Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 22)
В XVII в. в Амстердаме, Роттердаме, Заандаме ежегодно строилось до 1 тыс. средних и крупных судов, половина которых шла на экспорт. В Роттердаме цеховая структура в кораблестроении разлагалась, мастера стали фактически крупными капиталистами. Они владели верфями, затонами, лесопильными рамами, судами. Состояния купцов, промышленников, исчислявшиеся сотнями тысяч гульденов, в XVII в. стали уже не редкостью. У отдельных богачей они достигали миллиона гульденов.
Начал восхождение к своему расцвету Заандам. В 1600 г. в нем строились военные суда по заказам из Франции, Англии и Швеции; в 1669 г. там насчитывалось уже 57 владельцев верфей, причем местные суда отличались дешевизной производства. Город стал торговым портом, и со временем в нем возникли сотни предприятий смежных производств: лесопильного, маслобойного, канатного, сухарного и др., где работало до 15 тыс. наемных рабочих. Еще сохранившиеся в ряде отраслей цехи были лишь данью традиции. Такая концентрация производства не имела себе равной в Европе и была высшим достижением в мануфактурном производстве.
В целом же по стране, пользуясь своей организованностью, массовостью, связями с городскими стрелковыми гильдиями, привязанностью горожан к средневековым привилегиям, цехи в первые же дни после успешных городских восстаний добивались восстановления
Тяжкой была участь мануфактурного пролетариата: рабочий день в 12–14 часов, труд в тяжелых антисанитарных условиях, низкая заработная плата при продолжавших расти ценах. Разорительные городские акцизы приводили к тому, что нищенство и пауперизм свили прочное гнездо в городах. Расширялось применение женского труда, и началось введение детского.
В ходе освободительной войны и революции сельские области понесли большие потери, местами обезлюдели; две трети Голландии в 1576 г. находились под водой. Однако деревня северных областей довольно быстро экономически оправилась.
Церковные земли и имущество были конфискованы и постепенно распродавались. Львиная их доля скупалась городскими и сельскими богатеями, часть просто расхищалась. Крестьянство почти ничего на этом не приобрело. Во Фрисландии, Хронингене и Оверэйсселе на некоторых конфискованных монастырских землях, где селились лично зависимые крестьяне, платившие почти символические чинши, эти порядки были ликвидированы властями Республики; богатым крестьянам позволяли такие земли выкупать, а бедняков сгоняли. Конфискации подверглись и земли дворян, перешедших на сторону испанцев; площади таких земель были невелики, и власти их также распродали, в основном богачам. Бывшие королевские домениальные земли сдавались в аренду в разных формах — от феодальной до буржуазной. С 1590 по 1665 г. было осушено 109 877 га земель, на что затратили до 150 млн гульденов, возник ряд полдеров. Учредителями осушительных компаний являлись крупнейшие патриции-регенты, чиновничья элита. Почти все полдеры сдавались в капиталистическую аренду фермами по 10–30 моргенов. В крестьянском землевладений продолжались в ускоренном темпе те процессы, которые шли уже в XVI в.: превращение крестьянской верхушки в фермеров и мелких аграриев буржуазного типа, размывание средней прослойки и рост пауперизации. Положение мелкокрестьянских собственников отличалось неустойчивостью: тяжесть налогов, ростовщическая кабала, войны, инфляция разоряли тысячи крестьянских хозяйств. Поскольку правящая купеческо-патрицианская олигархия поддерживала союз с дворянством, многие феодальные пережитки сохранялись и давили на крестьян.
До середины XVII в. социально-экономическое развитие страны шло по восходящей линии. Прогресс заметен был и в сфере движения населения: усилилась подвижность всех слоев населения, особенно бедноты; прилив населения в города из сельских местностей и аграрных провинций; стабильность или уменьшение числа жителей в городах и деревенских районах с застойным уровнем экономики при росте их численности в зонах прогрессивного развития; возрастание имущественной и социальной дифференциации.
Таковы общие итоги экономического и социального развития Республики Соединенных провинций до середины XVII в. Республика использовала не все ресурсы, которые способна была дать первая фаза мануфактурного периода. Неспоспобность ее пойти дальше и наличие такого бескомпромиссного соперника, как Англия, перешагнувшая этот порог, предопределили последующий ход событий.
Глава 5
ГЕРМАНИЯ
С последней трети XV в. в ходе хозяйственного и общественно-политического подъема в Германии обозначились тенденции качественно нового развития, мощный импульс которому был дан процессами первоначального накопления и генезиса ранних форм капиталистического производства. Динамичное и поступательное движение в этом направлении было нарушено поражением революционного выступления народных масс, кульминационным пунктом которого стала Крестьянская война 1524—152(5 гг. Усиление феодальной реакции и территориальной княжеской власти, политико-конфессиональные распри, непродолжительное оживление экономики на рубеже XVI–XVII вв., вновь надолго заторможенное и деформированное Тридцатилетней войной, создали условия для так называемого второго издания крепостничества.
Германия не знала политического единства, не имела и хозяйственного центра, общеимперской системы финансов, налогов, единой системы денежного обращения. Определяющую роль в ее внутренней, в том числе хозяйственной, жизни играла не королевская (императорская) власть, но высший весьма неоднородный слой господствующего класса — имперские князья, держатели имперских ленов. Мощным инструментом их воздействия на экономическую жизнь и одним из важнейших источников доходов наряду с феодальной рентой были разнообразные «монополии» на те или иные виды хозяйственной деятельности и «регальные права», т. е. исключительные права на эксплуатацию горных недр, лесов, установление и взимание торговых и пограничных пошлин, чеканку монеты.
Князья, обладавшие всей полнотой территориально-сеньориальной власти, всемерно использовали подъем экономики и Реформацию. Усиление их экономического могущества и рост политического суверенитета — одна из определяющих тенденций социально-экономического развития этого слоя в позднее средневековье.
Глубоко дифференцированной была и основная масса господствующего класса: держатели мелких имперских ленов, рыцарство, мелкое землевладельческое дворянство и ленники имперских князей. Дворянство переживало политические и хозяйственные трудности, связанные с падением роли рыцарства как военного служилого сословия, наступлением князей на владельческие права и сословные привилегии земской знати, ростом цен, снижением феодальных доходов. Для этих слоев характерно хроническое безденежье, деклассирование. Рыцарство и мелкое дворянство искали выход в новых сферах деятельности: в расширении хозяйств и их доходности путем усиления феодального нажима на крестьян, во включении в экспортную торговлю сельскохозяйственными продуктами (в Северной и Восточной Германии), в службе при княжеских дворах (в западных немецких землях), наемничестве и прямом разбое. Политическая история немецкого дворянства заполнена сословной борьбой с крепнущей княжеской властью, в конечном счете поставившей его в полную зависимость.
Единственной силой, успешно соперничавшей почти до конца XVI в. о растущей мощью территориальных князей, были города, особенно крупные, обладавшие автономией и обширными привилегиями. Наибольшим политическим престижем и свободами пользовались имперские и так называемые вольные города, отстоявшие свою независимость от епископской власти.
Город имел сложную социальную структуру. Население его разделялось на полноправных бюргеров и тех, кто городским правом не обладал (подмастерья; работавшие по найму и в услужении; находящиеся на особом праве еврейские общины; маргинальные группы — банщики, палачи, живодеры, проститутки, брадобреи, нищие, бродяги). Особое место занимали духовные лица и институты. Имущественные и социальные контрасты были особенно выражены в центрах экспортного производства, ярмарочной торговли, портовых городах и т. п.
К началу XVI в. городское управление и ведущие отрасли хозяйства монополизируются узким кругом купеческо-патрицианских фамилий. Их своекорыстная хозяйственная политика, неподконтрольная общине, вызывала широкую оппозицию, выходящую за рамки характерного для XIV–XV вв. противостояния цеховой верхушки патрицианскому господству. Изменяется социальный облик традиционных групп городского населения: патрициата, купечества, цеховых ремесленников. Развитие их отличалось противоречивостью: усиливалась социальная мобильность и взаимопроникновение и вместе с тем возрастала корпоративная замкнутость.
Для движения народонаселения во всех немецких землях показательна положительная динамика. Процесс стабильного демографического роста с последней трети XV в. примерно к 1550 г. возместил тяжелые людские потери во время эпидемии чумы и голодовок конца XIV — первой половины XV в., Крестьянской войны и последующих репрессий. Численность населения Германии во второй половине XVI в. составляла от 14 до 20 млн человек. Тридцатилетняя война вновь сократила народонаселение почти до 12 млн человек.