Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 26)

Можно понять, почему патриарх Иосиф в августе 1648 г. обратился к пастве всего государства с посланием, где писал: «В нынешнем во 156 году июня во 2 день учинилась на Москве и по городам междоусобная брань и поныне по городам мятеж». Не умолчал патриарх и о том, что социальные потрясения сопровождались «хлебным недородом и скотским падежом». Иосиф призывал к прекращению «междоусобной брани» среди православных, рекомендовал усиленно молиться «о вселенском устроении» и в течение этих двух недель соблюдать пост.

Разумеется, власть имущих не могла ограничиться мерами, предложенными патриархом. Земные дела должен был решать созванный в спешном порядке Земский собор. В то же время правительство для разрядки обстановки убрало со сцены наиболее одиозные фигуры из окружения Б. И. Морозова. Их разослали на воеводские должности в различные города. Вернулись к власти недруги царского «дядьки» — Н. И. Романов и Я. К. Черкасский. Земельные владения казненных восставшими Плещеева и Траханиотова были конфискованы и распределены между беспоместными и мелкопоместными дворянами. Приостановили взыскание недоимок, удовлетворили отдельные просьбы челобитчиков.

Что же касается созванного 16 июля 1648 г. Земского собора, то он вынес решение о разработке нового кодекса законов, который надлежало рассмотреть на специальном Земском соборе с более широким представительством. Проект «Уложения» было поручено составить комиссии во главе с князем Н. И. Одоевским.

Выборы на новый собор в ряде местностей сопровождались острыми столкновениями различных социальных групп.

Земский собор открылся в начале сентября 1648 г. и заседал до конца января 1649 г. Число его участников приближалось к 350, из них 316 человек подписали «Уложение». В состав собора входило 14 представителей высшего духовенства, 40 — от бояр, столичных дворян и приказных дьяков, 153 — от провинциального дворянства, 3 — от гостей, 12 — от московских посадских сотен и слобод, 15 — от московских стрелецких полков, 79 выборных представляли посадское население других городов. На соборе не было представителей крестьянства, не было также выборных от Сибири и из района Нижней Волги. Характерной чертой собора было преобладание на нем провинции. Собор делился на две палаты. Нижняя палата объединяла «земских людей» — депутатов от городов и рядового дворянства, верхнюю составляли царь, патриарх с «освященным собором» (высшими иерархами), Боярская дума.

Основная задача, которую решал собор, состояла в обсуждении и редактировании нового законодательства — «Уложения». Главным средством воздействия на выработку «Уложения» в своих интересах депутаты от дворянства и посадов считали коллективные челобитные. Время заседаний собора отнюдь не было временем общественного успокоения. Социальное брожение, столкновение интересов — все это как в фокусе отражалось на деятельности собора.

Одним из самых решительных моментов было 30 октября 1648 г. В этот день правительство получило челобитные от дворян, представителей торговых корпораций вместе с «черными» посадскими людьми. Речь в этих петициях шла о ликвидации в городах беломестных слобод. Дворяне упрекали правительство в том, что оно допускало переход на посады помещичьих крестьян, утверждая, будто ранее такого порядка не было «и мятежу такова и междоусобия не бывало ж».

Дворяне видели зло в притоке на посады крепостных крестьян. Представители посадов со своей стороны жаловались, что беломестные слободы вносят смятение в торги и промыслы, отягощают положение тех, кто со своих занятий вынужден платить налоги, тогда как беломестные тягла не тянут. В пункте о судьбе беломестных дворов требования дворянства и посадов совпадали, и это возымело действие. По докладу Н. И. Одоевского царь приказал зачислить в городское тягло население беломестных слобод. Этим шагом правительство решило в принципе провести «посадское строение», осуществление которого приходится на 1649–1652 гг.

Представители дворянства и городов усиленно добивались также секуляризации церковных земель. За счет конфискуемого земельного фонда церковных феодалов рекомендовалось обеспечить дворянскую мелкоту. Но центральная власть затормозила решение этого вопроса, не считая возможным в напряженной обстановке тех месяцев ущемлять интересы церкви. Ей уже был нанесен ощутимый урон отпиской тягло-беломестных городских слобод. Дворянство же было удовлетворено щедрым денежным жалованием. Получили двойной денежный оклад стрельцы. Кроме того, в процессе подготовки «Уложения» издаются царские указы о разрешении обмена поместий на «кормовые деньги», детям боярским «украинных» городов дозволено раздавать во владение «порозжие» земли и «из диких поль». В интересах широких слоев дворянства издается указ о раздаче оброчных земель, с которых в казну поступает оброк не более 3 руб. в год. Им даже обещано преимущество перед крупнопоместными феодалами, они получают земли в первую очередь. Правительство стремится укрепить и расширить свою социальную опору.

«Уложение» было утверждено Земским собором 29 января 1649 г. Оно отвечало интересам прежде всего дворянства и верхушки торгово-промышленного населения посадов. Новый закон в оперативном порядке был напечатан и разослан по стране.

Новое законодательство не разрешало да и не могло разрешить социальные проблемы. Введение крепостного права предельно обострило классовые противоречия и таило в себе источник грозных общественных движений народа. Вместе с тем удовлетворение основных требований дворянства и городской верхушки позволило царскому правительству как-то сгладить ситуацию.

О том, что в Москве и начало 1649 г. было неспокойным, говорят факты крамольных речей, за которые жестоко поплатились их произносившие. Как раз в день принятия «Уложения» «урезали язык» стрельцу Андрею Ларионову за распространение слухов насчет того, что «быть замятие в крещенье», а стрельцам придется «мужиков побивать». О возможности подобного течения событий свидетельствовало и дело по обвинению крестьянина Саввы Корепина. Нелестно отозвавшись о царе («черт-де у него ум отнял»), Корепин грозил привлечь к новому выступлению «ярыжек… от тех-де и почин будет». В споре с неким калужским дворянином он заявил в ответ на угрозу последнего расправиться с «мужиками»: «Мы-де вас всех из изб побьем из пищалей, а холопи-де ваши с нами ж будут». Поммеренинг доносил шведской королеве, что в конце января 1649 г. в Москве двоим отрубили головы и двоим вырезали язык за предсказание еще более сильного «бунта», нежели летом 1648 г. Он же сообщал в апреле, что «народ очень ропщет» и «волнения не утихают»[39].

Если эти предположения не сбылись в ближайшее время в Москве, то иначе дело обстояло для других районов государства. В 1650 г. вспыхнули восстания в крупных городских центрах страны — в Новгороде и Пскове. В этих движениях отчетливее, чем в предыдущих народных выступлениях против угнетателей, проявились черты совместных действий городского люда и крестьянства.

В псковской округе 1649–1650 годы выдались неурожайными. Не считаясь с этим, правительство поручило псковскому богатому купцу Ф. Емельянову произвести на местном рынке закупки хлеба. Эта мера была вызвана тем, что Россия по договору со Швецией обязалась поставить ей большие партии хлеба в качестве компенсации за переход на русскую территорию населения из пограничных шведских областей, уступленных Россией по Столбовскому миру 1617 г. Емельянов, известный псковичам по махинациям во время сбора соляного налога, рьяно взялся за дело, сулившее ему немалые выгоды. Хлебные цены на рынке поднялись как на дрожжах, что в первую очередь ударило по «беспахотной посадской бедноте», вынужденной обращаться к покупному хлебу.

26 февраля 1650 г. «посадские и всяких чинов многие люди» пришли на двор псковского воеводы Н. С. Собакина с просьбой задержать передачу хлеба шведской стороне. Они говорили, что «псковичам хлеба купить стало негде». Воевода оставил просьбу без ответа. На следующий день жители города обратились к архиепископу Макарию, чтобы тот поддержал их и урезонил воеводу. Духовный пастырь, не слишком желая разбираться в этом деле, послал за воеводой, тот явился и повел себя крайне вызывающе, обозвал челобитчиков «кликунами» и приказал переписать имена некоторых из них и сообщить в Москву. «Лучшие» люди испугались угроз и покинули покои Макария, обвиняя стоявшую на улице толпу «в шуме». Однако события вышли из-под контроля городской верхушки.

На площади у соборной церкви скопилось множество горожан. Они решительно заявили воеводе, что не позволят вывоза хлеба из Пскова. Собакин на сей раз уступил. Но Псков продолжал бурлить даже ночью. Группы вооруженных псковичей по 20–50 и более человек ходили по городу.

28 февраля народ стал сходиться на площадь для составления челобитной царю. В это время в Пскове появился Нумменс — уполномоченный шведского правительства по приему хлеба. Еще до его приезда в Псков стало известно об этом визите. Молва связывала появление Нумменса с тайными переговорами изменников-бояр со шведами. Посланца Швеции толпа задержала, у него отобрали деньги, предназначенные для покупки хлеба, и различные документы. Все изъятое у Нумменса сложили в земской избе, опечатали и поставили караул. Одновременно восставшие ринулись к Ф. Емельянову, его двор был разграблен, хозяин успел скрыться. Царскую грамоту, которая была у Емельянова, забрали и огласили на сходке горожан.