Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 140)

После реставрации Стюартов в 1660 г. англиканская церковь вернулась к власти. С 1661 г. от любого лица, вступавшего на государственную или муниципальную должность, требовалось принесение присяги по англиканской формуле. В 1664 г. был принят «Акт о незаконных сборищах», запретивший всякие отправления религиозных культов помимо официальной церкви. Если в доме собирались на молитву, кроме хозяина и его семьи, свыше пяти человек, это считалось уголовным преступлением и каралось тюрьмой или ссылкой. Бедный лудильщик Джон Баниан, впоследствии знаменитый религиозный писатель, в 1660 г. попал в тюрьму на 12 лет за проповедь Евангелия в пуританском духе.

Англиканские священники и епископы развернули с церковных кафедр широкую пропаганду против пуритан. Распространение пуританской литературы запрещалось. Шпионы выслеживали тайных нонконформистов; по доносу на них налагались огромные штрафы. Религиозные собрания пуританских сект разгонялись с неистовой жестокостью: проповедников и их слушателей побивали камнями, тащили в тюрьмы, выслеживали, штрафовали. На пуританскую литературу королевской цензурой были наложены запреты. Правда, полностью к дореволюционному господству англиканская церковь не вернулась: она не оперировала больше судом Высокой комиссии, епископы не занимали ведущих государственных должностей. Однако свое доминирующее положение в стране и статус государственной церкви англиканство сохранило и после «славной революции».

Лютеранская церковь с начала XVII в. переживала то, что исследователи называют периодом ортодоксии, разрабатывая и оттачивая свою конфессиональную теологию. Библия для лютеран являлась главным фокусом и единственным источником их вероучения. Поскольку сам Лютер, подчеркивая абсолютный авторитет Писания, не развил теории его происхождения и инспирации, лютеранские теологи XVII в. сосредоточились именно на этих вопросах. При этом они отнюдь не отвергали аристотелевой метафизики, господствовавшей в теологической мысли средних веков. Более того, они попытались применить к изучению Библии аристотелианский принцип различения между материей и формой. Они полагали, что материей в Библии является сам ее текст, состоящий из букв, слов и предложений; формой же — смысл текста, те идеи, которые Бог хотел через нее сообщить человеку. При этом они подчеркивали, что, хотя различие между физическим текстом Писания и спиритуальным Словом Божьим существует, реального разделения между ними не происходит.

Текст Писания вдохновлен Святым Духом; но это не результат индивидуального откровения пророков или апостолов. Это влияние Святого Духа, связанное именно с написанием священного текста; оно действовало только в тот момент, пока Слово писалось; вне этого акта писавший его не являлся носителем или восприемником Святого Духа. Этот последний тезис был специально направлен против католической доктрины, утверждавшей, что Святой Дух, сошедший на апостолов, передавался от них церковным иерархам.

Богодухновенность Писания, считали лютеранские теологи, является полной и буквальной; каждое слово в Библии прямо продиктовано Святым Духом, хотя оно и носит отпечаток индивидуальности писавшего. С течением времени буквалистские тенденции в сочинениях лютеранских богословов становились все более определенными.

Стараясь защитить свое учение от настойчивых попыток (проявившихся особенно в конце XVII в.) научно-критического изучения Библии, лютеранские теологи утверждали, что теология не наука, а вероучение. Ее главный объект не вето иной, как сам Христос, которого познать можно только верой, а ее основная цель — достижение спасения души через веру и благочестие. Они решительно отвергали всякие попытки объявить теологию теоретической дисциплиной, которую каждый, даже неверующий, может изучать из простого любопытства. Кроме того, им пришлось обороняться и от социнианского рационализма (о социнианах в XVII в. будет сказано ниже), принимавшего в Писании только то, что подвластно исследованию разума. В этом учении лютеранам виделась страшная угроза отрицания богодухновенности Слова Божия и превращения разума в главного арбитра в вопросах веры. Отвечая на эту угрозу, лютеранские богословы постоянно подчеркивали, что в основе всех утверждений Библии лежит откровение и что критиковать их — значит впадать в грех гордыни.

Такой путь развития лютеранского богословия, господствовавшего в германских университетах, получил название «протестантская схоластика», тем более что лютеранские теологи, подобно своим врагам — иезуитам, широко использовали аристотелианскую метафизику и далеко отошли от первоначальной свежести, искренности и свободы учения самого Лютера. Попытка систематизации и детализации всех доктрин и постулатов вероучения омертвляла его, делала сухим и догматическим. Она, однако, помогла значительной части европейских христиан сохранить свою веру в последующий век рационализма, религиозного индифферентизма и деизма.

Не меньшее значение, чем лютеранская церковь, имела в Европе XVII в. кальвинистская, или реформатская, церковь, которая тоже претерпела существенные изменения. Ее зачинателями в XVI в. были швейцарские реформаторы Цвнигли и Кальвин, разработавшие теологию предопределения — божественного избранничества и предназначения ко спасению и вечной жизни одних (немногих) и извечного проклятия и обреченности геенне других. В отличие от лютеран, признававших истинное присутствие тела и крови Христа в момент литургического пресуществления хлеба и вина, реформаты считали обряд причащения лишь напоминанием о Тайной вечере, знаком веры и духовного приобщения ко Христу (Христос, по учению Кальвина, лишь духовно присутствует по вере в сердцах участников этого таинства). Другим отличием доктрины кальвинизма от лютеранства было то, что кальвинисты настаивали на абсолютной греховности всех людей и полностью отвергали значение добродетели и добрых дел для спасения: для них все в человеческой судьбе было заранее предопределено непреложной божественной волей. Христос на кресте умер лишь для тех, кто избран ко спасению.

История кальвинизма в Германии в XVII в. практически совпадает со сложной политической историей страны, где он по условиям Вестфальского мира стал одним из трех государственных вероисповеданий, официально признанных в Священной Римской империи.

Во Франции кальвинистов называли гугенотами. По Нантскому эдикту 1598 г. им была дарована свобода вероисповедания, но в 1659 г. корона запретила заседания национального кальвинистского синода, а в 1685 г. Людовик XIV отменил Нантский эдикт, и около полумиллиона его подданных, принадлежавших в основном к богатым купеческим слоям, вопреки запрету, покинули страну.

В Голландии большинство протестантов были кальвинистами с середины XVI в. После того как на проходившей в 1618–1619 гг. в Дордрехте международной ассамблее кальвинистов было осуждено учение Якоба Арминия (1559–1609), отрицавшего абсолютный характер предопределения, здесь утвердилось классическое учение кальвинизма. На арминиан начались гонения. Их испытал и выдающийся голландский ученый-правовед и теолог Гуго Гроций (1583–1645), защитник терпимости и умеренности, вынужденный провести большую часть своей жизни в изгнании.

В Англии кальвинистов с XVI в. стали называть пуританами (от латинского «пурус» — чистый), т. е. сторонниками очищения церкви. Поначалу они не порывали с официальной англиканской церковью, а лишь требовали провести в ней ряд реформ: освободить от доставшихся в наследство от католицизма дорогостоящих пышных обрядов, икон, скульптур и облачений, от органной музыки, т. е. всего, что противоречило идеалу бережливости, мирского аскетизма, «дешевой церкви». Они возражали против празднования дней святых, обычая преклонять колени во время причастия, осенять себя крестом и иметь крестных, а также осуждали полновластие епископов и церковных судов. Пуританами становились в основном представители новых классов: купцы, ремесленники, мануфактуристы, адвокаты и многочисленные сельские дворяне-джентри.

Среди пуритан выделилось пресвитерианское направление, полностью отрицавшее епископат и ратовавшее за управление приходами с помощью выборных служителей — пресвитеров, а церковью в целом — путем состоящего из пресвитеров синода. Другое направление в пуританском движении, приверженцев которого называли «индепендентами» (независимыми), считало, что каждая конгрегация верующих должна быть свободна и независима от другой и от государства и избирать собственного пастора. Среди индепендентов тоже имелись различные течения и группы. Индепендентство было выражением протеста против узкой замкнутости пресвитериан: оно давало широкий простор инициативе верующих и способствовало образованию многочисленных народных сект. В индепендентские конгрегации объединялись средние слои джентри, владельцы небольших мастерских и мануфактур, мелкие лавочники, ремесленники, подмастерья, крестьяне-арендаторы.

Пуританизм создал свою особую культуру, значительно отличавшуюся от культуры предшествующей эпохи. Пуритане резко выступали против театров, маскарадов, петушиных боев и прочих развлечений. Позднее, уже в ходе революции, они громили храмы, разбивали органы, витражи и скульптуры, уничтожали иконы. Так они выражали протест против роскоши и распутства двора, против ханжества и безнравственности духовенства. Однако существовала и другая сторона пуританства — дух скромности и самоограничения, безусловной честности перед Богом и людьми, высокой нравственности, гражданской и деловой активности. Библейская культура рождала новую, пуританскую этику, проводившую в жизнь идеалы общинности, народности, гражданственности, трудолюбия. В семье культивировались дружба, сплоченность между всеми ее членами; большое внимание уделялось воспитанию детей, ценились воздержанность, умение владеть собой, непритязательность. Все это сделало ранний пуританизм идейным знаменем борьбы широких слоев общества против англиканской догматики, королевского абсолютизма и феодального строя.