Александр Чубарьян – Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — Июнь 1941 года (страница 4)
Понимая все эти обстоятельства и особенно тот продолжающийся накал страстей, который существует вокруг истории 1939–1941 гг., и учитывая свой долгий опыт общения с историками разных стран, особенно с учеными Германии, Англии, Франции, США, Польши и в последние годы стран Балтии, в том числе и по проблемам рассматриваемого периода, автор осознает меру своей ответственности и отдает себе отчет в сложности и трудностях предпринятого исследования. При этом надо иметь в виду, что в рамках одного труда невозможно затронуть все многообразие проблем, относящихся к этому периоду, а также проанализировать и иногда даже просто упомянуть сотни публикаций, документов и исследований по данной тематике.
В книге делается попытка представить общую интерпретацию и дать оценку главных проблем на основе многофакторного подхода и новейших веяний в исторической науке с учетом имеющихся публикаций и огромной работы, проделанной отечественными и зарубежными исследователями, в контексте бурных дискуссий, развернувшихся в последние годы.
Важнейшее значение для раскрытия темы имела, разумеется, документальная база. Прежде всего в работе широко используются материалы заседаний Политбюро ЦК ВКП (б) за период с сентября 1939 по июнь 1941 г., а также другие документы из бывшего партийного архива, Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), из Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Архива президента РФ (АПРФ), Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Архива внешней поли тики Российской Федерации (АВПРФ) и т. п.
Следует напомнить, что многих свидетельств в бывших советских и партийных архивах просто не существует. Ключевые события того периода (советско-германский договор, действия в Финляндии, Прибалтике и т. п.) и, конечно, общие направления советской политики, видимо, как мы уже отмечали, обсуждались в узком составе, без протоколов и без оформления в письменном виде. Скорее всего, Сталин решал все вопросы с участием Молотова, Ворошилова, Жданова, Берии, Димитрова (Коминтерн) и некоторых других.
Кроме того, решения Политбюро (когда заседания проводились) были сформулированы в общем плане; к сожалению, историки не имеют в своем распоряжении подробностей процесса их выработки и принятия. Но многие зигзаги советской политики и реальные намерения руководства могут быть раскрыты из конкретных заявлений и действий Сталина, Молотова и советских дипломатов.
Большое значение для изучения темы имеют последние, уже упоминавшиеся публикации российских внешнеполитических документов, относящихся к 1939–1941 гг. Практически в них представлены дипломатические материалы, большинство которых извлечены из Архива МИД и ранее не публиковались. В сопоставлении с соответствующими документами других стран эти публикации позволяют раскрыть картину сложной деятельности советских дипломатов, их взаимодействия с Центром и самостоятельные оценки ситуации.
Особый интерес представляют документы Службы внешней разведки России, касающиеся событий в Прибалтике и советской политики в период 1935–1945 гг.[17]
В работе использованы и германские внешнеполитические документы, в которых, правда, тоже отсутствуют детали «дипломатической кухни» Гитлера и его окружения[18].
Весьма важно, что в научный оборот введены британские и французские дипломатические документы, особенно если учесть, что до недавнего времени и в Англии, и во Франции их публикация доводилась лишь до 1 сентября 1939 г., т. е. до начала Второй мировой войны.
Автор широко использовал в работе материалы Public Records Office Великобритании[19], в том числе многочисленные свидетельства о заседаниях Военного кабинета, а также донесения британских послов и указания к ним из Лондона (особенно ценны относящиеся к связям с Москвой). В этом плане прослеживается реакция в правящих кругах и в Военном кабинете Лондона на встречу нового английского посла в Москве Ст. Криппса со Сталиным в начале лета 1940 г. Имеются материалы о визите Молотова в Берлин в ноябре 1940 г.[20]
Весьма полезен оказался анализ еженедельных обзоров международных событий, направляемых британскими спецслужбами в правительство. В них неизменно присутствовали разделы о Советском Союзе, о странах Балтии, обстановке на Балканах и др.[21]
Недавно вышли два тома французских дипломатических документов, относящихся к 1939–1940 гг.[22] Французские архивы представлены в работе некоторыми данными о заседаниях французского правительства, но главным образом перепиской Парижа со своими послами в различных странах Европы, и прежде всего в Советском Союзе. Из британских и французских архивов широко использованы также материалы, относящиеся к обсуждению в правительствах и в донесениях дипломатов событий в Польше и Прибалтике в 1939–1940 гг., на Балканах, советско-финской войны и т. п.
Документы внешней политики и дипломатии Соединенных Штатов Америки[23] позволяют проследить позицию США по ключевым международным проблемам рассматриваемого периода.
Для раскрытия обстановки в Прибалтике в 1939–1940 гг. весьма важным было изучение последних публикаций документов, осуществленных в Латвии, Литве и Эстонии[24]. Привлечены также некоторые материалы, введенные в научный оборот другими авторами относительно событий на Балканах, в Турции, Японии и т. д.
Отдельный комплекс документов связан с деятельностью и политикой Коминтерна. За последние годы осуществлена масштабная публикация серии томов, содержащих архивные материалы этой международной организации, в том числе и специальных двух томов, относящихся к периоду Второй мировой войны[25]. Необходимо особо отметить дневники лидера Коминтерна Г. Димитрова, хранящиеся в РГАСПИ и опубликованные в Болгарии и США соответственно на болгарском и английском языках[26]. В этих дневниках содержится чрезвычайно интересный материал не только о действиях самого Коминтерна. В них приводится множество свидетельств о позиции Сталина, Молотова, Жданова, о ряде заседаний советского и партийного руководства, на которых присутствовал тогдашний руководитель Коминтерна.
В источниковедческую базу работы включено огромное число мемуаров и воспоминаний советских и зарубежных деятелей о событиях предвоенного и военного времени.
Значительный интерес представляют материалы, раскрывающие теоретические и идеологические аспекты действий советского руководства. Это — статьи в журналах «Коммунистический Интернационал» и в других изданиях, материалы идеологических совещаний в Центральном Комитете ВКП(б), в военно-политических органах и т. п.
Для анализа темы использованы многие десятки, если не сотни книг и статей, опубликованных в СССР и за рубежом на протяжении с конца 40-х до 90-х годов XX столетия. Помимо интереса к содержащимся в этой литературе оценкам и заключениям внимание автора привлекли имеющиеся в них документы и материалы, касающиеся вопросов внешней и внутренней политики, состояния армии и военных действий, идеологических и теоретических проблем.
В своей совокупности архивные материалы, советские, российские и зарубежные издания при их сопоставлении и взаимном дополнении позволяют представить реальную картину событий в 1939–1941 гг., понять логику их развития. При этом, повторимся, автор максимально стремился избежать политических и идеологических пристрастий, полагая, что сами документы и весь ход событий говорят за себя и раскрывают сложности того времени, избегать идеологических клише, штампов и предубеждений, которые сложились в прошлом. Апологизируя сталинскую систему и политику, они препятствовали созданию подлинно научной и правдивой картины событий того времени. В то же время учитывались имеющиеся в трудах выводы, связывавшие действия советского руководства с соображениями обеспечения безопасности страны.
Автор считает, что объективное рассмотрение проблемы, которая сегодня волей судеб оказалась снова в эпицентре политических и идейных дискуссий, может оказать важное влияние на дальнейшее освобождение истории от прежних стереотипов и прошлого идеологического давления, так же как и от пут современных политических целей и пристрастий.
С учетом всех этих обстоятельств представляемая в книге интерпретация событий 1939–1941 гг. отражает авторское видение исторического развития и не может, разумеется, претендовать на истину в последней инстанции.
В последнее время часто говорят, что история не терпит сослагательного наклонения. Соглашаясь с тем, что следует изучать то, что реально произошло, автор одновременно полагает, что перед теми, кто определял ход развития и принимал решения, всегда существовала необходимость выбора. В этом смысле можно говорить о
В равной мере каждый историк, в том числе и автор данного труда, не претендуя на монополию и исключительность, имеет право на собственную интерпретацию той исторической драмы, которая разворачивалась в Европе в конце 30-х — начале 40-х годов XX столетия.