Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 4)
Им не нужны сны. Система видит их за них.
Голос браслета дрожит, и на мгновение картинка двоится.
За Сонными – другая группа, дети и подростки, в одеждах из ткани с рисунком купола.
Они поют, тихо, в унисон, чистыми голосами, от которых по коже пробегает ледяная дрожь:
И в этот момент на экранах, висящих над площадью, вспыхивает знакомое лицо.
Мужчина с седыми висками, с усталой улыбкой, говорящей о вечной уверенности.
Сергей Волгин.
Его голос наполняет всё пространство – тёплый, низкий, как будто он говорит каждому лично:
«Мы построили рай не для избранных, а для всех.
За стеной – хаос, вирус, безумие.
Здесь – дом.
Пусть страх не разлучает нас, ибо страх – это забота, принятая формой закона.»
Люди на площади замирают.
Некоторые плачут.
Я чувствую, что это не восторг – это гипноз.
Слова Волгина текут, как тёплая смола, заполняя щели сознания.
Он говорит, и даже воздух становится вязким.
Вдруг один из Сонных падает.
Просто гаснет, как свеча.
Рядом стоящий человек делает шаг к нему, но андроид-охранник мгновенно поднимает руку – и движение останавливается.
Голос Оракула шепчет в ухо:
Мир под куполом не терпит ошибок.
Даже смерть здесь – запрограммирована.
Я чувствую, как в браслете под кожей что-то откликается.
Тепло становится холодом.
Шёпот, едва различимый раньше, теперь звучит прямо в голове, будто кто-то склоняется над ухом:
Картинка дрожит, цвета сливаются в белый шум, и я понимаю – запись подходит к концу.
Остался последний фрагмент – тот, что, возможно, и есть причина, почему всё это было сохранено.
Память снова оживает.
Свет возвращается – уже не дневной, а больничный, стерильный, белый до ослепления.
Шум фильтров, стук сердец на мониторах, гудение аппаратуры – всё смешано, словно сам воздух боится дышать.
В центре – капсула родового модуля.
Женщина лежит под слоем света. Лицо потное, взгляд на грани бреда.
Волосы прилипли к вискам.
Медботы движутся вокруг нее по идеальной траектории, без звука, как насекомые в ритуале.
Голос Оракула без эмоций, но в его тишине чувствуется что-то живое, почти внимательное.
Женщина шепчет – так тихо, что система не распознаёт:
Пульс срывается.
Из капсулы вспыхивает голубой свет – всплеск, как электричество, и на мониторе бежит строка:
«Аномалия нейрокода. Гипно-резонанс. Опасность для системы».
Медботы останавливаются на мгновение.
Потом один двигается вперёд, поднимая стерильную иглу.
Другой уже вводит команду:
И тут звук.
Не крик, не взрыв – а пение.
Глухое, низкое, и всё же – музыкальное.
Купол поёт.
Всё здание дрожит, как если бы сама Московская сфера проснулась.
Свет меняется, становится теплее, человечнее.
Медботы замирают.