

Кайванг – известный сенатор. Это крупный, широкоплечий мужчина. Защищая свои идеи, он часто прибегает к физической силе.

– Александр, вы проповедуете не той публике, – говорит Кайванг. – Мы политики именно потому, что мы безнравственны. Все мы, здесь присутствующие, бандиты, и, возможно, даже убийцы. Такова наша профессия.

Прямота его слов застаёт меня врасплох и потрясает.

Беру себя в руки:

– Сэр, то, что Вы бандит и убийца – не проблема.

Кайванг замер.

– Нет, проблема не в том, что Вы плохой, – продолжаю я. – Проблема в том, что Вы маленький. Проблема зла – не зло само по себе, а сжатие, умаление, убывание бытия, к которому ведёт это зло. Проблема зла – эстетическая катастрофа, к которой оно приводит. Духовное измельчание и оскудение – вот ваша проблема, и я здесь, чтобы помочь вам её решить, потому что мелкий человек – урод.

Кайванг замолкает. Вскоре, в тот же год, он умрёт от внезапной остановки сердца. Ему всего 55 лет.

Позже я узнал, что за несколько месяцев до смерти он сильно изменился: обратил своё сердце, выбрался из малодушного тщеславия, стал прекрасной и свободной личностью.

Многие готовы быть плохими, но мало кто готов быть мелким. Многие охотно признают свою развращённость, но мало кто охотно признаёт свою мелочность. Развращённая воля – да! Мелкое сердце – нет!

Воспитание сердца – вот что нужно каждому из нас, чтобы вознестись, как орлы, и перестать махать крыльями, как курицы.

Александр Дианин-Хавард

От автора

В отличие от животного, чья воля определяется инстинктом, человек обладает свободной волей: он способен на выбор. Но помимо этой базовой свободы – свободы воли – существует высшая свобода: свобода сердца.

Свободное сердце – сердце, имеющее привычку говорить «Да!» трансцендентным ценностям и божественным побуждениям, когда они проявляются в глубинах нашего существа. Степень нашей свободы зависит от частоты и силы этих «Да!»

Свобода сердца – плод напряженной работы над собой.

Москва, 29 января 2019

Тело, душа и дух – традиционные и универсальные составные человеческой природы. Такое трёхчастное понимание человека встречается у семитов, индоевропейцев, китайцев и индийцев. Апостол Павел определяет сущность человека как «дух, душа и тело» (1 Фес 5:23) и упоминает о «разделении души и духа» (Евр 4:12).

Сторонники двухчастной концепции (тело/душа) не отвергают дух: они рассматривают его как высшую часть человеческой души.

Душа есть жизненное начало живого существа. У животных нет духа, но есть душа. У растений тоже есть душа (растительная душа), без которой они не могли бы жить.

Тело, душа и дух тесно связаны между собой. Тело человека – не животное, а пронизанное духом тело. Душа человека – не животная, а духовная и бессмертная душа.

Сердце – центр личности, поскольку действует в трёх сферах – физиологической, психологической (душевной) и духовной – и обеспечивает их единство.

ЧАСТЬ I: СЕРДЦЕ, РАЗУМ И ВОЛЯ

1. ИСТОЧНИК И СРЕДОТОЧИЕ

В человеке есть три очага свободы и ответственности: разум, воля и сердце. Разум и воля – исключительно духовные силы. Сердце – сила одновременно духовная и телесная.

Эти три силы тесно связаны между собой. Они могут развиваться только вместе. Если одна из них изолируется, то искажается и искажает весь человеческий организм. Рационализм, волюнтаризм и сентиментализм – это болезни, парализующие человека и делающие его несчастным.

Поскольку сердце – сила не только духовная, но и физическая, оно представляет собой самое сложное и в то же время самое богатое составляющее человеческой личности. Счастье испытывает не разум, не воля, а сердце. Сердце человека – это его сокровенное «я». Человек стóит столько, сколько стóит его сердце.

Сердце есть источник физической и психической жизни. Оно источник также жизни духовной. В этом смысле сердце есть фундамент разума и воли.

Сердце есть фундамент разума: оно интуитивно и непосредственно постигает бытие вещей, исходные данные познания (пространство, время, движение, число), которые нельзя логически доказать, но которые составляют отправную точку рассуждения.

Сердце есть фундамент воли: так же интуитивно и непосредственно оно дает первоначальное направление нашей воле. Сердце осуществляет основной, часто неосознанный, выбор между Творцом и творениями, между Богом и нашими эгоистическими интересами.

Сердце не только чувствует: оно знает и желает.

Человек без сердца, человек с пустым сердцем… такого человека не существует. Сердце, как источник, не может быть пустым: оно всегда чем-то наполнено. В нём есть добро и зло, и если добро уменьшается, мгновенно увеличивается зло.

Сердце – не только источник, но и средоточие. Оно – центр наших устремлений и нашей любви. «Ибо где сокровище ваше, – говорит Иисус Христос, – там будет и сердце ваше».1

Сердце – центр наших отношений с Богом. Бог действует сначала в сердце человека, а потом уже в его разуме или воле. Сердце – это орган общения человека с Богом. Бог ближе к нам, чем мы к себе, Он знает нас лучше, чем мы сами. Один только Бог знает, что происходит в наших сердцах и насколько искренне мы отвечаем на Его призывы.

Сердце занимает привилегированное место в поэзии, литературе, религии (в частности, в Библии). Ему принадлежит особое место в русской традиции: Пётр Чаадаев, Владимир Соловьев, Павел Флоренский – известные философы, которые не только своим творчеством, но и своей жизнью указали на значимость сердца. А вот в истории древнегреческой и западной философии трудно найти главу, где сердце стоит в одном ряду с разумом и волей. К счастью, есть и исключения: святой Августин, Блез Паскаль и Дитрих фон Гильдебранд.

Древнегреческая философия – чудо, уникальное и неповторимое. Идеи Платона позволяют нам соприкоснуться с потусторонним и вечным миром, из которого мы происходим и к которому возвращаемся. Добродетели Аристотеля объясняют нам, что такое настоящий человек и как им стать. И всё же ни Платон, ни Аристотель не рассматривали сердце как духовную сущность, отличную от разума и воли. Хотя Платон и пишет трактаты, посвящённые любви2, его философская система насквозь пропитана интеллектуализмом. Утверждая, что человек, практикуя добродетель, испытывает глубокую радость3, Аристотель, тем не менее, говорит исключительно про интеллект и волю. Согласно Аристотелю, сердце человека ограничено физиологической и психической сферой, т.е. ничем не отличается от сердца представителей иррационального животного мира. У древнегреческого философа сердце не обладает духовной силой, не является духовной способностью личности. Создается впечатление, что древнегреческая философия забрала у сердца духовные атрибуты и передала их воле и разуму.

На Западе, до открытия произведений Аристотеля, властителем умов стал блаженный Августин, автор Исповеди. Августин не сомневается в том, что сердце есть духовная способность человека, хотя и отказывается придавать ему то значение, которое придаёт разуму и воле. Тем не менее, начиная с XIII века, открывая для себя труды Аристотеля, в Европе преобладает минималистское понимание сердца. И только в XVII веке Блез Паскаль восстанавливает его полное значение. Однако мышление человека Нового времени по большей части сформировали не труды Паскаля, а работы о методе его современника Рене Декарта. Для Декарта сердце не представляет интереса, потому что оно не в состоянии математически доказать свои познания. Математический разум – единственное, что представляет для него ценность.

Как бы то ни было, западные философы подчеркнули значение интеллекта и воли в жизни человека, а русские мыслители сосредоточили своё внимание прежде всего на его сердце. Это объясняет, почему Запад часто обвинял Восток в сентиментализме, а Восток часто критиковал Запад за его рационализм и волюнтаризм. Однако очевидно, что ни один из этих подходов не даёт истинного представления, если не учитывается элементарный факт: сердце, разум и воля могут работать только вместе. Совершать добро можно только с чистым сердцем, просвещённым умом и сильной волей.

2. СЕРДЦЕ КАК ДУХОВНАЯ СИЛА

Человеческая эмоциональность в её физиологическом и психическом измерениях похожа на животную эмоциональность. Люди, как и животные, испытывают позитивные эмоции, такие как любовь, желание и удовольствие, и негативные эмоции, такие как отвращение, грусть, отчаяние, страх и гнев.4

У животных эмоции не имеют моральной окраски. У человека эмоции хороши с нравственной точки зрения, если они побуждают его к добру; плохи, если толкают ко злу. Гнев (негативная эмоция), который я испытываю, потому что кто-то хочет отнять у меня мою жену, хорош; гнев, который я чувствую, потому что муж замужней женщины отказывается отдать мне свою жену, плох.

Наши добродетели облагораживают наши эмоции, а наши пороки их извращают.

Человек, подобно животному, неизбежно испытывает эмоции физиологического и психического характера. Но в отличие от животного, он может испытывать эмоции более высокого порядка: самоотверженную любовь, глубокую благодарность, искреннее раскаяние, сердечное прощение, деятельное сострадание, праведный гнев перед лицом несправедливости, от которой страдают окружающие.