Александр Демидов – Клан Оружейника. Том 1 (страница 1)
Александр Демидов
Клан Оружейника. Том 1
Глава 1. Холодный старт
Холод — первое, что я почувствовал. Лютый, пробирающий до костей питерский сквозняк.
Второе — вонь. Пахло сыростью, плесенью и тухлой соломой. А еще кровью. Моей собственной.
Я попытался пошевелиться, но правое плечо отозвалось такой дикой, ослепляющей вспышкой боли, что перед глазами поплыли жирные черные мухи. Кое-как разлепил веки. Темно. Сверху, сквозь узкое подвальное оконце с железной решеткой, падал тусклый серый свет.
— Какого черта… — прохрипел я.
Звук собственного голоса заставил меня похолодеть. Это был не мой голос. Не бас сорокапятилетнего главного инженера оборонного КБ с легкой хрипотцой от вечного курения. Это был тонкий, сорванный юношеский фальцет.
Я поднял перед лицом руки. Рукава грязной, когда-то дорогой рубашки изодраны. Кисти — худые, бледные, пальцы тонкие, без единой мозоли. Кожа покрыта ссадинами и запекшейся юшкой.
«Так, Михалыч, спокойно. Без паники», — приказал я себе. Последнее, что я помнил из нормальной жизни — душный кабинет, чертежи нового кастомного затвора для крупнокалиберного автомата и резкая, как удар ножом, боль в груди. Сердце. Скрепка канцелярская на пол упала, я нагнулся поднять — и привет, темнота.
Но это? Это был не морг. И точно не палата реанимации.
Вдруг голову словно раскололи топором. В мозг хлынул чужой, мутный поток чужих воспоминаний. Картинки замелькали с бешеной скоростью, выстраиваясь в единую, паршивую картину.
Парня звали Ярик. Ярослав Демидов. Шестнадцать лет. Бастард — незаконнорожденный сын здешнего графа Демидова. Мать умерла три года назад, а отец забрал «щенка» в родовое гнездо чисто из приличия. Держал на правах прислуги. А вчера… вчера законные сыновья графа, кузены Ярика, решили развлечься. Старший, заносчивый ублюдок по имени Володька, баловался своей маной. Он у нас, видите ли, «одаренный». Маг огня.
Володька швырнул в Ярика слабое пульсирующее заклинание. Чисто поржать. Парень отлетел, сломал ключицу, потерял сознание от боли, и его просто скинули в подвал, чтоб не портил вид в главном холле. Здесь он и загнулся. А проснулся я.
— Магия, значит? Родовые кланы? Альтернативная империя? — я зло сплюнул на солому кровью вперемешку со слюной. — Отличный, блин, расклад.
Дверь в конце подвала оглушительно заскрипела. Тяжелые шаги. Кто-то шел ко мне, не особо скрываясь.
— Эй, выродок! Живой еще? — донесся глумливый голос.
В подвал зашел Гришка. Графский лакей. Из тех шестерок, что при сильных хозяевах ведут себя как цепные волки, а слабых готовы забить ногами. В руках он держал грязную миску с какой-то серой жижей.
Гришка подошел ближе, брезгливо сморщился и пнул меня носком кожаного сапога прямо в сломанное плечо.
Боль крутанула внутренности. Я едва сдержал крик, судорожно втянув воздух сквозь зубы.
— Надо же, дышит, — Гришка хохотнул и вылил жижу из миски прямо на пол перед моим носом. — Жри давай, падаль. Молодой господин Владимир велел передать, что если до вечера не сдохнешь, он на тебе новое плетение испытывать будет. Ему для академии практиковаться надо.
Лакей повернулся ко мне спиной, собираясь уходить.
В моем родном КБ была поговорка: «Если оружие дает осечку, виноват не патрон, виноват тот, кто вовремя не почистил ствол». Мой новый организм был осечкой. Но мозги-то остались прежними. Циничными, злыми и привыкшими выживать в девяностые, задолго до того, как я сел в кресло инженера.
Я действовал на чистых рефлексах, отбросив боль. Подтянул ноги, резко выкинул их вперед и подсек Гришку под коленями.
Тот рявкнул, взмахнул руками и со всего маху приземлился затылком на каменный пол подвала. Звук получился сочным. Хрустнуло знатно.
Лакей заторможенно захрипел, катаясь по полу. Настоящий боец сразу бы перегруппировался, но эта сытая домашняя шкура просто не ожидала отпора от «дохлого бастарда».
Превозмогая адскую боль в ключице, я перевалился через него, сел сверху и здоровой левой рукой намертво перекрыл ему горло. Пальцы Ярика были тонкими, но я вложил в этот захват весь вес своего нового тела.
— Тихо, сука, — прошипел я ему прямо в ухо. — Дернешься — придушу. Мне терять нечего, смекаешь?
Гришка захрипел, глаза его округлились от животного ужаса. Он судорожно закивал, пытаясь уцепиться за мои руки.
Левой рукой я быстро пробежался по его карманам. Так… Ключи от подвала. Отлично. И тяжелый, приятно звякнувший кожаный кошель. Наощупь там было штук пять серебряных монет и куча медяков. Для лакея — целое состояние. Для меня — стартовый капитал.
— Где у твоего хозяина тайник с порохом для охотничьих ружей? — тихо спросил я, чуть ослабив хватку на горле, чтобы он мог говорить.
— В… в кладовой при псарне, — просипел Гришка, кашляя. — Там патроны… и припасы. Господин Ярослав, помилуйте! Не надо! Граф же узнает…
— Граф узнает, что его лакей — идиот, — отрезал я.
Я коротко и точно приложил Гришку кулаком в челюсть. Не до смерти — просто чтобы поспал часа два. Тот обмяк.
Кое-как поднявшись на ноги, я привалился к стене. Голова кружилась, плечо горело адским пламенем, но внутри зарождалась холодная, расчетливая злость.
Магические щиты? Родовое пламя? Высокородные кузены?
Ну-ну. Скоро мы проверим, как ваше хваленое дворянское колдовство выдержит старый добрый свинец. Посмотрим, кто здесь бездарь.
Выскользнув из подвала, я аккуратно прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь и запер ее на ключ. Впереди был длинный коридор, ведущий к черному выходу на графский двор. Пора было делать ноги.
Глава 2. Оружейный канон
Ключи подошли со второй попытки. Замок щелкнул тихо, но в моей голове этот звук отозвался пушечным выстрелом. Я аккуратно приоткрыл дверь черного хода и выскользнул в полумрак графского двора.
Питерская морось сразу ударила в лицо. Холодная влага немного привела в чувство, но стоило сделать шаг, как сломанная ключица напомнила о себе. Твою мать. Ощущение такое, будто в плечо загнали раскаленный штырь и медленно им проворачивают. Я стиснул зубы так, что затрещали коренные, и прижал правую руку к груди. Падать в обморок сейчас нельзя. Сдохну.
Территорию усадьбы Ярик знал неплохо. Главное — не выходить на парадную аллею. Там охрана, магические осветительные кристаллы на столбах и прочая статусная шелуха. Мне туда не надо. Мой путь лежал к хозяйственным пристройкам у дальнего забора, поближе к псарне.
Я двигался тенью, прижимаясь к кирпичным стенам конюшен. Изнутри доносилось тяжелое фырканье коней и резкий запах навоза. Местная аристократия магии доверяла, но племенных жеребцов все равно держала для престижа.
Дверь кладовой при псарне оказалась заперта на простой навесной замок. Гришкины ключи здесь не помогли бы, но рядом на пожарном щите висел тяжелый лом. Я перехватил его левой, здоровой рукой, уперся плечом и навалился всем весом своего нового дохлого тела. Металл жалобно скрипнул. Петля вылетела из трухлявого косяка с глухим треском. Есть.
Внутри пахло псиной, дегтем и машинным маслом. Я скользнул внутрь и прикрыл за собой дверь.
Так, посмотрим, чем тут богат граф Демидов. Охотничьи припасы хранились в тяжелом кованом сундуке. Я откинул крышку. Ряды латунных гильз, свинец в чушках, мерные ложки и несколько банок с порохом.
Я свинтил крышку с одной из банок, отсыпал немного серого порошка на ладонь и принюхался. Чуть не чихнул.
— Ну и дрянь, — тихо проворчал я.
Дымный порох. Паршивое, грязное суррогатное варево. Нагара от него будет столько, что ствол заклинит после пятого выстрела, а облако дыма демаскирует позицию в первую же секунду. Но выбирать не приходилось. Для пистолета на один-два магазина сойдет. Рецепт нормального бездымного пороха я помнил наизусть, но для его производства нужна была лаборатория, а не этот сарай.
Я нашел холщовый мешок, сгреб туда три банки пороха, пару килограммов свинца и горсть капсюлей. Затем огляделся в поисках инструмента. На верстаке у стены лежали старый, но крепкий напильник, тяжелые пассатижи, ножовка по металлу и моток толстой медной проволоки. Все это тоже отправилось в мешок. Тяжело, но левой рукой утащу.
С побегом проблем не возникло. У дальнего забора усадьбы рос старый раскидистый дуб. Я закинул мешок на ветку, кое-как, хрипя от боли и матерясь сквозь зубы, перевалился через кирпичную кладку и спрыгнул на грязную мостовую Лиговского проспекта.
Альтернативный Санкт-Петербург встретил меня шумом и гарью. Время близилось к вечеру. По булыжникам грохотали кареты, запряженные лошадьми, а рядом с ними, отплевываясь густым черным дымом, тяжело переваливались примитивные паровые самоходы. Прохожие в длинных пальто и котелках спешили по своим делам, кутаясь в шарфы от сырого тумана. Никому не было дела до оборванного, грязного пацана с мешком за спиной, который придерживал сломанную руку.
В центр мне путь был заказан — там полиция и патрули магических кланов. Я повернул на юг, в сторону Обводного канала, туда, где начинались рабочие кварталы и трущобы. Там жизнь стоила дешево, зато вопросов никто не задавал.
Через час ходьбы ноги уже подкашивались. В глазах темнело от потери крови и голода. На окраине промзоны я наткнулся на покосившуюся вывеску: «Кузня Савелича». Из трубы валил густой дым, изнутри доносился мерный, тяжелый стук молота по наковальне.