Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 81)

Сношения со Швецией в начале 70-х годов XVII в. обрели новые черты, обусловленные событиями польско-турецкой войны и взятием османской армией сильной крепости — Каменец-Подольска. В конце 1673 г. в Москву приехал шведский посол граф Оксеншерна с предложением русско-шведского военного союза против Турции.

Дипломатическая переписка датского двора с русским правительством на протяжении всего XVII столетия свидетельствует о постоянном внимании к политическим и торговым связям с Россией. Перед их лицом иной раз отступали на задний план некоторые трения по поводу пограничных территорий в Лапландии. В 1640 г. король Кристиан IV в инструкции своим послам, отправленным к царю Михаилу Федоровичу, предписывал заключить более тесный союз с Россией, добиваться разрешения для датчан устраивать в России канатные заводы, учредить компанию для вывоза кож и юфти, ежегодно вывозить некоторое количество хлеба. Датчане закупали зерно в России на льготных условиях. Согласно царской грамоте 1653 г. королю Фредерику III устанавливается факт продажи 109 тыс. четвертей (т. е. почти 1 млн пудов) хлеба «беспошлинно и малою ценою». В преддверии войны с Речью Посполитой царь со своей стороны просил разрешения закупить в Дании 20 тыс. мушкетов «добрых».

Оживленные сношения конца 70-х — начала 80-х годов XVII в. между Данией и Россией касались сложных международных дел. Кристиан V предлагал русскому правительству совместное выступление против Швеции, информировал Москву о намерениях шведского двора, просил двинуть русские войска в Лифляндию. В одной из грамот короля царю Федору Алексеевичу содержалось поздравление по случаю победы над турками под Чигирином. Внимательно следили в Копенгагене за положением дел в правящих кругах России, собирались сведения о событиях 1682 г. В 1683 г. датский посланец Гильдебранд получил указание в Москве выразить «особое уважение и любовь короля» к младшему царю, т. е. юному Петру I. Весь ход русско-датских связей конца XVII в. указывал на то, что создавались предпосылки для будущего союза в борьбе со Швецией (Северного союза).

Активизация внешней политики России в течение XVII в. отразилась в расширении дипломатических связей не только с сопредельными европейскими странами, но и с более отдаленными государствами Западной Европы. Воцарение Алексея Михайловича ознаменовалось оживлением связей на международной арене. Из Москвы едва ли не во все страны континента были направлены специальные посольства с извещением о перемене монарха и с предложениями поддерживать связи в будущем.

Когда назревала война с Речью Посполитой в связи с воссоединением Украины, царское правительство не преминуло объявить зарубежным государствам «неправды» польского короля и тем придать грядущим военным действиям своего рода международно-правовую основу. Успешный поход русской армии 1654–1655 гг. во главе с царем Алексеем Михайловичем был воспринят в ряде европейских стран как явление чрезвычайно большого значения и во всяком случае далеко не регионального масштаба. Венский двор и Бранденбург предлагали свои услуги в урегулировании русско-польского конфликта.

Повышенный интерес других стран к русско-польским отношениям подогревался тем обстоятельством, что в Речи Посполитой влиятельные круги (прежде всего из Литвы) поддерживали кандидатуры Алексея Михайловича и его сыновей Алексея и Федора на престол шляхетской республики. В Вене и Париже не желали порывать династических связей с королями Речи Посполитой, напротив, стремились укрепить их. В немалой мере поэтому и Франция предложила воюющим сторонам посредничество для заключения мира. Московские дипломаты не забыли об этом. Один из мотивов отправки посольства стольника П. И. Потемкина в Испанию и Францию состоял в том, чтобы известить королей о заключении Андрусовского перемирия и подтвердить намерение России наладить дружественные отношения с Испанией и Францией. Согласно полученным инструкциям Потемкин сначала посетил Испанию, а оттуда проехал во Францию (1668 г.). Посланник вручил Людовику XIV «любительную» грамоту Алексея Михайловича, получил ответное послание короля царю. Дипломатические контакты оказались небезуспешными и обещающими. Вряд ли русская сторона всерьез рассчитывала на встречный шаг Франции в смысле антитурецкой политики. Но ненавязчивый зондаж Людовика XIV был проведен, разнообразная информация о внешних связях Франции собрана. Посланник с тщанием описал состояние отношений Франции практически со всеми странами тогдашней Европы. Не была обойдена вниманием и маленькая Швейцария.

Потемкин объявил французским государственным деятелям, «чтоб на обе стороны великих государей подданные торговые люди ходили и торговали»[99]. Эта мысль вызвала большой интерес. Русским послам немедля было сделано встречное предложение — засвидетельствовать своими подписями составленные французской стороной «статьи» о порядке торговли. Не имея полномочий на этот счет, Потемкин уклонился от письменной фиксации вопроса о торговле между русскими и французскими купцами, словесно подтвердив желательность взаимных торговых связей. Представители французского купечества посетили русского посланника и расспрашивали его относительно состава товаров для обмена и условий торговли в Архангельске, выразив готовность снарядить коммерческие корабли для плавания в Россию. Таким образом, Потемкин мог воочию убедиться в стремлении французской стороны поставить дело торговли на практическую почву.

Тема русско-французских торговых отношений заняла преобладающее место в ответной грамоте Людовика XIV. В 1669 г. по инициативе Кольбера была создана торговая Северная компания, в число задач которой входило укрепление торговых сношений с Россией. Посольство Потемкина послужило серьезным стимулом для деятельности этой компании. В феврале 1671 г. Кольбер поддержал намерение директоров Северной компании отправить торговый корабль к Архангельску, не дожидаясь поездки французского посольства в Россию. Французский министр внимательно изучал торговые связи России с Англией и Голландией, через своих агентов он получил тексты внешнеторговых договоров России, надеясь и для французских купцов выхлопотать привилегии на русском рынке. В статейном списке русского посольства во Франции были обстоятельно изложены все перипетии переговоров.

Но, видимо, Потемкин счел не совсем уместным включать в свой посольский отчет некоторые факты, связанные с пребыванием в Париже и его окрестностях. Это касалось своего рода «культурной программы», которая имела развлекательно-познавательный характер. Из французских источников можно узнать о том, что члены русского посольства по приглашению хозяев побывали в Венсенне, где осматривали замок и парк, во дворце Тюильри; им показали знаменитую мастерскую гобеленов. Потемкин и его спутники смотрели пьесу «Амфитрион» в театре Ж.-Б. Мольера, причем посланник остался очень доволен представлением и благодарил актеров и автора.

В правление царевны Софьи в Москве побывал агент французского правительства де Невилль. Его записки предназначались для осведомления о положении дел в России. В частности, автор этих записок сообщал о повышении в России интереса к связям с Францией. Одив из сыновей князя Я. Ф. Долгорукого был послан во Францию для изучения французского языка. Двоюродный брат В. В. Голицына М. А. Голицын пригласил с собой в Белгород француза, который обучал его языку своей родины.

Оживленные дипломатические и торговые связи развивались между Россией и Голландией, чему не препятствовала разница в государственном устройстве. Хотя в России даже некоторые прогрессивные государственные деятели, сторонники сближения с Западом вроде А. Л. Ордина-Нащокина считали республики «матерями ереси и бунтов»[100], связи и с Голландией шли по восходящей линии. Обмен посольствами осуществлялся довольно регулярно. По-видимому, магистрат Амстердама выделил денежный заем русскому правительству для ведения войны против Турции и Крыма. Молодой Петр приветствовал победу англо-голландского флота над французским и распорядился произвести салют на кораблях Переславской флотилии.

Показателем постоянного характера связей России с Голландией явилось еще необычное для русской дипломатической службы учреждение должности резидента, которым в Гааге стал англичанин И. Гебдон. Несколько раньше постоянным представителем России в Речи Посполитой был назначен В. Тяпкин.

Послереволюционная Англия не оставила попыток вернуть былые привилегии своим купцам, торговавшим с Россией. Об этом просило правительство О. Кромвеля, но безуспешно. Занявший трон король-изгнанник Карл II также обратился к Алексею Михайловичу с грамотой, в которой выражал настойчивое пожелание, чтобы ограничения для английских купцов на русском рынке были сняты. Король отправил в Москву в 1664 г. высокопоставленного посла, своего родственника графа Г. Карлейля с женой и сыном. До этого в Лондоне побывало русское посольство во главе с князем П. Прозоровским и дворянином И. Желябужским, принятое с исключительным почетом.

Однако деловая часть обоих посольств не принесла сторонам ожидаемых результатов. Английский король отклонил просьбу царя о денежной субсидии, а в Москве ничем закончились переговоры о привилегиях английских купцов. Русское правительство взяло решительный курс на покровительство отечественной торговле и отказалось поставить английских купцов в особое положение. Вступивший вскоре в силу Новоторговый устав 1667 г. четко зафиксировал эту позицию по отношению к иностранным купцам. Более того, именно в 60-е годы XVII в. правительство России вознамерилось для торговли с другими странами использовать морские гавани Курляндии, рассчитывая на дружественную позицию ее герцога. Ставился вопрос о возможности строительства торгового флота за счет царской казны. Но эта акция не принесла результата, герцог уверял царя в финансовой нецелесообразности задуманного дела.