Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 54)

Обе стороны отказывались нападать друг на друга и обязывались не участвовать в каких-либо коалициях, направленных против другой стороны.

Финляндия сдавала СССР в аренду сроком на 30 лет о. Ханко и воды, примыкающие к нему в радиусе 5 миль к югу и востоку и 3 миль к северу и западу, а также несколько прилегающих островов для создания морской базы, способной защищать вход в Финский залив против возможного нападения. В дополнение к этому СССР получал право размещения там необходимого количества солдат и воздушных сил.

Финляндия обязывалась в течение 10 дней вывести все свои военные формирования с о. Ханко и других островов и передать их под юрисдикцию Советского Союза. СССР, в свою очередь, должен был освободить от своих войск район Петсамо, территорию, уступленную Финляндии по договору 1920 г. Финляндия не могла создавать здесь военных баз, иметь подводные лодки и т. д. В подтверждение договора 1920 г. граждане Советского Союза имели право транзитного пересечения Петсамо для следований в Норвегию и обратно. Добавлялась статья о создании советского консульства в Петсамо.

Финляндия гарантировала Советскому Союзу право транзита товаров между СССР и Швецией. С этой целью предусматривалось строительство в течение 1940 г. железной дороги, которая связывала бы советский город Кандалакша с финским городом Кемиярви. Восстанавливались торгово-экономические отношения между двумя странами.

Договор предусматривалось ратифицировать в течение 10 дней. Специальный дополнительный протокол устанавливал прекращение военных действий с 13 марта 1940 г. и определял порядок ухода финских войск с территорий, отходивших к Советскому Союзу. Полная эвакуация финских войск должна была быть завершена к 22–25 марта 1940 г.

В Финляндии многие годы обсуждались итоги финской войны. Общий тон книг и комментариев состоял в том, что Финляндия проиграла войну, но не была побеждена и оккупирована. Отмечалось даже, что итоги зимней войны не вписываются в обычное противопоставление — «поражение или победа». М. Якобсон и некоторые другие авторы придумали даже формулу — «победа в поражении»[556].

Но в марте 1940 г. история советско-финского противостояния еще не завершилась. В Финляндии распространилось враждебное отношение к Советскому Союзу. Политическая элита и общественность страны были глубоко разочарованы позицией Швеции, Англии и Франции. Определенные финские круги не оставляли идеи реванша. И в этой ситуации Германия решила усилить свое присутствие в Финляндии.

В ноябре 1940 г. на переговорах с Молотовым Гитлер отверг молотовские идеи о завершении «финского вопроса» как сферы советского влияния, сославшись на германские экономические интересы в Финляндии. Тем самым он фиксировал то, что в сентябре 1940 г. Финляндия специальным соглашением предоставила Германии право проезда через свою территорию в уже оккупированную немцами Норвегию. Германия создала на севере Финляндии базу. С одной стороны, это подогревало некоторые финские крути к возможному реваншу против СССР с помощью Германии, а с другой, определило политику финнов в июне 1941 г.

Финляндия сразу же объявила войну Советскому Союзу. Вместе с немецкими ее войска перешли новую советско-финскую границу и в конце сентября дошли до старых финских границ, далее продвинулись в глубь советской Карелии и остановились на линии р. Сувери около Онежского и Ладожского озер, где стояли в течение трех лет.

В финских политических и научных кругах войну против Советского Союза называют «продолжающаяся война», или «вторая война», являющаяся продолжением зимней войны 1939–1940 гг. Некоторые деятели в Финляндии предпочитали не считать ее союзником нацистской Германии, а лишь «воюющей» страной, которая воевала не на стороне Германии, а лишь за свои жизненные интересы и за возвращение утраченных территорий.

Естественно, это утверждение не было принято ни странами антигитлеровской коалиции, ни Германией. Гитлер рассматривал Финляндию как своего союзника, а коалиция считала ее участником фашистской агрессии. Финская «голубая дивизия» воевала против Советского Союза.

Симпатии и сочувствие к Финляндии, столь распространенные в Европе и в США в 1939–1940 гг., рассеялись (хотя формально США воздерживались от официального объявления войны Финляндии). И хотя на заключительном этапе войны Финляндия выступила против Германии, потребовав, чтобы 200-тысячное немецкое войско ушло с ее территории, это не спасло финнов от того, чтобы они рассматривались как побежденные участники войны, воевавшие на стороне германского блока.

Союзники определили, что Финляндия должна выплачивать репарации. Была создана Контрольная комиссия, где Советский Союз играл ведущую роль (А. А. Жданов стал ее председателем). СССР вернулся к границам, установленным в 1940 г. В отличие от всех других германских сателлитов Финляндия не была оккупирована.

В 1945 г. был подписан советско-финский договор, который зафиксировал нейтральный статус Финляндии и его признание СССР, подтвердил ее границы и открыл новую эпоху во взаимоотношениях между двумя странами, основанную на мире, добрососедстве и взаимопонимании. Этим была подведена окончательная черта под трагическими событиями советско-финской войны 1939–1940 гг.

«Смена вех» в теории, идеологии и пропаганде. Первые признаки отрезвления

Полный драматизма и сложных переплетений период с конца августа 1939 до июня 1941 г. сопровождался существенными изменениями в теоретических построениях и в идеологическом обосновании советской внешней политики. Общая тенденция к сближению с Германией, наблюдавшаяся еще с весны — лета 1939 г., до начала сентября почти не отразилась на направленности советской пропаганды и на объяснении мирового развития и международных отношений.

По-прежнему основным постулатом советских оценок было осуждение фашизма, который рассматривался как главная опасность для мира и для построения социализма в Советском Союзе. Общие оценки немецкого фашизма как порождения монополистической буржуазии и ударной силы международного империализма, как главного врага трудящихся, закрепленные во многих документах партии большевиков и в решениях Коминтерна, сохраняли свою силу и направленность.

Одновременно, хотя порой и с несколько меньшим нажимом, шла критика и так называемых демократических режимов, прежде всего Англии и Франции, которые рассматривались такими же противниками рабочего класса всего мира. В условиях проходивших летом 1939 г. политических и военных переговоров между представителями Советского Союза, Англии и Франции накал пропагандистских выступлений против этих стран был несколько снижен, но, подчеркнем это с особой силой, общие оценки империализма, его агрессивной антинародной сущности и необходимость борьбы с ним по всем направлениям оставались основополагающими линиями советской теоретической мысли и идеологии. Они вытекали из идей мировой революции, проводились после 1917 г. и были снова провозглашены в начале 30-х годов, после прихода нацистов к власти в Германии и неоднократно подтверждались в решениях партийных съездов, в выступлениях Сталина и других руководителей партии и страны.

Важным постулатом советской внешнеполитической теории и пропаганды была идея об СССР как «осажденной крепости», существовавшей во враждебном капиталистическом окружении. И при всех изменениях в конкретной внешней политике, в оценке тех или иных буржуазных партий и их лидеров эти общие линии сохранились. Характеристика империализма в целом, резкое осуждение фашизма, жесткая критика англофранцузского капитализма, особенно усилившаяся после Мюнхенского соглашения, составляли основное содержание всей советской идеологии. И «История ВКП(б). Краткий курс» и другие произведения теоретической и идеологической мысли, вся пропаганда и агитация, учебники и пособия для средней и высшей школы были пронизаны призывами борьбы с империализмом и фашизмом.

На судебных процессах 30-х годов главным обоснованием массовых репрессий всегда была связь «обвиняемых» с международной буржуазией, их агентурная деятельность в пользу тех или иных капиталистических стран.

Для многих тысяч людей, работавших в идеологических учреждениях, да и для миллионов простых граждан теоретические постулаты, базировавшиеся на основах идеологии марксизма-ленинизма, особенностях мирового развития и характеристике фашизма, казались незыблемыми, выражавшими суть советской теории и идеологии.

Известно также, что острым разоблачениям постоянно подвергалась и международная социал-демократия, объявленная главным врагом коммунистических партий и проводником буржуазных идей в рядах рабочего класса. Однако после некоторой переоценки событий, связанных с приходом фашизма к власти в Германии, VII конгресс Коминтерна, в соответствии с решениями Политбюро ЦК ВКП(б) несколько сместив акценты в критике социал-демократии и левых, выдвинул идею Народного фронта. Имелось в виду, что это станет средством объединения более широких сил в борьбе против угрозы фашизма.

Эти направления большевистской теории и практики отражали сталинскую интерпретацию идеологии мировой революции и национальные задачи строительства социализма и коммунизма в Советском Союзе. Анализ статей и выступлений Сталина 20 — 30-х годов дает основания заключить, что для него (может быть, во многом в отличие от Ленина и ряда других сталинских соратников) практика и идеология интернационализма и коммунизма во многих случаях являлись скорее средством, чем целью, идеи национализма и прагматических национальных интересов часто являлись приоритетными и выдвигались на первое место.