Александр Чубарьян – Хакеры. Полный Root (страница 14)
Быстро согласился. Без раздумий. Но не это обеспокоило Рината.
– Про Вентру? – Ринат смотрел на лог разговора. – Это та самая ассоциация?
– Да, – ответил старик. – Та самая. Созданная ТуФедом и Вормом. И частично мной.
– Ты знаком с ТуФедом и Вормом? – изумился Ринат. – Но…
Он не договорил, нахмурил брови и почесал затылок. Сейчас он вообще ничего не мог понять.
– Хочешь спросить, почему Ворм тебе не сказал, кто я? – спросил старик. – Он меня в глаза не видел. Хотя общались мы с ним когда-то довольно тесно. В ассоциации мало кто виделся друг с другом в реале.
– Мужчины! – влезла в разговор Кеда. – А нельзя ли пояснить, что это за ассоциация такая.
– Хакеры, работавшие на исламистов из «Анклава», – мрачно сказал Ринат.
– Заткнись! – резко оборвал его старик. – Не знаешь – не говори, а слушай! Работавшая на исламистов… Туфта! Мы не работали на «Анклав» и никогда не занимались сетевым терроризмом! Вентру объединила лучших хакеров. Нас было человек двадцать – и когда мы рулили, Волки и Сталкеры перебивались подачками с нашего стола. Энч со Спаном спали и видели, как нас повяжут… Только отследить нас было нереально. Сеть была нашей, нам плевать было на угрозы и лестные предложения…
– Вы взорвали те самолёты. – напомнил Ринат.
– Нас подставили. – огрызнулся старик. – Мы получили простой заказ на взлом аэропорта в Тель-Авиве. Нужна была выборка определённых пассажиров, приземлявшихся в аэропорту Бен Гуриона за последний месяц. Мы сделали выборку, сразу же отправили заказчику, сразу же получили деньги. А через несколько часов узнали, что одновременно с нами кто-то ломал сервер центра управления полетами. Как безумствовала пресса, обвиняя хакеров во всех смертных грехах. Четыре самолета, более семисот погибших… среди них была семья одного парня из нашей ассоциации, Кости Кокоса. Он с ума сошел, когда узнал. Костя не участвовал во взломе, но с его способностями ему не составило труда узнать, что деньги за хак были переведены к нам со счета одной организации, действительно связанной с «Анклавом». Он отправился в ФСБ – и через несколько часов Вентру не существовало. Четырнадцать хакеров, включая самого Кокоса, от пятнадцати до пожизненного, все в Райсу. Соскочило несколько. Ворм. Наш глава Васпворт, ставший позже ТуФедом. Я на какое-то время, но потом взяли.
Старик замолчал.
– И вы не смогли вычислить, кто вас подставил? – спросила Кеда.
– Мы знали, – ответил старик. – Знали или догадывались. Волки и Сталкеры – это им было очень важно убрать Вентру. Просто доказать мы ничего не могли, всех наших отправили в Райсу, а те, кто остался, залегли на дно, сменили реальные адреса, ники… Слишком большой шум был. А потом уже просто было поздно.
– Эта история имеет отношение к открытому контракту?
Старик кивнул.
– О, да. Все слишком переплетено. Сейчас я немного отвлекусь и расскажу вам про один корпоративный проект.
Он посмотрел на девушку, и та прищурилась, глядя на старика.
– «Вервольф»?
– Точно, – кивнул старик. – Проект «Вервольф». Он родился в 1943 году. В том самом году, когда тогдашний директор «Ай-Би-Эм» заявил о возможности продать на мировом рынке несколько компьютеров. Через какое-то время проект был законсервирован больше чем на полвека, а в конце нулевых снова начал работать.
– Сорок третий год – тогда война шла, – вспомнил Ринат.
– «Вервольф» считался одной из ставок Гитлера. Единственная его ставка, после возведения которой немцы ликвидировали не только строителей-военнопленных, но и своих инженеров. Честно говоря, я не знаю, какие исследования проводили там немцы, но мне доподлинно известно, что нынешний «Вервольф» использовал работы немецких ученых. Проект включал в себя несколько ответвлений: разработка материала для имплантации в тело человека, защитные комплексы класса «Тень», но все это было не главное.
Старик поднялся, подошел к окну, постоял несколько секунд, глядя на улицу, потом глубоко вдохнул свежий вечерний воздух и прикрыл одну из створок окна. Поправил шляпу, вернулся к кровати, сел на нее и закинул ногу на ногу. Казалось, он ждал, когда его попросят продолжить.
Ждал – и дождался.
– А что было главное? – спросила Кеда.
– Вы слышали про корпорацию «Волхолланд»? – вопросом на вопрос ответил старик.
Кеда кивнула головой, Ринат хмыкнул. Вряд ли найдется кто-нибудь в России, да и не только в России, кто не слышал бы про эту корпорацию. Один сорокапятиэтажный центральный офис «Волхолланда» на Калининском чего стоит.
Практически все более-менее крупные заводы, фабрики, месторождения полезных ископаемых… миллиардные обороты… Печально известная Райса построена на деньги корпорации и ею же контролировалась, невзирая на редкие выкрики особо ретивых борцов за права человека.
Собственно говоря, если Дума принимала какой-нибудь новый закон – неважно, экономический или политический, – можно было с полной уверенностью сказать, что этот закон согласован с корпорацией. Причем влияние «Волхолланда» давно уже не ограничивалось Россией и даже так называемым ближним зарубежьем. Корпорация, как сказал бы Ворм, «пылила» и в Америке, и в Европе.
– В конце нулевых прошли торги. Продавался объект «Вервольф». Точнее, не продавался, а отдавался на восстановление. Бункер, затопленный водой, со взорванными и замурованными переходами. Никто не знал, что там внутри, – были лишь догадки да снимки из космоса, которые толком ничего не давали. Тендер на восстановление выиграла какая-то небольшая московская компания. Довольно быстро туда завезли технику, провели какие-то работы и… преподнесли властям отчет о том, что возможность восстановления на сегодняшний день оказалась очень дорогостоящей и нерентабельной. Потом как-то быстро свели на нет всю шумиху, связанную с «Вервольфом», а на том месте построили частную психиатрическую лечебницу. Правда, строительство длилось довольно долго, но на это уже никто внимания не обращал. Поговаривали, что в клинике лечились очень влиятельные люди и их родственники. В верхах ходили кое-какие сплетни и слухи, но мало кто хотел разговаривать на эту тему.
Старик умолк, взяв после длинной тирады небольшую передышку, и этим воспользовался Ринат.
– Так клиника принадлежит корпорации?
– Как и многое другое, – ответил старик. – Просто «Вервольф» засекречен, все вопросы решаются на самом высоком уровне.
Ринат облизал губы, посмотрел в сторону и глухо сказал:
– Если этот сервер принадлежит корпорации, нам проще пойти к сетевикам и сразу сдаться. Нас найдут и разорвут, прежде чем мы сможем сломать сервак. Тем более если это такой секретный объект.
– Боишься? – насмешливо спросил старик и посмотрел на Кеду. – Ты тоже?
– Что тоже? – в тон ему спросила Кеда. – Хочешь узнать мое мнение? Мне тоже это не нравится.
– Ничего, понравится. Да, объект «Вервольф» принадлежит корпорации… но они настолько переборщили с секретностью, что на данный момент один я знаю, что там происходит. Смешно, да? Их секретность им же и вышла боком. Пока в корпорации разберутся, что к чему… у нас есть время. Достаточное для того, чтобы успеть все сделать. Смешно, да? Их секретность им же и вышла боком.
И у Кеды, и у Рината в глазах читалось недоверие, смешанное с непониманием.
– И что там такого секретного? – спросил Ринат. – И откуда ты все это знаешь?
Старик усмехнулся. На эти вопросы у него явно были ответы.
– Я попал в проект «Вервольф» через пару месяцев после того, как была уничтожена Вентру. Меня выследили люди из «Волхолланда» и предложили выбор: либо я работаю на них, либо отправляюсь на всю оставшуюся жизнь в Райсу по обвинению в сетевом терроризме. Так я попал в «Вервольф». Небольшая психиатрическая клиника на самом деле была прикрытием проекта, принадлежащего корпорации «Волхолланд», работы по которому велись в огромном многоуровневом бункере под землей.
– Имплантация биопластика? – спросила Кеда. – Это основная цель проекта?
– Это не было основным, скорее, побочка. Проект «Вервольф» был ориентирован на создание общего искусственного интеллекта – псевдоразумной программы, которая могла бы самостоятельно развиваться, используя свой опыт. А программисты должны лишь корректировать пути ее развития.
– Программисты – это и ты? – предположил Ринат.
– Там работала большая команда, около сотни человек. Кодеры, тестировщики, инженеры. Когда я пришёл, программа уже давно была написана и работала под наблюдением. Она оказалась действительно уникальной – самостоятельно вела все разработки по созданию вооружения, в том числе биопластической хирургии, Тень опяться же. Экспериментальные лаборатории, находившиеся внутри бункера, полностью контролировались Вервольфом. Я работал с группой программеров, задачей которых было держать программу под контролем.
– Что значит – держать программу под контролем? – не поняла Кеда.
– Вервольф мог видоизменяться, шифровать данные, менять коды, но он не мог получить полный доступ к своим защитным системам, – пояснил старик. – Защитные системы – это части «Вервольфа», не дающие программе делать свои копии и размножаться, не позволяющие ей самоуничтожиться. Они дают возможность контролировать «Вервольфа».