Александр Чубарьян – Хакеры. Полный Root (страница 12)

– Угу, – согласился Ринат, не отрываясь от компьютера. – Только говорит много.

– Не такой уж это и большой минус, – усмехнулась Кеда.

– Угу, – снова согласился Ринат.

– В отличие от тебя, – продолжала мысль девушка. – В прошлую нашу встречу ты разговаривал со мной, а теперь, кажется, даже избегаешь на меня смотреть.

– Я… – пытаясь оправдаться, начал хакер.

– Я вижу две причины, – спокойно сказала Кеда. – Либо ты влюбился в меня, либо ты боишься меня.

– Да с чего бы я тебя боялся? – буркнул Ринат, чувствуя, как лицо заливает краска смущения.

– Влюбился?

Она засмеялась, видя смущение Рината, и парень улыбнулся в ответ.

– Значит, не боишься? – уточнила Кеда. – А ТуФед как-то сказал, что не рискнул бы остаться со мной в одном помещении, когда у меня плохое настроение.

– У тебя плохое настроение?

– У меня плохое предчувствие, – неожиданно серьезно произнесла Кеда. – Знаешь, говорят, у импов особенно развито инстинктивное чувство… Не знаю, как у других, а я своему чутью доверяю.

Ринат дослушал всю фразу до конца и только потом вздрогнул, осмыслив услышанное.

– У кого? – повернулся он к девушке.

– Брось, Ринат. – Кеда махнула рукой. – Не поверю, чтобы тебе не рассказали про меня.

Ринат покачал головой.

– Вчера Ворм сказал мне, что ты не хакер, а из боевого отдела. Но я не знал, что ты… ты имп…

Несмотря на старания Рината, последнее слово прозвучало как-то отчужденно – слово, характеризующее человека как отщепенца.

Кеда заметила это:

– Ты тоже…

– Нет, нет! – торопливо воскликнул Ринат. – Просто я первый раз вижу… таких, как ты.

– Уверена, не первый, – спокойно сказала Кеда. – Просто ты мог не знать, что перед тобой имп. Это раньше, очень давно ставили имплантаты из титана, из различных сплавов. Современные имплантаты – полностью из биопластика, включая даже боеприпасы-расходники. Внешне человек ничем не отличается от других, рамки на входах не могут обнаружить биопластик. Я поэтому и летаю спокойно – сканирование не может выявить импа. Такого, как я. Нас можно вычислить только когда мы проявляем свои возможности. Либо спектральный рентген – но это пока очень дорогая штука, чтобы ставить ее в общественных местах.

– Я слышал, что у биоимплантации много побочки. – сказал Ринат.

– Не так уж и много, – ответила Кеда. – Самое заметное неудобство, часто напоминающее о себе, – приступы боли, возникающие примерно раз в несколько дней. Это как-то связано с нарушением ДНК… Я, если честно, не разбираюсь в этом. Сначала боль не очень сильная, но потом она нарастает и через несколько часов становится невыносимой. Стимуляторы помогают. Приходится иногда нюхать порошок и чувствовать себя наркоманом.

– Не жалеешь, что поставила?

– Я не ставила.

– Не понял. – удивился Ринат.

– Практически во всем мире ношение имплантатов считается таким же преступлением, как и инсталляция, – сказала она. – Люди презирают таких, как мы, называют нас нелюдями, надругавшимися над своим телом и над своей жизнью. Ты в курсе, что у импа никогда не может быть детей?

Ринат покачал головой, а Кеда уже полностью перешла на холодно-равнодушный, даже в чем-то отрешенный тон и продолжала говорить, не глядя на Рината.

– Я ведь родилась не в Белоруссии, а в России, в Воронеже. Выросла в трущобке – так у нас называются окраины города. Районы, где никогда не бывает милиции. Всё решает сила. Сила и умение владеть оружием. Мне было двенадцать, когда я впервые убила. Не из благородных побуждений, не защищаясь – мы хотели угнать машину, а ее хозяин попытался нас остановить. Нас было четверо, у всех было оружие. Стреляли все, но я была первой. И мне было наплевать. Потом были еще – в трущобке это вполне нормальное явление. Меня закрыли в шестнадцать. Восемь лет в Райсе. Там не разделяют мужчин и женщин. Я прошла через ад в первые месяцы. Потом стала привыкать. А потом к нам пришли люди из «Волхолланда» за добровольцами. Материал для опытов. Что за опыты – они не говорили, а мне на самом деле все равно было. Я была согласна на все, лишь бы хоть ненадолго вырваться из этого ада, – а им я подходила. Подходило мое тело. Они выбрали несколько десятков человек разного пола и возраста. И доставили в какой-то бункер. Вроде бы эти опыты имели отношение к некоему проекту «Вервольф», но никто не знал, что это за проект. Бункер был всего лишь чем-то вроде временной лаборатории.

– Там вам ставили прототипы боевых имплантов. – догадался Ринат.

– Не только импланты. Есть ещё реставрация мышц. Мышечная ткань заражается культурами, которые превращают мышцы в биопластик. Имп становится обладателем молниеносной реакции и невероятной силы. У меня только некоторые части из биопластика, а у тех, кто прошел реставрацию, совершенно другое строение всего тела.

Кеда замолчала, закрыла глаза и несколько минут молча сидела, вспоминая.

– Несколько человек погибло – биопластик не прижился. Как они кричали от боли… Остальных поместили в отдельные камеры под наблюдение. Нас изучали, обследовали… но это длилось недолго. До тех пор, пока охранники не допустили ошибку. Ошибку, которую мы сразу же использовали. Мы освободили друг друга, сквозь охрану прорваться удалось не всем, я не знаю, сколько точно человек бежало, но как минимум десять импов покинули лабораторию. Дальше все было легко. С моими новыми способностями я достала денег. В одной подпольной клинике сделала пластику. Там же купила документы – и уехала из России уже гражданкой Белоруссии. Благо в то время впервые после Беловежского конфликта стали более-менее налаживаться отношения, и к белорусским гражданам российские власти относились помягче.

Она словно хотела выговориться – и в то же самое время казалось, что ей не хочется вспоминать об этом.

– Я никогда не слышал о таких экспериментах, – признался Ринат.

– И никогда не услышишь, – равнодушно произнесла Кеда. – «Волхолланд» проводит эти эксперименты по заказу государства, и никто не захочет, чтобы информация всплыла. Из того бункера меня бы никто никуда не выпустил – разве что прямиком в могилу. Впрочем… Импы много не живут, знаешь… Как выяснилось, не больше десяти лет после инсталляции биопластика, хоть полной, хоть частичной. Еще один небольшой такой побочный эффект.

Она опустила голову, плечи чуть вздрогнули. Ринат протянул руку и взял ее ладонь. Провел пальцем по тыльной стороне, то ли утешая, то ли просто пытаясь обратить на себя внимание.

– Кеда… – тихо сказал он. – Слушай… я, честно говоря, не знаю, что сказать, и я…

– Не надо, – глухо ответила Кеда и осторожно высвободила руку. – У меня здесь игломет имплантирован, так что лучше не трогай тут мышцы.

Она слабо улыбнулась и прикрыла глаза.

На этот раз оба замолчали надолго. Кеда так и сидела, прислонившись спиной к стене, а Ринат, облокотившись на спинку стула, смотрел на нее и думал.

Он думал о красивой молодой девушке с перечеркнутой жизнью. О девушке, против воли ставшей подопытным кроликом, а позже – совершенной машиной для убийства. О девушке, которая убивала не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы просто выполнить свою работу.

Лет десять или пятнадцать назад появились первые сообщения об удачных экспериментах в области нанотехнологии, связанной с имплантацией различных механизмов в тело человека. Появились слухи о первых подпольных клиниках – а следом – о людях, напичканных боевыми имплантатами. Позже заговорили о каком-то новом материале, который срастается с телом человека, о необратимых генетических изменениях, о людях-киборгах, созданных только для того, чтобы убивать.

Слухов было много, фактов – практически никаких. Но во многих странах, в том числе и в России, инсталляция и ношение боевых имплантатов оказались под запретом. Импов отслеживали, ловили. Удаление биопластика было невозможно, поэтому их отправляли на рудники, использовали в различных экспериментах или просто уничтожали. По большому счету, их даже не считали людьми.

Ринат раньше никогда не сталкивался с импами, хотя слышал о них. И вот теперь выяснилось, что девушка из его клана именно такая. Умеет убивать и заранее знает, что жить ей осталось несколько лет.

– Кеда… – позвал ее Ринат.

– Что? – откликнулась девушка, не открывая глаз и не двигаясь.

– А как ты попала в клан? – спросил хакер.

Кеда, склонив голову, посмотрела на Рината.

– История. Как-то в Минске я познакомилась с приезжим москвичом. Забавный такой парнишка, уже через полчаса после знакомства стал предлагать секс и все такое… Просто ради интереса я призналась ему, что я имп, привела кое-какие доказательства. Думала его напугать.

– А он?

– Заявил, что он ни разу не трахал живое тело, наполовину состоящее из биопластика, и что ему жутко хочется попробовать это сделать, причем немедленно. Господи, да он мне признался, что как только узнал, кто я, у него сразу же встал.

Ринат громко расхохотался:

– Это был Тяпа!

Кеда тоже засмеялась.

– Да, это был он, – сказала она сквозь смех. – Уже на следующий день он предложил мне работать с хакерами. Страховка, ликвидация угроз… Как раз в то время у меня был очередной депрессняк, я согласилась – и ни разу не пожалела.

Тяпа, Тяпа. Собирался трахнуть саму смерть, причем отдавал себе отчет, наверняка рассчитывая на обаяние. Неудивительно, что Кеда была шокирована этим.