Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 6)
Технический поиск шел рука об руку с освоением новых технологий, новых видов сырья и типов тканей: массовых и дешевых, доступных простому горожанину и зажиточному крестьянину, пользующихся спросом у жителей заокеанских стран; дорогих, роскошных, удовлетворявших изысканный вкус ренессансной аристократии, патрициата, богатого купечества. XVI–XVII вв. — время освоения производства тканей из смешанных видов сырья: льна и хлопка — итальянский «фустан», швабский «бархент»; шерсти и хлопка, шелка и хлопка. Центрами производства новых дорогих сортов тканей — бархата, атласа, парчи — стали города Верхней Италии, Валенсия, Толедо, Севилья, Париж, Лондон, Антверпен. Аугсбург и Нюрнберг.
Освоение новых видов производства сопровождалось также возвышением новых центров и областей в противовес приходившим в упадок прежним, традиционным во всех европейских странах и во всех отраслях текстильного производства. Так, в Англии XVI в. сукноделие перемещается с восточного побережья, из Суффолка и Кента, на западное, где производили джерси, дорогое тонкое сукно с глянцевой отделкой, и дешевые сукна, в выпуске которых Англия благодаря относительно широко применяемой механизации скоро получила перевес над другими странами, в том числе и Нидерландами. В немецких землях заметный с XVI в. упадок сукноделия на Среднем и Нижнем Рейне, в Вестфалии и Нижней Саксонии, в районе Аахена, Дюрена, Кельна был уравновешен подъемом центров «нового сукноделия» в Южной Германии, Эльзасе, Швейцарии. В Италии ярко выраженный упадок традиционного сукноделия в Венеции, Милане, Флоренции совпал с образованием новых центров, в том числе и специализировавшихся на массовом производстве саржи.
На распространение новой техники и технологий сильное влияние оказывали и внеэкономические факторы, в частности миграционные процессы, связанные с преследованиями по религиозным и политическим мотивам. Так, эмигрантам из Нидерландов, их технологическим знаниям и капиталам было обязано своим подъемом производство камвольных сукон в Суффолке, Норфолке, Эссексе, превратившееся вскоре в мощную экспортную отрасль; эмигранты оживили некоторые пришедшие в упадок старинные центры сукноделия в Северной Германии. Бельгийские и немецкие эмигранты оказали влияние на развитие производства дешевых сукон в Валансьенне, Амьене, городах Швейцарии. Сефарды[2] и итальянские эмигранты положили начало подъему сукноделия в Дубровнике, Салониках, Трансильвании. Распри и гонения на политической и религиозной почве нередко становились причиной упадка и традиционных и процветавших новых центров (производство полотна и бумазеи в Южной Германии).
Отмеченные закономерности характерны не только для текстильного производства. Технологический прогресс, изменения в географии размещения производственных центров и в других отраслях шел рука об руку с развитием массового производства, освоением новых видов продукции, ростом товарности, организационными изменениями. Эти взаимосвязи выявляются в металлургии и металлообработке, переживших особенно стремительный подъем.
В XVI в. получила распространение отливка орудий из меди и ее сплавов посредством земляных (песочных) и керамических форм. Прогресс в технологии производства огнестрельного оружия и орудий был связан также с применением усовершенствованного в XVII в. механического сверлильно-расточного станка для нарезки ствола. Возникают предприятия, где кооперировались кузнечное и литейное производства с определенной специализацией.
Прибыльность производства изделий из латуни и спрос на металл были настолько велики, что соответствующие предприятия создавали и территориальные властители, владельцы горных регалий в Верхней Силезии, Гарце, Тироле. Самыми значительными центрами обработки меди и ее сплавов были Нюрнберг, Брауншвейг, Аахен, округа Данцига, Гамбург и Любек, Антверпен и Амстердам.
Производство огнестрельного оружия находилось в ведении княжеских, императорского, королевских дворов, правительств городских республик (Венеция, Бергамо, Милан, Генуя, Феррара, Сиена, Лукка, Неаполь; Дубровник; немецкие имперские и вольные города; Намюр, Люттих, Антверпен). В Англии арсенал размещался в Тауэре, во Франции — в Лионе, в Испании — в Малаге. Ведущую роль в европейском производстве оружия в XVI в. играли Габсбурги, обладавшие богатейшими в Европе месторождениями медных и свинцовых руд в Карпатах, Штирии, Тироле. Самые крупные их оружейные предприятия находились в Хеттинге под Инсбруком, Граце, Виллахе (Фуггерау). При Рудольфе II оружейный двор был создан в Праге.
Распространение наемничества и рост значения артиллерии стали одним из мощных стимулов развития европейского меднометаллургического производства. В отличие от производства серебра развитие заокеанской горнодобычи его не затронуло. На протяжении XVI в. при всех региональных и временных колебаниях наблюдается повышение выпуска меди и ее сплавов во всех основных промыслах альпийского и карпатского регионов; с XVII в. — в скандинавских странах. К 1650 г. добыча меди в Швеции превзошла уровень, достигнутый на промыслах в Словакии в период их максимального расцвета в середине XVI в.
Со второй половины XVI в. и особенно в начале XVII в. с медью начало успешно соперничать железо. Чугун и сталь все больше вытесняют медь в одной из главных сфер ее применения — вооружении. Предприятия по отливке орудий из более дешевого чугуна появляются в Тироле, Вестфалии, Голландии, Испании, Италии, Крайне, Каринтии. Крупное производство орудий возникает в Швеции и Дании; в начале XVII в. появляется в домене епископа Краковского, во владениях гетмана Конец-польского и маршала Вольского на Украине. С конца 40-х годов XVII в. развернулось оружейное производство в Туле и других среднерусских городах.
В XVI в. в целом добывалось ежегодно от 60 до 100 тыс. т железной руды (данные Г. Келленбенца). Важнейшие области ее добычи, центры производства и переработки находились в Англии, Северной Испании, горных провинциях Франции, в Арденнах, округе Намюра и Люттиха, Среднем Рейне и на обширной территории к востоку от него (Тюрингия, Гарц, Силезия, Саксония, Штирия).
Заморские военные и торговые экспедиции, расширение рыболовства на новые акватории, в том числе Атлантики и Тихого океана, изменение характера торговли, межрегиональной и заморской, в которой стали преобладать большие объемы, предметы первой необходимости и сырье — зерно, сало, металлы, строительный материал, уголь, поташ, пенька, пиво, ткани и т. п. — все это предъявляло новые требования к транспортным средствам и прежде всего к кораблестроению. Меняется тип судов, увеличиваются скорость, надежность, грузоподъемность.
Строительством кораблей занимались повсюду — в гаванях Средиземноморья, Атлантики, Балтики, Северного моря, крупных рек. Издавна признанными центрами европейского кораблестроения были Венеция и Генуя, обладавшие необходимым сырьем, корабельным и мачтовым лесом, имевшие верфи и на побережье Леванта и Черного моря. До поражения в 1588 г. Непобедимой армады процветало кораблестроение на Пиренейском полуострове, где важнейшими его центрами стали гавани богатой лесами Галисии, устье Гвадалквивира, Кадис, Малага, а также Лиссабон, Порту, Виана. На Балтике, в области господства Ганзы, ведущую роль в кораблестроении по-прежнему играли Данциг и Любек. Последние десятилетия XVI в. — время подъема судостроения в Англии, скандинавских странах и утверждения ведущей роли зеландцев и голландцев в европейском судостроении и мореходстве. Их верфи были хорошо оснащены механизмами (подъемные краны, лесопильни). Корабельный лес, поташ, деготь, пенька, которые они приобретали в гаванях Балтики и Скандинавии, обходились им относительно дешево, что снижало стоимость постройки судна. Корабли нидерландских мастеров пользовались спросом. Вплоть до реформ Кольбера их постоянно приобретала Франция. Мелкие фрахтовые суда покупали англичане. Нидерландцы первыми (через бретонцев) освоили технику постройки иберийско-португальской каравеллы, приспособив ее к условиям Балтики. Они сыграли определяющую роль и в создании торгового флота.
Средневековье не знало разделения судов на военные и торговые. При необходимости купеческий корабль мог стать боевым или пиратским. Первые серьезные шаги к разделению этих функций относятся к 1500 г.: на кораблях для их защиты стали использовать небольшие орудия, что повлекло серьезные изменения в корабельной конструкции и в тактике ведения морского сражения. Впервые во время войны 1552–1558 гг. с англичанами голландцы ввели флот, состоящий из боевых судов. Однако окончательное разделение флота на военный и торговый приходится уже на XVII в., когда появился специальный тип торгового судна — флойте (1595 г.). Создание флойте — оптимального для того времени типа торгового судна — символизировало победу голландцев над своими конкурентами, утверждение их положения как «европейской верфи» и «школы мореходства», которое они сохраняли почти до середины XVIII в.
В Средиземноморье и на Адриатике в XVI в. сложился свой тип торгового судна, пригодного для транспортировки на большие расстояния зерна, вин, красящих веществ, квасцов, леса и т. п. Эти суда курсировали между Балтикой, Атлантикой и Средиземноморьем, участвовали в заморских экспедициях. Общая грузоподъемность средиземноморского флота к 1600 г. составляла 350 тыс. т, западноевропейского — 600–700 тыс. т. (Ф. Бродель).