Александр Дэорсе – Умереть тысячу раз (СИ) (страница 2)

Как только мне захотелось осмотреться, человеку, стоявшему со мной рядом, в глаз вошла стрела. Кто-то закричал! Смысл крика удалось понять по общему поведению остальных, все поднимали щиты над головами. Взглянув на небо, я увидел множество стрел летящих на нас, в тоже мгновение был поднят щит.

С кем сражаемся в этот раз, мне не удалось рассмотреть, да оно было не важно. Испытать на себе во второй раз все прелести сражения мне не хотелось, но видно кто-то уже давно решил все за меня. Как только закончился обстрел, прозвучала команда и все шагнули вперед. Шаг за шагом мы двигались на войско, стоявшее на холме. В нас периодически летели стрелы, но щиты мы не убирали, кажется, у римлян это построение называлось черепаха.

Казалось, спустя вечность мы достигли цели. Одна волна людской массы накатила на другую. Тут же раздались крики и стоны. Задние ряды напирали на передние. Передние ряды гибли от клинков или от своих сослуживцев, когда падали, то уже не могли подняться, их затаптывали.

Когда между мной и противниками было всего два ряда, я сообразил рассмотреть то, что у меня есть из оружия. Меч, кинжал и щит. Броню рассмотреть не удалось, два ряда воинов погибло.

Нацеленное в меня копье отбил щитом, и сразу же пришлось парировать удар меча. Чуть отклонив его в сторону, попытался достать противника мечом. Глупо. Забыл о копье! Боль в ноге и усиливающееся головокружение сообщили мне о том, что я серьезно ранен. Сквозь слезы и слабость пытаюсь пожить подольше. Блокирую мечом, нацеленный в голову удар топором. Опять глупо.

Стою на холме, впереди простирается лагерь. Вражеский, понимаю я. В этот раз в сознание пришел быстро. Удивляться тому, что опять очутился в строю, не было ни сил, ни желания. В сознании еще стойко ощущалась боль от «второй» смерти, что странно на теле ран не было, но все равно они болели. Боль была жуткой, но умирать еще раз не хотелось, поэтому приходилось делать огромные усилия и оставаться в строю. Упаду, затопчут свои же.

В этот раз началось все с конной атаки. Лавина закованных всадников врезалась в построение далеко на правом фланге. Быстро продвинуться к штабу ей не удалось, завязла в людской массе. Как только кавалерия отступила, последовал обстрел из луков. В этот раз все намного серьезней — подумалось мне.

Прозвучал сигнал и, опустив копья, мы двинулись плотной шеренгой на врага. Со стороны неприятеля заработали катапульты и баллисты. Мы хоть и были на холме, но и враг оказался не лыком шит. Его основные силы так же находились на возвышенности, и оттуда по нам велся обстрел. Нам же предстояло сойтись в схватке с врагом в низине.

Спустившись на середину холма, мне удалось рассмотреть вооружение воинов противника. В основном там преобладали короткие мечи и щит прикрывающий локоть. Но также были воины с двуручными мечами они стояли впереди строя, затем шли воины с короткими мечами, а следом уже арбалетчики и лучники, коих с флангов прикрывали копейщики.

Зачем нужно было такое построение, я понял в первое же мгновение, как только мы сошлись в битве. Воины с двуручными мечами легко делали «щели» между нами, перерубая древки копий. В эти «щели» сразу же заскакивали воины вооруженные короткими мечами. Это было хорошим тактическим ходом. Все мы со своими копьями только и могли стараться, чтоб не получилось таких «щелей» иначе, противник вырезал целые десятки, прежде чем его убивали. Суматоху еще привносили стрелки, которые методично отстреливали самых опытных или просто посылали тучи стрел на задние ряды, благодаря чему сбивался строй. В этот раз я пожил намного дольше, но пущенная кем-то стрела вошла аккурат под подбородок. Упав, я еще долго находился в сознании, медленно умирая и видя, как противник теснит наши ряды.

Где-то после пяти таких битв я пришел в сознание в подвале, куда забрел по своей глупости. Тело болело ужасно, но еще больше болели места, где мне были нанесены смертельные раны. Кое-как повернувшись на бок, увидел, что меч валяется в стороне. Все таки удалось выбросить эту чертову штуковину.

Встать мне удалось по ощущениям часа через два, И тут же захотелось уйти от этого места подальше. Собрав свои вещи, коих было не много: фляга воды на половину пустая, брезент, немного еды, все это было упаковано в не большой, но удобный рюкзак. Доковыляв до выхода, я буквально вывалился из подвала на свежий воздух. Но расслабляться было рано, хотелось как можно дальше уйти от этого места.

Пройдя где-то метров сто пятьдесят, накатила слабость, тело стало, будто выворачивать наизнанку. От легко ветерка, что чуть шевельнул мои волосы, прошла адская боль. Каждый волос ощущался как спица, воткнутая в мое тело, а потом сознание померкло.

Очнулся я от сознания того, что я бегу. Оглядевшись, понял, что бегу в компании нескольких человек, но вот куда бегу, мне было не известно. Внезапно один из отряда остановился и вскинув лук попытался выстрелить. Не удалось, кто-то был быстрей и белая как снег стрела, вошла человеку прямо в сердце, пробив при этом кольчугу.

— Х'рид! — крикнул один воин бежавший справа от меня и все побежали еще быстрей.

Бежать по лесу, скажу я вам еще-то занятие, но подгоняемый страхом о том, что я могу умереть, я не сбавлял скорости ни на секунду. Вскоре усталость подкатила со страшной силой, бежал я уже просто на автомате. Мои спутники выглядели не лучше меня, зато время пока я находился в этом сражении, мы успели потерять еще троих, но вот противников я так и не увидел. Смерть в виде белых стрел каждый раз появлялась из ниоткуда.

Долго так мы убегать не могли, даже я понимал, что с нами или играются или куда-то гонят, точнее загоняют. Куда, узнавать не хотелось. Видно такие же мысли были и у главного в отряде. Он, резко остановившись, что выкрикнул и все воины, коих осталось семь человек встали в круг. В том числе и я.

Стоя в кругу, я смотрел на свой участок леса и старался уловить или скорее почувствовать врага. Не удалось. Умер я от стрелы влетевшей мне в глаз.

Опять я куда-то бегу, но уже по степи. В руке копье, на бедре болтается меч и очень мешает при беге. Подумываю бросить копье, но повернув голову, замечаю скачущих всадников, мысль бросить копье сразу же ретировалась.

Бегу я в компании трех воинов. При этом один из них был вооружен двумя мечами. Слабо поможет против конных. Двое других в руках держали копья, а на спине висел щит. Ножен с мечом у них я не заметил.

Всадники догнали нас быстро, что примечательно у них не было луков. Меня это очень обрадовало, думал противники окажутся «классическими» степняками, с луком и арканом.

Ошибся я на счет того, что двумя мечами невозможно сражаться против конных воинов. Кочевники видно тоже ошиблись, так как воин подскочил к ним, и двумя казалось, слитными движениями вонзил клинки каждому в бок между сочленениями доспехов. Все, они теперь не бойцы.

В это время один из кочевников, накинулся на воина со спины. Как они так умело управляли лошадьми, что не мешали друг — другу, я не успел додумать. Вот несколько степняков направили своих коней на нас.

Свистнула плеть и один из копейщиков схватился за лицо. Отпрыгнув в сторону, мне удалось избежать участи быть ослепленным. Выставив копье перед собой как рогатину, я старался не подпустить к себе противника, коим оказался молодой парень. А он в свою очередь гарцевал на своем коне перед мною и казалось издевался ударяя кнутом рядом со мной. Скорее всего так и было.

Разозлившись на себя, я попытался при очередном ударе сделать так, чтоб кнут намотался на копье! И о, чудо! Мне удалось! Недолго думая, рванул копье на себя, но так чтоб наконечник копья прошелся по кнуту. Противник, не ждавший от меня такой подлянки, еле удержался в седле. Я же, чтоб развить успех прыгнул к всаднику и только успел заметить, как закружилась земля и как странно вращается небо, а потом увидел, как падает мое тело. В сознание пришла мысль, что меня обезглавили.

Очнулся я с ужасной болью, болело все. Превозмогая головокружение как от потери крови, смог добраться до выхода из подвала и добраться до обнаруженного мной родника. Я не просто припал к воде, я упал в воду и не поднимая головы стал жадно пить воду. Пил пока хватило дыхания. Потом кое как встал и побрел обратно. Каким-то внутренним чувством я ощущал, что в «реальности» мне находиться осталось не долго.

Что самое интересное войдя в подвал, сразу же попал в свой самый первый бой. Даже стоял я там же и в том же вооружении, мне вспомнилось все до мельчайших деталей. Как такое возможно? Очень просто, когда ты умираешь, почему-то очень сильно запоминаются всякие мелочи.

— Это что, работа над ошибками? — подумалось мне, как сразу же началась атака.

Во второй мой первый бой продержаться мне удалось чуть больше, но все равно точным ударом меча мне пропороли живот. Я умер, вот уже, в какой раз. Вот так и повелось, что после пяти — семи боев приходил в сознание и шел пить воды, а возвращаясь, опять проваливался в море крови, боли, криков и сражений. Бывало, я возвращался в «старые» бои, это приносило некоторые плоды — убивали меня теперь не так быстро. Но все же убивали.

Где-то после сотого боя, я стал задумываться о том, почему же я чувствую боль, когда прихожу в себя. Вроде проваливаясь в сражения, я как бы попадаю в виртуальную реальность и при ранении чувствую боль. Но как тогда объяснить боль которую я чувствую приходя в себя? Где-то я слышал, что если человек не видит, а точнее не знает, что льет себе на руку горячую воду, то он не чувствует боли. Возможно ли, что вся эта боль результат моего воображения. Возможно, но вот как избавиться от этого?