Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 83)
Политические и торговые связи продолжали развиваться с государствами Средней Азии — Бухарским, Хивинским и Балхинским ханствами. Обычно посольства являлись одновременно крупными торговыми экспедициями. В Москве послы из Средней Азии были нередкими гостями. Царское правительство время от времени направляло в ханства своих представителей. Особой активностью в этом отношении отмечены 40-е годы XVII в., когда в Хиву, Бухару и Балх дважды ездил с царскими грамотами торговый человек Анисим Грибов. Во втором случае посольству Грибова не удалось достигнуть Средней Азии из-за междоусобных войн в этом районе. Но первое посольство было вполне успешным. Среднеазиатские владетели подтвердили свою приверженность связям с Россией (быть «в ссылке и в вечной дружбе»). Предметом постоянной озабоченности с обеих сторон было обеспечение условий торгового обмена. Сухопутная дорога пролегала по степям и пустыням в зоне обитания кочевых народов. Морской путь по Каспию также не всегда был безопасен, хотя купцы пользовались им более охотно. Взаимная заинтересованность в регулярных торговых сношениях создавала общность политико-дипломатических целей России и среднеазиатских государств.
Разумеется, были и противоречия, споры, но центростремительные тенденции в отношениях преобладали. Одним из выражении этого явились неоднократные обращения со стороны хивинского хана, среднеазиатских и индийских купцов к русскому правительству в 70-е годы XVII в. с настойчивыми просьбами построить на Мангышлакском полуострове город, который бы стал опорным пунктом России в этом районе и смог обеспечить безопасность торговли между купцами Средней Азии и России. По мере освоения Сибири русскими налаживались торговые связи со Средней Азией и с этой стороны. В Тобольске и его окрестностях обосновалась группа «бухарцев» — выходцев из Средней Азии.
В связях России со Средней Азией выявились два новых момента. Во-первых, русская сторона проявила повышенный интерес к экспорту шелка-сырца из Средней Азии. В наказе дворянам Пазухиным (посланникам в Среднюю Азию) содержалось предписание убедить «шелковых промышленников» привозить свой товар в Астрахань и Москву. Вторая задача была связана с установлением прямых торговых (а по возможности и дипломатических) отношений с Индией. Соответствующие инструкции получили отряженные с посольской миссией в Индию купцы Никита Сыроежин, Родион Пушников с Иваном Деревенским, а также Мухаммед-Юсуф Касымов. Но только в 1695 г. купец Семен Маленький смог побывать на приеме у главы империи Великого Могола и получить от его имени грамоту о беспошлинной торговле и свободном проезде. Несмотря на запретительную политику царского правительства, стремившегося оградить интересы русского купечества от конкуренции зарубежных коммерсантов, индийские торговцы проникали на рынки Центральной России, действовали на Макарьевской ярмарке, обзаводились дворами в Астрахани и Москве.
Как только пределы России достигли южносибирских степей, завязались дипломатические и торговые отношения с правителями Казахстана и Монголии. В середине 30-х годов XVII в. Государство алтын-ханов направило в Москву посольство с просьбой о принятии в русское подданство, на что был дан положительный ответ. Однако этот акт оставался формальным и не нашел реального воплощения. Но дружественные отношения с алтын-ханами сохранились вплоть до времени подчинения их ханства Джунгарией. С последней также поддерживались дипломатические и торговые отношения. Казахские владетели в своей борьбе с наступавшими на них джунгарскими феодалами искали поддержки со стороны России. Царское правительство проводило в этом регионе весьма осторожную политику, предпочитая не вмешиваться в военные конфликты и поддерживая мирные отношения с враждующими сторонами. В Москве отдавали себе отчет в том, что внешнеполитическая ситуация на сибирских рубежах зависела не только от двусторонних отношении с соседями, но и от взаимоотношений между государствами региона (монгольскими, Джунгарией, Китаем). С середины XVII в. Россия стала постоянно действующим политическим фактором в международной жизни Центральной Азии и Дальнего Востока.
По мере освоения Забайкалья и Приамурья Россия оказалась в соседстве с Китаем. На первых порах сведения об этой стране были весьма смутными, и царское правительство не форсировало установления с ней прямых дипломатических отношений, хотя в результате поездки И. Петлина в Китай оттуда была доставлена грамота императора династии Мин, которую не смогли тогда перевести на русский язык. Но в середине XVII в. положение изменилось. Стало известно, что на юге от Амура находится большое и сильное государство, взаимоотношения с которым необходимо ввести в привычное русло. С этой целью в Пекин было направлено посольство Федора Байкова (1654 г.). Однако эта миссия оказалась неудачной. Не принесла успеха и миссия Н. Спафария (1675 г.).
Русские дипломаты столкнулись с весьма необычными порядками, царившими в правящих кругах Китая, к тому времени оказавшегося под властью императоров маньчжурской династии Цин. Любое посольство из другой страны воспринималось в качестве признака вассальной зависимости ее от императора Китая. Заранее предполагалось неравноправное положение другой стороны. Лишь со временем цинские политики начали осознавать уязвимость подобной позиции в сношениях международного плана. А тогда эта доктрина действовала безоговорочно.
Вполне естественно, что столь принципиальное расхождение не могло не вызвать острых конфликтов, которые переросли в военное противоборство помимо воли правительства России. Несмотря на весьма ограниченные военные силы в Забайкальско-Приамурском регионе, Россия нанесла ряд ощутимых контрударов по войскам Цинов, пытавшимся помешать заселению этих краев русскими людьми. Тогда на север были двинуты крупные военные контингенты Цинской империи, противостоять которым не могли малочисленные русские гарнизоны, хотя они героически сражались с превосходящим противником. В такой обстановке Россия пошла на мирные переговоры с Китаем, завершившиеся заключением Нерчинского мира (1689 г.). Переговоры проходили в тяжелой обстановке для русской стороны, под угрозой большого цинского войска, готового в любой момент нанести удар. Физическая расправа нависла над русским посольством во главе с Ф. А. Головиным. В силу этих причин Нерчинский договор не являлся равноправным, и Россия временно утратила часть территорий в Приамурье, хотя четкого географического разграничения проведено не было, а с точки зрения права трактат был весьма несовершенен. При всем том после Нерчинского договора стала развиваться русско-китайская торговля, хотя цинские власти придерживались ограничительной политики в отношении русского купечества.
Итак, во второй половине XVII в. Россия укрепила свои позиции на международной арене. В ее внешней политике постепенно проступали те черты, которые затем воплотились в энергичных мероприятиях правительства Петра I, позволивших выйти на новые рубежи в отношениях с другими странами.
КУЛЬТУРА РОССИИ ДО НАЧАЛА XVIII ВЕКА. ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ
Культурное развитие России в XVII в. ознаменовалось существенными сдвигами, направление которых отмечено нарастающим ее «обмирщением». Широкие слои трудового люда обрекались всей обстановкой тогдашнего общества на фактическое отстранение от овладения образованием, знаниями. Но жизнь брала свое, а народ стремился к свету, создавал замечательные произведения во всех отраслях культуры, утверждая в ней демократическую струю.
От той поры сохранилось немало записок иностранцев о России. Для большинства из них осталась почти незамеченной тяга русских людей из простонародья к просвещению. Такие писатели обычно ограничивались общими рассуждениями о грубости, необразованности московитов. Действительные исторические факты иначе говорят об этом. В Ватиканском архиве осели, например, собственноручные расписки русских ямщиков в получении денег на провоз высокопоставленных папских послов в 1677 г. Изучение рукописных и старопечатных книг выявило немало владельческих записей, принадлежавших перу крестьян, посадских, холопов.
Стремление к овладению грамотой в разных местностях страны и не только представителями господствующих слоев мирян и священнослужителей было широким и устойчивым. Так, учебные книги — азбуки, псалтыри, часословы — были самыми ходовыми и печатались большими тиражами (за вторую половину XVII в. число таких книг, изданных Печатным двором в Москве, достигло 450 тыс. экз.) В течение мая—августа 1650 г. разошелся тираж азбуки (2900 экз.), а в 1651 г. за один день, 19 июня было продано почти 2400 азбук. Среди покупателей (в основном оптовых) были москвичи, галичане, вятичи, нижегородцы, казанцы, холмогорцы. Значительная часть книг явно предназначалась в отвоз для распродажи на местах. Доступность этой учебной литературы подчеркивалась ее невысокой ценой — подчас одной копейкой за книгу.
Сохранившиеся отрывочные сведения о состоянии грамотности относятся большей частью к городам и черносошной (государственной) деревне. Крепостные селения, видимо, в этом отношении отстаивали, хотя и там из числа крестьян известны старосты и приказчики, знавшие письмо и счет. В больших вотчинах существовали конторы с неплохо поставленным делопроизводством. Есть сведения и о частной переписке в крепостной деревне. Тщательно хранились и описывались документы богатого архива Строгановых. Письменное начало уже заметно проникло во все поры жизни общества. В Москве на Ивановской площади Кремля бойко действовали писцы-подьячие, составлявшие различные документы — челобитные, судебные иски, разнообразные частные акты на куплю-продажу и завещание имущества, подрядные записи для выполнения работ и т. п. Такие же нотариальные конторы существовали близ центральных приказов, были они и во многих городах и в крупных сельских пунктах.