Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 5)

В XVII в. кокс получил здесь широкое применение в производственных процессах многих отраслей, требовавших высокой температуры: обжиг черепицы и кирпича, соле- и мыловарение, просушка мальта. Применение каменного угля для стеклоделия сделало возможным разработку технологии производства очищенного прозрачного стекла и стимулировало прогресс отрасли в целом. С конца XVI в. получила распространение гравировка стекла посредством специального вращающегося диска с ножным приводом, с XVII в. — механическим; улучшилось качество и расширилось производство оконного стекла, широко применявшегося в ренессансной строительной практике. К XVI в. относится изготовление линз; посредством комбинации разных их типов (выпукло-вогнутых) добились увеличения изображения предмета, находящегося на значительном расстоянии. В конце века в Италии на этой основе был сконструирован телескоп, скопированный потом голландцами. Дальнейшей ступенью развития стали телескоп и микроскоп Галилея.

Расширение знаний о химических процессах и свойствах различных соединений сказалось на совершенствовании многих производственных процессов: отбелки и крашения тканей, дубления кож, производства бумаги, красок, лаков, мыла, рафинирования морской соли. Повышению производительности на соляных промыслах способствовало устройство градирен.

Важная роль в распространении технического опыта принадлежала книгопечатанию. Оно стало не только мощным фактором культурного подъема, но и одним из первых, технологически наиболее совершенных воплощений идеи рождавшегося массового производства. К 1500 г. книгопечатание было уже известно в двенадцати странах. Типографские прессы работали в Венеции, Лионе, Париже, Руане, Бордо, лондонском Вестминстере. Стокгольме, Неаполе, Валенсии и Севилье. Европейской известностью пользовались типографии Антона Кобергера из Нюрнберга, Иоганна Фробена и Иоганна Амербаха из Базеля, вокруг которых группировались гуманисты; венецианца Альда Мануция, печатавшего античных авторов. Центром производства ученой литературы стало типографско-издательское дело Робера и Анри Этьенов в Лионе. Один из решающих шагов по пути «индустриализации» типографского дела был предпринят Кристофом Плантеном в 1549 г. в Антверпене. Из его типографии вышел Луи Эльзевир — основатель знаменитого издательства в Лейдене. Крупнейшими центрами книгопечатания в Восточной Европе в XVI в. стали Львов и Киев.

Уже с 1460 г. книги стали снабжать иллюстрациями, гравюрами с деревянных или медных досок, печатать диаграммы, ноты, планы, карты. О массовом спросе на книгу говорят сорок тысяч изданий до 1500 г., известные ученым. Зарождается техническая литература. Больше всего изданий было посвящено горному делу, металлургии, металлообработке. Особенно ценилось изложение Беренгуччо основ литейного дела, описание конструкций механизмов — водяного колеса и т. п. Но наибольшей популярностью пользовалось сочинение Георгия Агриколы «О горном деле и металлургии, в двенадцати книгах».

Серия «руководств» с гравюрами на меди об устройстве разнообразных машин и «орудий производства» была опубликована в 70-е годы XVI в. Жаком Бессоном. В сочинениях механиков приводились изображения подъемных механизмов, мельниц, механических прессов для денежной чеканки, помп, пил; типы приводов, обеспечивавших их работу от различных источников — мускульной силы человека и животных, ветра, воды и даже горячего воздуха. Печатались сочинения о методах крашения, производстве стекла. В 1597 г. врач Андреас Лейбау систематизировал знания по химии («Алхимия»); в середине XVII в. были изданы сочинения о химических процессах и соединениях Иоганна Рудольфа Глаубера.

В Восточной Европе, на Руси получил популярность своеобразный тип сочинений — «травники», «вертограды», «лечебники», содержавшие сведения по минералогии, химическим соединениям, почерпнутые из европейских книг и собственных наблюдений.

Распространение «технической литературы» и широкий спрос на нее были обусловлены начавшимся с XVI в. процессом постепенного сближения практических знаний, накопленных в русле ремесленной традиции, с теоретическими интерпретациями природных процессов и формированием на этой основе особого социально-профессионального слоя — технической интеллигенции из числа талантливых мастеров-экспериментаторов, овладевших инженерным искусством, а также и отдельных ученых, обратившихся к промышленному производству и привносивших теоретические знания, которые отсутствовали у «чистых» практиков.

Этот процесс особенно выразителен в горнорудном, передовом для своего времени производстве. Мастера горного дела, владевшие искусством осушительных работ, установки вентиляционных приспособлений, плавки и 1. п., относились к числу высокооплачиваемых, частично входили в группу предпринимателей, были близки к горной администрации. Часто таких специалистов именовали «архитектор и инженер». Понятие «инженер», первоначально известное в Италии, в начале XVII в. распространилось во Франции, Нидерландах, оттуда — в Германии: в 1630 г. Иоганн Фаульбахер назвал одно из своих сочинений по технике «Школа инженера»; Христиан Якоби в трактате «О природе и инженерной профессии» (1649 г.) изобразил «инженера» как специалиста, сочетающего математические знания с практическими навыками в механике, и, противопоставляя его цеховому мастеру, причислял к представителям «свободных искусств».

Стремление к преодолению сословных барьеров и предубеждений, агрессивность по отношению к традиционной замкнутости и кастовости схоластической науки характерны для психологии осознававшей свою значимость, поднимавшейся новой социальной группы. Англичанин Роберт Норманн, моряк, получивший известность своими исследованиями магнетических явлений, защищал право каждого экспериментатора и практика на занятие наукой, гордясь вместе с тем, что он «не книжник».

Научное естествознание еще и в начале XVII в. делало лишь первые шаги, основные импульсы технического и хозяйственного прогресса исходили от практиков — предшественников технической интеллигенции нового времени. Как широко было практическое применение новых знаний? Путь от идеи до ее реализации был зачастую непрост и долог. Введение новшеств наталкивалось на многочисленные препятствия. Углубление шахт и устройство сложных осушительных и вентиляционных сооружений на рудниках сдерживалось их дороговизной, встречало сопротивление рядовых рудокопов, опасавшихся остаться без работы, а подчас и предпринимателей, предпочитавших хищническую эксплуатацию легкодоступных рудоносных слоев интенсификации производства и связанным с этим затратам. Не нашла сразу применения и предложенная в 1612–1613 гг. усовершенствованная конструкция стеклоплавильной печи на каменноугольном топливе. Известно упорное сопротивление цеховых и городских властей Аахена механизации кузнечных работ и других операций при обработке цветных металлов. Лишь в 1643 г. в Намюре и Бувине было преодолено сопротивление властей и мастеров использованию механизмов в обработке латуни.

Сопротивление цеховых ремесленников было вызвано не только страхом конкуренции и непосредственной угрозой разорения — обычная мотивировка цеховых запретов. Новаторство вступало в противоречие с традиционным массовым сознанием, с лежащим в его основе представлением о греховности богатств, не являющихся результатом непосредственных трудовых усилий и чреватых угрозой «достойному» существованию группы, корпорации. Это средневековое понимание принципа справедливости на уровне сознания широких слоев трудящихся несмотря на все «прорывы», оставалось достаточно устойчивым в Европе XVI — первой половины XVII в.

Лишь со второй половины XVI в получило распространение прядильное колесо с ножным приводом, известное уже в 70—80-х годах XV в., а в усовершенствованном виде — в 20—30-х годах XVI в. В 1586 г. Антон Меллер из Данцига изобрел механический ткацкий станок, но использование его было запрещено городским советом.

Наиболее передовым в техническом отношении было шелкоделие, носившее с первых шагов экспортный характер и связанное с купеческим предпринимательским капиталом. Потребность в роскоши стала мощным стимулом развития и распространения этой отрасли по всей Европе. В XVI в. она выходит за пределы своей «итальянской колыбели» (Генуя, Венеция, Флоренция, Лукка), утверждается в Брюсселе, Кельне, Регенсбурге; при посредничестве итальянцев распространяется на Лион и его округу, города по Нижней Роне, Цюрих. Расцвело производство гобеленов (Брюссель, Париж), позумента, шелковых шнуров и пряжи с серебряной и золотой нитью (Базель, Вупперталь, Нюрнберг). Со второй половины XVI в. распространяется плетение кружев на коклюшках (Брюссель, Париж, Венеция).

Уже в XV в. были предприняты первые попытки механизации некоторых операций в шелкоделии (намотка нити, прядение). В XVI–XVII вв. эти приспособления, несмотря на сопротивление цехов, распространяются к северу от Альп, особенно в Бельгии и Нидерландах, так же как и специальный станок для производства узорчатых тканей (Лион) и механизм для кручения нити. Технические модели и идеи заимствовались и внедрялись в сукноделие, производство полотна, хлопчатобумажных тканей. В целом XVI–XVII вв. знали уже немало различных новшеств, облегчавших аппретуру тканей, улучшавших их плотность, качество отбеливания и крашения пряжи и т. п., в конечном счете интенсифицировавших производство, хотя ручные операции по-прежнему оставались господствующими.