Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 43)

Независимо от воли расколоучителей движение старообрядцев выливалось в различные формы протеста против существующих порядков, приобретало социальную окраску. Фанатичные представители раскола стали прибегать к изуверским способам отказа от официальной церкви. Они толкали своих последователей, включая детей, женщин и стариков, на коллективные самоубийства. Из разных мест страны (прежде всего с Севера и из Сибири) стали поступать страшные вести о самосожжениях десятков и сотен людей. Проповедь «крещения огнем» как знака приверженности «истинной» вере и средства очищения от «земных грехов» уводила сторонников раскола от активной борьбы с социальным злом. Вместе с тем столь страшный исход, как самосожжение, указывал на непримиримость вовлеченных в раскол людей с господствовавшей общественной системой.

Адаптация старообрядческого движения к условиям «эпохи проходила с большим трудом. Во второй половине XVII в. старообрядчество из эфемерного состояния начинает дифференцироваться, из него выделяются различные течения — «толки». Нередко под термином «раскольник», «старообрядец» скрывались самые разнообразные оппозиционные церкви элементы, в том числе те, которые стали именоваться сектантами. Одной из наиболее ранних сект, истоки которой лежат в дониконовском периоде истории православной церкви, были последователи старца Капитона (их нередко именовали «капитонами»). Аскетический образ жизни Капитонов, участие в труде, отказ от некоторых обрядов, отрицание священств и таинств импонировали крестьянской рядовой массе и множили число последователей учения в уездах Центральной России. Возникли секты не признававших священников (беспоповцы), иконоборцев, «бегунов» и др. Но они были еще малочисленными по составу и главную оппозиционную массу составляли раскольники-старообрядцы.

Особого обострения вопрос о старообрядцах достиг в годы патриаршества Иоакима — их ярого противника. Стремясь идейно разоружить и подавить отступников, официальная церковь не жалеет сил и средств на публицистическо-разоблачительные произведения. В ответ появляется старообрядческая литература, обличающая «никониан». Рукописные произведения этого рода получили широкое хождение по стране. Укрываясь в далеких краях от преследователей, старообрядцы везли с собой рукописи и старопечатные книги, которые нещадно уничтожала никонианская церковь при поддержке светской администрации. Современные археографические экспедиции в места обитания раскольников обнаружили там и сохранили для науки немало ценных литературных памятников. В культурно-историческом плане такие находки в сочетании с изучением художественного и музыкального наследия старообрядческих общий дали очень много для понимания путей духовного развития на пороге перехода от средневековья к новому времени.

При всем различии старообрядческой и официальной церквей у них было нечто общее — враждебность в отношении к светской культуре, к гражданскому образованию. Протопоп Аввакум в «Беседе о внешней мудрости» страстно выступал против интересующихся астрономией, философией, обрушивая свой гнев на «альманашников и звездочетцев… злодейщиков». Но, будучи в оппозиции к властям духовным и светским, идеологи раскола логикой вещей оказались в стане критиков и обличителей существующего строя. Тот же Аввакум в своих сочинениях осуждал царя Алексея Михайловича, не желая принимать санкционированного князьями церкви чрезмерного возвеличения монарха: «А ныне у них все накось да поперег: жива человека в лице святым называ»[62]. Обращаясь к сюжетам легендарно-историческим, Аввакум недвусмысленно дает понять, что его обличения глубоко современны и относятся к царской особе. И после вступления на трон Федора Алексеевича «огнепальный» протопоп находит возможности из заточения через единомышленников нарушить благолепие пышного празднества в Москве в начале 1681 г., когда там «безстыдно и воровски метали свитки богохульные и царскому достоинству безчестныя». Враги обвинили Аввакума в том, что он, сидя в тюрьме, «на берестяных хартиях начертывал царские персоны и высокия духовные предводители с хульными надписаниями и толковании»[63]. Один из активных сторонников старообрядчества, С. Денисов, составил «Виноград Российский» — сборник житий пострадавших от репрессий мучеников за старую веру.

О сложности и неоднозначном характере происходившей на религиозной почве идейной борьбы свидетельствует полемическое сочинение инока Ефросина, в котором он осудил самосожжения старообрядцев. Выступая против пессимистического восприятия мира, он именует жизнь человека «великим даром божьим». Тот, кто толкает на самоубийство, представляется Ефросину врагом «светлой России»[64].

Консервативно-охранительные начала в деятельности православной церкви проявились также в борьбе против проникновения «латинства». Впрочем, лютеранам и кальвинистам разрешили в России иметь свои церкви в отличие от католиков. Патриарх Иоаким столь же яро и последовательно проводил эту линию, как и против раскольников. Но в данном случае ему пришлось столкнуться с серьезным противодействием в правящих сферах, не говоря уже о том, что объективный ход событий вел к сближению с культурой Запада. В кругах ученых монахов, чаще всего выходцев с Украины и из Белоруссии, идеи «западничества» были сильны. Симеон Полоцкий пользовался особым расположением царского дома и таких влиятельных вельмож, как В. В. Голицын.

Однако Иоакиму удалось осуществить репрессивные акции, направленные против сторонников сближения с Западом. Так, после падения Софьи при поддержке партии Нарышкиных он добился отстранения от дел и казни Сильвестра Медведева — соратника Симеона Полоцкого, известного писателя. Патриарх настоял на проведении судебного процесса над «еретиками» К. Кульманом и К. Нордерманом. Кульман недолго пробыл в России, куда приехал проповедовать свое учение. Он был последователем мистически настроенных западноевропейских авторов, которых осудили и предали смертной казни церковники Саксонии и Империи.

Суть нового учения состояла в том, что оно предрекало неизбежность кровопролитных войн между христианским и мусульманским мирами. Эти катаклизмы должны в итоге привести к тому, что «будет едино стадо и един пастырь». Враждующие религии погибнут, и на их месте утвердится новое вероучение — езуелитское, отличающееся не только от христианства и мусульманства в целом, но и от каждого из их течений и оттенков. Сторонники этой теории тем самым предсказывали крах и православной религии. Кульман энергично взялся за распространение своих взглядов в России. Против Кульмана объединились церковные иерархи и лютеранское духовенство, его обвинили в действиях, вредящих России, что последний решительно отрицал во время допросов с пристрастием. Финал был трагичным: «еретиков» приговорили к лишению жизни. В октябре 1689 г. Кульмана и Нордермана сожгли в срубе на Болотной площади Москвы.

Организаторов расправы пугали не только религиозные построения Кульмана. Во время допросов выяснилось, что проповедник отстаивал взгляды, согласно которым осуждалось существующее устройство общества. Кульман утверждал, что после осуществления развиваемой им идеи «явится всякая правда… а царей, и королей, и великих государей, князей, и иных вельмож не будет, а будут все ровные и все вещи будут общественные, и нихто ничего своим называть не будет». Следователи заключили, что взгляды Кульмана перекликаются с некоторыми положениями русских раскольников. Но никакими гонениями и казнями уже невозможно было поддержать сильно пошатнувшийся авторитет православной церкви, которая переживала глубокий идейный кризис и все более теряла свое место в обществе.

Глава 4

АНГЛИЯ В 1660–1689 ГОДАХ

Политический строй, утвердившийся в Англии в результате победоносных буржуазных революций, отличался рядом важных особенностей, которые позволяют усмотреть в нем особый («ранний») тип в истории буржуазной государственности.

Наиболее характерной среди этих особенностей является сугубо олигархический характер власти в центре и на местах. Формировавшаяся посредством высокого имущественного ценза так называемая «политическая нация» (т. е. то абсолютное меньшинство народа, которое пользовалось избирательным правом) и сама процедура выборов были обусловлены сосредоточением всей полноты политической власти в центре и на местах в руках предельно узкой прослойки крупных собственников.

Вторая характерная особенность раннебуржуазного государства состояла в своеобразном разделе «власти и интереса» между буржуазной и законодательной знатью, давно уже связанной с капиталистическим укладом хозяйства. Поскольку, с одной стороны, дворянство обладало гораздо большим политическим и военным опытом в сравнении с буржуазией и, с другой — постольку последняя все еще оставалась по преимуществу буржуазией торговой и денежной, политически крайне консервативной, гораздо более опытной в искусстве извлечения прибылей, чем в искусстве политического маневрирования, постольку устанавливался до поры до времени своеобразный «баланс сил» — преобладание буржуазных интересов в законодательстве и внешней политике и дворянского «представительства» в центральных органах управления.