Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 79)
В сражении при Бленхейме (Гохштедте) — селении около города Аугсбурга в Баварии — 13 августа 1704 г. англичане под командой Мальборо, прибывшие из Фландрии, и австрийские полки принца Евгения Савойского разгромили французскую и баварскую армии, которыми командовал маршал Таллар. Общие потери французов и баварцев убитыми, ранеными и пленными, среди которых был и сам маршал Таллар, достигли 30 тыс. человек. Победители потеряли около 11 тыс. человек. После поражения при Ауденарде 11 мая 1708 г. Фландрия оказалась под властью англо-голландских и имперских войск.
В годы Войны за испанское наследство и Великой северной войны в Европе в последний раз создалось положение, когда на ее территории происходило одновременно два прямо не связанных между собой крупных вооруженных конфликта. Однако косвенно связь между обоими была уже настолько тесной, что никакое крупное решение политического и военно-стратегического характера не принималось враждующими сторонами, втянутыми в один конфликт, без постоянного учета хода войны в другом регионе Европы. Вена и ее союзники были заинтересованы в вовлечении Оттоманской империи в войну с Россией, что обеспечивало бы безопасность юго-восточной границы, когда австрийские войска были заняты вооруженной борьбой в Италии, Германии и Южных Нидерландах. В подталкивании Турции к нападению на Россию был в определенные моменты заинтересован и Версальский двор. Необходимость для России воевать на два фронта — против Оттоманской империи и против Швеции — могла бы освободить большую часть армии Карла XII для выступления на стороне Франции. Русская победа под Полтавой положила конец надеждам Людовика XIV повернуть в свою пользу ход войны за испанское наследство, добившись выступления шведов против императора. В этом смысле битва на полях Украины не только разом изменила баланс сил в Восточной Европе, но и подвела черту под возможностью завоевания одной из европейских держав господствующего положения на континенте.
До последнего десятилетия XVII в. войны и экономические меры, направленные против голландцев, способствовали быстрому росту французской внешней торговли, особенно бурному, поскольку речь шла о торговле с колониями. К началу 1690-х годов основная часть экспортируемых товаров перевозилась уже на французских, а не на голландских кораблях. (Исключением являлась лишь балтийская торговля). Война против Аугсбургской лиги и особенно Война за испанское наследство положили конец этому торговому процветанию. Ресурсы Франции подходили к концу. Неурожай 1708 г. добавился к бедствиям войны. Страна голодала. Оставались безуспешными попытки французской дипломатии нащупать почву для компромиссного мира. А война на многих фронтах требовала все новых и новых жертв, поглощала все больше и больше средств.
Отчасти это было связано с быстрым развитием военной техники. Австрийцы первыми вооружили штыками свою пехоту. Пруссия последовала их примеру в 1689 г., а у французов пика была вытеснена в 1703 г. В годы Войны за испанское наследство пика полностью исчезла и пехота состояла из одного типа солдат, вооруженных кремневым оружьем со штыком. Еще в 1690 г. во Франции была учреждена Артиллерийская академия, по крайней мере в течение полувека единственная в мире. Обычными стали артиллерийские парки по 100–200 орудий, а в сражении при Малытлаке 11 сентября 1709 г. с обеих сторон действовало около 300 орудий. Такой кровавой битвы, как при Мальплаке, в Европе не происходило потом еще на протяжении целого столетия. Хотя французский командующий Вилар был серьезно ранен, а его заместитель Буфлер отдал приказ об отступлении, французы отошли в полном порядке, а потери войск Мальборо и Евгения Савойского были почти вдвое большими, чем у неприятеля. Голландские полки потеряли четыре пятых своего состава. Битва при Мальплаке дала Людовику XIV столь необходимую ему передышку.
Условия, на которых союзники в 1709 г. были готовы пойти на мир, сводились не только к требованию, чтобы Людовик XIV перестал поддерживать Филиппа V, но в случае, если последний не откажется от испанской короны, чтобы французский король участвовал в военных действиях с целью силой принудить своего внука к отречению от престола. В 1710 г. Людовик был уже готов согласиться на такое унижение, как выплата денежных субсидий на содержание войск, которые будут сражаться против его внука. К этому времени, однако, наметилась трещина во вражеской коалиции. После смерти преемника Леопольда I императора Иосифа ему наследовал эрцгерцог Карл, которого союзники прочили на испанский престол. Перспектива соединения испанской и императорской короны, как в первой половине XVI в., во времена Карла V никак не устраивала морские державы. К тому же на парламентских выборах 1710 г. в Англии победили тори, опиравшиеся на среднее и мелкое дворянство, среди которого война не была популярной из-за связанного с нею роста налогов. Начались взаимные попытки враждующих сторон найти почву для заключения мира. Все стороны нарушили свои обязательства перед союзниками. Англия — вступив в секретные переговоры с Францией и бросив на произвол судьбы восставших каталонцев. Вена — дав согласие на сохранение на престоле Филиппа V, Эльзаса в составе Франции и т. д.
Утрехтский (1713 г.) и Раштаттский (1714 г.) мирные договоры зафиксировали коренные изменения в соотношении сил и новые линии связей и противоречий между державами. Утверждение династии Бурбонов взамен Габсбургов в Мадриде отнюдь не превратило Испанию в вассала Франции, как того опасались противники Людовика XIV, и даже не предотвратило, особенно в первое время, серьезные трения между обеими державами. Однако впоследствии династические связи облегчили объединение усилий Франции и Испании в борьбе против раннебуржуазных государств. Утрехтский мир подвел черту под соперничеством Великобритании и Голландии, решенным не на полях сражений, а в результате экономической победы английской мануфактуры над голландским торговым капиталом. По характерному выражению прусского короля Фридриха II, Голландия стала лишь «шлюпкой, следующей в английском фарватере».
Война за испанское наследство положила начало австро-прусскому дуализму, который отягощал политическое и национальное развитие германских земель на протяжении более чем столетия. Для получения королевского титула курфюрсту Фридриху Ш, впоследствии королю Фридриху I, нужно было согласие германского императора. Чтобы получить это согласие, против которого возмущалась католическая совесть императора, Фридрих III подкупил иезуита Вольфа — духовника Леопольда I — и в придачу подбросил 30 тыс. бранденбуржцев, которые должны были служить пушечным мясом в войне Австрии за испанское наследство. Условия, возникшие после заключения Утрехтского мира способствовали возникновению тенденции к группировке германских княжеств вокруг двух государств — Австрии и Пруссии, добившейся ранга великой державы. Это было лишь частично компенсировано для Австрии возможностью восстановить свою власть над всей Венгрией, долгое время находившейся под господством Турции, и сохранить сделанные во время войны приобретения в Италии.
Новый баланс сил в Европе, сложившийся в результате ослабления и Франции, и Габсбургов, расширил возможности для английской колонизации Северной Америки — таков был один из итогов завоевательной политики французского короля.
Глава 8
РОССИЯ НА МЕЖДУНАРОДНОЙ АРЕНЕ
К середине XVII в. международное положение России характеризовалось сложным переплетением внешнеполитических и внутренних проблем. В центре внешней политики основными направлениями были западное и южное. Жизнь со всей очевидностью показала глубокую взаимосвязь этих направлений, требовавших постоянного и неослабного внимания. Русское правительство извлекло уроки из неудачной Смоленской войны. Опасность с юга заявила о себе тогда самым серьезным образом. В то время когда Россия вела войну на западе, активизировались крымские орды, вторжения которых нанесли огромный ущерб. Многие тысячи русских и украинцев стали жертвой жадных до добычи степных феодалов. На невольничьих рынках Османской империи и Крымского ханства шла бойкая торговля «живым товаром».
Чтобы уменьшить опасность со стороны Крыма, правительство России вынуждено было выплачивать значительные денежные суммы в качестве регулярных «поминок» хану и его приближенным. Крымские правители стремились представить эти «поминки» как дань, т. е. признак зависимости, но русская сторона никогда не соглашалась с такой трактовкой и отвергала притязания ханов. С точки зрения международных отношений этот вопрос имел немаловажное значение, и Россия отстояла свой суверенитет в системе тогдашних государств.
В течение XVII столетия задача укрепления безопасности южной границы России оставалась одной из первоочередных. Далеко не случайно, что внешнеполитические акции на западе не могли обрести стабильности и нужного направления до тех пор, пока не были приняты широкомасштабные и достаточно энергичные меры против Крыма.
Поэтому правительство в 30—50-е годы XVII в. осуществляет грандиозные оборонительные работы в степном пограничье. Возводится Белгородская засечная черта протяженностью свыше 500 км. Вырастали десятки крепостей-острогов, между которыми устроили лесные засеки и земляные валы. Основные дороги («сакмы»), по которым крымцы врывались в мирные области страны, неся смерть и разрушение, оказались перекрытыми. Во второй половине столетия линия укреплений была проложена далее на восток — в районы Тамбова, Пензы, Симбирска. А в начале 80-х годов южнее Белгородской была построена Изюмская засечная черта. Россия неуклонно продвигала свою границу в сторону Черного моря, чему способствовало воссоединение Украины с Россией. Примечательно, что Россия вступила в войну с Речью Посполитой за Украину в 1654 г., т. е. после того как основные объекты Белгородской черты были закончены и опасность с юга в этой связи несколько уменьшилась.