Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 91)

Уже в 20-е годы XVIII в. полотняная промышленность австрийской (позднее прусской) Силезии сконцентрировалась в районах у подножия Исполиновых гор. В 1726 г. здесь насчитывалось более 287 деревень, где почти все взрослое мужское население, оставив сельское хозяйство, было занято работой на ткацких станках. Во второй половине века количество ткацких деревень значительно возросло. В середине 80-х годов в них насчитывалась 21 тыс. ткацких станков, а ежегодный экспорт полотна достиг 8 млн талеров — очень крупной суммы по масштабам того времени.

На протяжении всего века простое полотно, изготовлявшееся в районах Ландсхута (соврем. Каменна-Гура), батист из Хиршберга (соврем. Еленя-Гура) успешно конкурировали с дешевыми ирландскими тканями. Силезские льняные изделия через порты Северного и Балтийского морей вывозились в Кадис и Лиссабон, а оттуда в испанские и португальские колонии в Америке и, через посредство английских купцов, в американские владения Великобритании. Значительная часть силезского полотна шла в Италию, находила сбыт в портовых городах Северной Африки и Леванта.

В первой половине XVIII в. с отчетливостью проявилась в масштабах всей Западной и Центральной Европы победа капиталистической домашней промышленности, обосновавшейся в сельской местности, над городским ремеслом. Обширные сельские районы в Йоркшире, Ланкашире, Юго-Восточной Англии, в ирландской провинции Ольстер, в Голландии, во Фландрии, в ряде районов Северо-Западной, Восточной и Южной Франции, в Вестфалии, Южной Саксонии, Силезии далеко обогнали по своему промышленному значению как старые городские центры ремесленного производства в городах Южных Нидерландов, Рейнской и Южной Германии или Северной Италии, так и разбросанные по различным областям, сравнительно немногочисленные централизованные мануфактуры.

Таким образом, для последнего этапа мануфактурного капитализма оставалось характерным не только сохранение, но и дальнейшее распространение рассеянной мануфактуры, в том числе и в экономически наиболее передовой стране — Англии.

Победа Англии в экономическом соревновании с Голландией была победой не только английского промышленного капитализма над голландским торговым капитализмом, но и победой британской капиталистической домашней промышленности над городской мануфактурой ее соперницы. Деревенская рассеянная мануфактура в Англии, использующая дешевую рабочую силу, оказалась более конкурентоспособной, чем образованная из городских ремесленных мастерских голландская мануфактура. Голландия не могла соперничать с Англией в металлургии, которая постепенно становилась ведущей отраслью мануфактурного производства в связи с постоянно растущим спросом на ружья и пушки, лемехи для плугов, ножи, топоры, гвозди, вагонетки для шахт и на другие предметы из железа. Единственный вид топлива, которым располагали голландцы, — торф, вполне пригодный при отбелке тканей, пивоварении, винокурении, производстве соли и сахара, не создавал достаточно высокой температуры, требующейся при плавке металла.

Преобладающие позиции были завоеваны рассеянной мануфактурой в экономике другой главной соперницы Англии — Франции. Это преобладание утвердилось как в старых (например, сукноделие), так и в новых отраслях производства.

Размеры рассеянной мануфактуры могли быть различными, иногда большими по масштабам эпохи. Один предприниматель в английском городе Уоррингтоне, занятый производством парусины, нанимал более 5000 рабочих. Более крупные мануфактуры возникали там, где требовались значительные вложения в сырье и оборудование и где поэтому непосредственный производитель оказывался в полной зависимости от капиталиста. Таким, например, было положение в английской чулочной промышленности. Типичной стала фигура капиталиста, владевшего 100 и более дорогими станками, раздававшего с помощью посредников эти станки и сырье рабочим, которые сдавали ему готовую продукцию. Число рабочих, имевших собственные станки, было невелико, к тому же и они зависели от купца-мануфактуриста, от которого получали сырье и которому сдавали готовые изделия.

Во Франции в районе Блуа один предприниматель нанимал 2100 рабочих разных профессий — прядильщиков, ткачей, аппретурщиков и др. На крупных хлопчатобумажных мануфактурах в районе Руана было занято в 80-е годы XVIII в. около 190 тыс. прядильщиков, не считая многих тысяч рабочих других специальностей. Вокруг города Эльбефа примерно в то же время 15 тыс. рабочих трудились в шерстоткацких мануфактурах. В Седане на 25 предпринимателей-суконщиков работало 15 тыс. крестьян. В перчаточном производстве Гренобля в 1737 г. насчитывалось 64 предпринимателя и 6254 работника, занятых этим промыслом. Впрочем, значительно более часто встречались средние и мелкие мануфактуры. В 1788 г. в Лионе около 500 купцов-промышленников раздавали шелковую пряжу примерно 7000 хозяев ткацких мастерских, в которых было занято 58 тыс. рабочих. В Париже наряду с централизованными было значительное количество рассеянных мануфактур среднего и крупного размера, занимавших по 300,500 и даже 800 рабочих. Однако в целом по столице число работников, работавших по найму, лишь в 2–3 раза превышало число хозяев. Мелкая рассеянная деревенская мануфактура сохраняла позиции в металлургии, например в Верхней Нормандии, несмотря на то что она работала на привозном английском и шведском железе.

Заметно проявлялась тенденция превращения деревень, становившихся средоточием домашней промышленности, в новые небольшие или средние по размеру города, которые обычно оказывались объединенными в крупные промышленные районы.

Капиталистический характер производства способствовал также усилению тенденции к преобразованию (там, где позволяли технические условия) гетерогенной мануфактуры в органическую. Широкое распространение получил и смешанный тип мануфактуры, когда после механического соединения самостоятельно произведенных частичных продуктов они подвергались на конечной стадии последовательному ряду связанных между собой производственных манипуляций, характерных для органической мануфактуры. Кроме того, растущая специализация отдельных промышленных центров приводила к тому, что продукты, вырабатывавшиеся органической мануфактурой, объединялись на конечной стадии с полуфабрикатами, произведенными другими мануфактурами или мастерскими. Процесс концентрации и специализации мануфактуры достиг особого развития в Англии, с которой в середине столетия ни одна страна не могла соперничать и в разнообразии отраслей промышленного производства.

В середине XVIII в. английская шерстяная промышленность, по словам современника, была «разделена на различные части или отрасли, закрепившиеся в определенных местах, где все производство сводится целиком или преимущественно к этим отраслям: тонкие сукна производятся в Сомерсетшире, грубые — в Йоркшире, двойной ширины — в Эксетере, шёлк — в Садбери, креп — в Норидже, полушерстяные материи — в Кендале, одеяла — в Уитни и т. д.» Во Франции в первой половине века ткалось более 100 видов разнообразных шелковых материй. В Силезии большинство промысловых деревень округа Хиршберг занималось почти исключительно производством батиста и вуали и т. д. Рост специализации приводил к тому, что укоренение мануфактурного производства способствовало переходу от ремесла к мануфактуре в смежных отраслях промышленности, особенно если они объединялись общим производственным процессом.

Усиливавшийся процесс специализации сопровождался созданием комбинации различных мануфактур. На этих комбинированных мануфактурах производство средств производства оказывалось связанным с производством продукта. Вместе с тем мануфактура продукта оказывалась связанной с мануфактурой, для которой данный продукт являлся исходным сырьем.

Легкая промышленность далеко обгоняла по масштабам производства тяжелую. Так, во Франции в конце века по некоторым подсчетам годовая продукция текстильной промышленности составляла в денежном выражении 1906 млн ливров, металлургии — 88 млн, добыча минерального топлива — 10 млн.

Темпы роста промышленности были невелики. Для Франции, например, они составляли в среднем 1,5 %, в том числе для шерстоткацкого производства они были не выше 1 %, а льняного — 1,5 %, так же как и для выплавки металла, но для железоделательной промышленности — 2,4 %.

Экстенсивные факторы роста еще полностью преобладали над интенсивными. Правда, основание мануфактур в определенном районе влекло за собой увеличение производительности труда по сравнению с прежними ремесленными формами производства. Однако рост производительности в рамках уже утвердившейся мануфактуры происходил, как правило, медленными темпами, за счет специализации, тогда как совершенствование технологии протекало эволюционным путем. Увеличение размеров производства в основном достигалось в результате увеличения числа мануфактур и занятых на них рабочих.

На протяжении XVIII в. повсеместно происходил процесс формирования мануфактурного пролетариата. В разных странах этот процесс находился на разных стадиях. Превращение крестьянина, для которого работа на купца-предпринимателя была лишь побочным занятием, в рабочего, живущего целиком или почти целиком на заработную плату, протекало обычно постепенно, порой застывая на промежуточных стадиях. Вместе с тем было немало примеров, когда такое превращение занимало сравнительно короткий период времени, как это, например, произошло в производстве часов в Швейцарии. Превращение крестьянина в рабочего деревенской мануфактуры, ориентированной на национальный, а то и на мировой рынок, представляло собой важный шаг в капиталистическом развитии всего Европейского континента.