Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 64)
В XVI в. таможенный протекционизм правительства уравновешивался широкой раздачей индивидуальных привилегий итальянским купцам, от кредита которых оно тогда зависело. Все же кое-что было сделано: созданы многочисленные ярмарки, сокращено количество внутренних пошлин, организовано шелковое производство в Туре и Лионе, в 1535 г. заключен выгодный торговый договор с Турцией, дававший итало-лионскому купечеству монополию на торговлю в турецких владениях под французским флагом. Впервые систематическую меркантилистскую политику начал проводить Генрих IV. Он поощрял развитие сельского хозяйства, основывал и субсидировал привилегированные мануфактуры, установил более или менее равноправную систему таможенных отношений с Голландией и Англией, организовал широкое дорожное строительство, поощрял промышленный шпионаж. Эти традиции продолжил Ришелье, новой чертой экономической политики которого стала борьба за господство на морях — попытки создания военного флота, субсидированных привилегированных купеческих компаний, заокеанских колоний. Однако во внешней политике Ришелье интересы французской торговли стояли еще на заднем плане.
Успехи раннеабсолютистского меркантилизма оставались сравнительно скромными. Правительство оказалось бессильным преодолеть провинциальный сепаратизм и сохранившиеся традиции муниципального протекционизма. Сохранялась средневековая пестрота системы мер и весов. Таможенная система отличалась традиционностью: только старые области королевского домена имели общий таможенный режим, в то время как южные и некоторые окраинные провинции считались как бы иностранными. Государство и купечество во Франции разделяло взаимное недоверие: купечество склонно было видеть в правительственных новшествах фискальные уловки и предпочитало свободу торговли государственной регламентации. Это подчеркивало искусственность меркантилистской политики, недостаточно учитывавшей пожелания французского купечества.
В целом регулирование экономики было одним из наиболее прогрессивных проявлений абсолютистской государственности, однако в этом направлении делались только первые шаги. В социальном отношении экономическая политика, несмотря на недостаток взаимопонимания государства и купечества, отражала интересы нарождавшейся буржуазии, представляя вместе с тем попытку дворянского государства использовать элементы раннекапиталистической экономики.
Специфика французского абсолютизма была порождена особенностями социально-экономического развития страны, в частности незавершенностью формирования национального рынка, сохранением социального преобладания дворянства, склонностью купеческого капитала к утечке в сферу государственного кредита. С другой стороны, здесь сказались отличительные черты географического положения страны, особенно величина ее территории и ее политические традиции, определявшиеся ранним развитием государственного аппарата и финансовой системы, вызванным потребностями обороны страны в годы Столетней войны и сочетавшимся с провинциальным сепаратизмом, наследием территориальных княжеств времен феодальной раздробленности. Вместе эти факторы приводили к своеобразному балансу весьма выраженных центростремительных тенденций с не менее выраженными центробежными. Сильной, располагавшей немалыми финансовыми возможностями и значительной постоянной армией центральной власти, многочисленному и чрезвычайно влиятельному чиновничеству, декларациям о божественном происхождении и неограниченности королевской власти противостояли разнообразные формы соучастия подданных в управлении. Хотя концентрация политической власти за полтора столетия раннего абсолютизма продвинулась вперед, власть эта по-прежнему носила во многом рассредоточенный характер. Влияние на общегосударственные дела, формально решавшиеся королем, принадлежало в первую очередь высшей бюрократии Королевского совета и верховным судам. Не меньшее влияние оказывала и высшая аристократия, располагавшая доступом к непосредственной власти в центре и особенно на местах. Именно эти две социальные группы были правящим слоем во Франции XVI — первой половины XVII в. В начале этого периода в составе политической элиты решительно преобладала знать, в конце его она уже делила влияние с чиновничеством, во многом оттеснившим ее от прямой власти. Низший эшелон власти, которому принадлежала доля участия в решении местных дел, в окраинных провинциях выливавшаяся иногда в широкую автономию, состоял из провинциального дворянства, среднего чиновничества и буржуазии. Традиционные политические структуры феодального общества уступили место социально-политическому порядку абсолютной монархии, характерному для эпохи перехода от феодализма к капитализму.
Глава 3
РЕСПУБЛИКА СОЕДИНЕННЫХ ПРОВИНЦИЙ
Государственный статус Нидерландов отличался усложненностью и дуализмом. После краха герцогства Бургундского в 1477 г. его земли оказались связанными династическими узами с домом Габсбургов. В правление Карла V, императора Германской империи, короля Испании и повелителя огромных колониальных владений, к Нидерландам были присоединены в 1523 г. — Фрисландия, в 1528 г. — Утрехт и Оверэйссел, в 1536 г. — Хронинген и Дренте, в 1543 г. — Гелдерн (Хелдер). Весь комплекс из семнадцати земель был включен по «Прагматической санкции» 1549 г. в состав Империи на положении Бургундского округа, наследственного и неделимого владения дома Габсбургов. Его связь с Империей и его денежный взнос выглядели скорее символическими, но Габсбурги насаждали свою систему учреждений, правовых норм и порядков. Однако сохранялась и старая система представительных органов, которым каждый новый габсбургский династ приносил присягу.
Государь лично все реже присутствовал в стране, управлявшейся его наместником — генеральным статхаудером (штатгальтером). По реформе 1531 г. главными правительственными учреждениями стали три отраслевых Совета: Государственный, Тайный и Финансовый. Они обладали весьма широкой компетенцией. Государственный совет решал вопросы государственной безопасности, высшей администрации, обсуждал вопросы управления страной (состояние войск, конфликты центральных и местных учреждений, внешнеполитические, внешнеторговые и церковные дела). Собирался Совет лишь по распоряжению наместника. Главную роль в нем играла придворная аристократия, что было закреплено реформами 1540–1557 гг.; из нее в 60-х годах XVI в. сложилась влиятельная «кон-сульта» во главе с наместницей Маргаритой Пармской и кардиналом Гранвеллой. Остальные члены Совета участвовали лишь в пленарных заседаниях.
Тайный совет, формировавшийся из легистов, ведал подготовкой проектов законов и распоряжений, их истолкованием, внутриполитическими и административными вопросами, рассматривал судебные дела по апелляциям и изъятые из ведения других судов, надзирал за судами низших инстанций, давал наместнице рекомендации по замещению вакансий в центральных и областных, органах власти. Председателем его назначался видный вельможа.
Финансовый совет состоял из трех знатных лиц, трех специалистов (главного казначея и «уполномоченных») и нескольких клерков. Он управлял доменами короны, обеспечивал поступление сборов со всех регалий суверена, вел надзор за состоянием финансов, ведал коронными займами. Исполнительными и контрольными финансовыми органами, особенно в сфере взимания налогов, были Счетная и Казначейская палаты в Лилле и Мехельне и Монетный двор, ведавший чеканкой монеты и связанной с этим юрисдикцией.
Верховным апелляционным судом был Большой совет в Мехельне, состоявший из высокоученых юристов «обоих прав» — светского и церковного. Ленная палата ведала ленными владениями, Адмиралтейство в Феере — морской торговлей и судоходством.
Реформы судов инквизиции и епископств в 1522–1525 и 1559 гг. централизовали борьбу с ересями: принадлежность к ним считалась государственным преступлением.
Центральные государственные органы опирались на плотную сеть областных административно-судебных учреждений и должностных лиц (бальи, маркграфы и дросты, возглавлявшие местную администрацию в дистриктах, бальяжах и других территориальных единицах, епископские и сеньориальные органы власти).
Абсолютистско-бюрократическому аппарату противостояла система представительных органов, учреждений, норм обычного права, частично кодифицированного, и привилегий. Первое место принадлежало соответственно Генеральным штатам и штатам областей. Их депутатами были католические прелаты, дворяне, представители городов из патрицианских кланов и верхушки бюргерства; в зонах с фризским населением и фризским правом в штатах заседали и делегаты вольных крестьян-общинников. Генеральные штаты собирались только по распоряжению короля в экстренных случаях и для вотирования налогов.
В областях высшая юридическая и административная власть принадлежала судам и статхаудерам, обладавшим значительной автономией. Судебные дела на местах рассматривались коллегиями из горожан или крестьян на основе норм обычного права. В светских и духовных сеньориях распоряжались сеньориальные власти.
Большинство городов пользовалось значительной автономией и самоуправлением. Городские советы (магистраты) ежегодно переизбирались коллегиями, состоявшими из бывших членов магистратов, патрициата и верхушки бюргерства — фрудсхапен, которые контролировали деятельность городских властей, а в чрезвычайных условиях могли брать в свои руки управление городом. В магистратах бургомистры ведали повседневным управлением, а одна или две «скамьи» шеффенов — судопроизводством. В крупных городах дополнительно создавались небольшие отраслевые «комиссии». Вооруженные силы городов — милиции (стрелковые гильдии) набирались из цеховых ремесленников; офицерами назначались обычно члены фрудсхапен. С XV в. представители милиций приглашались на особо важные заседания магистратов. Кроме того, города имели круглосуточную стражу. Высшая исполнительная власть в них обычно принадлежала схауту, порою председательствовавшему в местных судах. Города непреклонно защищали свои привилегии от посягательств королевских властей, иногда дело доходило до восстаний.