Александр Чивилев – Война в пустоте. Книга вторая (страница 18)

– Подлетаем. Минута до приземления, – объявил пилот.

Нос челнока задрался вверх, перегрузка выросла, по ощущениям она была больше двух единиц – Гюнтер тормозил на максимальной тяге. Наконец они зависли на месте и плавно опустились на реголит. Двигатель замолчал.

– Окей, люди, выгружаемся, – скомандовал Войцеховский. – Напоминаю, что с этого момента и до начала атаки действует режим полного радиомолчания. Общаемся только жестами и записками, а если охота поговорить – прижимайтесь друг к другу шлемами. Рации использовать только в крайнем случае.

Подобные меры требовались для того, чтобы минимизировать вероятность быть обнаруженными. Едва ли китайцы прослушивали все частоты, но, если они всё же засекут рядом со своей железной дорогой какой-то посторонний радиосигнал, это может вызвать у них ненужные подозрения.

Энрике отстегнул ремни, поднялся с кресла и водрузив на голову шлем, стал проталкиваться к двери, что вела в грузовой отсек. В нём находились два багги, которые занимали собой большую часть свободного пространства. Втиснувшись между ними, он принялся отстёгивать стропы, которыми была зафиксирована его машина. Эстрелла помогала ему, с другой стороны, а экипаж второй «Барракуды» производил аналогичные манипуляции со своим багги. Когда ровер был освобожден от креплений, Энрике влез в кабину и подключив свой скафандр к системе жизнеобеспечения, приступил к запуску. Первым делом, он включил аккумуляторы, затем водородные топливные элементы – главный источник энергии для вездеходов. Когда напряжение в бортовой сети поднялось до нужного, он активировал гироскопы. За спиной загудело – прикрытые защитными кожухами массивные стальные диски пришли в движение. Сверившись с бортовым компьютером, Энрике убедился, что все системы работают как надо и поднял над собой кулак с большим пальцем вверх. Водитель второго вездехода – молодой темнокожий парень, по имени Люциус Куинн повторил его жест, тем самым посылая сигнал, что он тоже готов. Стоящий у грузовой аппарели Гюнтер Шеель, коснулся панели управления. Вспыхнули красные лампы, взвыл предупреждающий сигнал. Энрике на всякий случай ещё раз перепроверил свой скафандр, убеждаясь, что тот готов к разгерметизации. Включились откачивающие атмосферу насосы, давление стало падать. Наконец, спустя пару минут в отсеке воцарился вакуум. Аппарель опустилась, Энрике включил задний ход и ориентируясь на жесты Эстреллы, осторожно вывел машину наружу. Точка приземления находилась в небольшой долине, зажатой меж гор. Было темно. С астрономической точки зрения, в этой части Луны стоял день, однако поскольку Солнце находилось слишком близко к горизонту, здесь его видно не было – светило скрывал массивный, возвышавшийся на полкилометра скалистый гребень. Энрике достал прибор ночного видения, прикрепил его к фиксатору и прижав вплотную к визору шлема, включил. Картинка была не самого высокого качества, но для того, чтобы ориентироваться в пространстве, этого хватало. Он дождался, когда Эстрелла займет своё место и двинул машину вперёд, огибая челнок с правой стороны. Поляки и Тобиаш были здесь – они покинули шаттл через боковой шлюз и теперь поджидали их. Второй «Мул» стоял неподалёку, метрах в двухстах. «Барракуда», которую он вёз уже направлялась в их сторону. Войцеховский и другой боец залезли в кабину и уселись позади, два других десантника устроились снаружи, на установленных с боков специальных платформах. Убедившись, что все пристегнулись, лейтенант дважды хлопнул Энрике по плечу.

«Ну, поехали» – подумал он и плавно надавил на газ.

Колонна из трёх «Барракуд» двигалась по дну ущелья. Скорость была небольшой, всего-то шестьдесят километров в час. Да, для обычных роверов это было бы чересчур быстро, но активная подвеска и продвинутая система стабилизации, которой были оборудованы гироходы, с легкостью справлялись со всеми неровностями. Из-за радиомолчания, поездка проходила в полной тишине. Теоретически, «Барракуд» можно было дооборудовать проводной системой внутренней связи, но у механиков не дошли до этого руки. Энрике дотянулся до компьютера своего скафандра и потыкав пальцем в сенсорный экран, включил музыку. Треков, что он загрузил в память было немного, штук пятнадцать, но на поездку их хватит. Он никогда не был меломаном и слушал в основном то, что играло по радио, а потому его подборка получилась весьма хаотичной. Старый хэви металл, родом прямиком из двадцатого века, сменился написанным нейросетью ИИ синтом пятидесятых годов, за которым последовала какая-то незамысловатая современная попса. Энрике слушал голос незнакомой ему певицы. Язык был ему незнаком. Она пела то ли по-корейски, то ли по-японски, но то, что он не мог понять текста, его не сильно волновало. Главное, что мелодия была приятная. Весёлая и заводная. «А ведь эта женщина наверняка погибла, – возникла в голове странная мысль. – Подумать только, я слышу голоса мертвецов!»

Приближался очередной поворот. Энрике не смотрел на экран навигационной системы. Нужный ему ориентир он видел и так – невысокий холм, расположившийся по соседству с маленьким кратером, метров двадцати в диаметре. Обогнув их по широкой дуге, он свернул влево, на юго-восток. Отсюда до финальной точки маршрута было примерно восемнадцать километров. Тёмное ущелье осталось позади, взгляду открылась плоская, залитая светом равнина. Энрике снял со шлема прибор ночного видения – больше он ему был не нужен. Солнце висело прямо над самым горизонтом, от разбросанных тут и там валунов тянулись длинные чёрные тени. Колонна двигалась вперёд, огибая и то и дело попадавшиеся на пути препятствия. На открытом пространстве, скорость заметно подросла – вездеходы, то и дело отрываясь от поверхности, неслись на восьмидесяти километрах в час. Поддерживать такой темп было несложно – мощные гироскопы удерживали машины в правильном положении, а подвеска проглатывала все неровности и смягчала удары при приземлениях. Реактивными двигателями они не пользовались – не было нужды, но вот на обратном пути, когда им придётся гнать во всю прыть, их по любому придётся задействовать.

Наконец, колонна достигла нужного места. Роверы подъехали к основанию небольшого холма, у которого они планировали устроить засаду и остановились. Энрике выключил музыку и глянул на часы. Если поезд идёт по расписанию, он будет здесь примерно через восемьдесят минут. Войцеховский и его люди покинули «Барракуды». Сняв закреплённые на бортах ящики, они достали из них ПТРК. Пусковые установки были старыми – примерно середины века, а потому не отличались компактностью. Десантники взвалили их на плечи и потащили к вершине. Энрике, которому в данный момент делать было совершенно нечего, поплёлся вслед за ними. Добравшись до позиции, Войцеховский, Щенкевич и ещё парочка бойцов развернули треноги и установили их на землю таким образом, чтобы над холмом возвышались лишь пусковые контейнеры с ракетами. Встав рядом с ними, Энрике окинул взглядом окружающее пространство. Вдали, блестели сталью рельсы. Как и было сказано на брифинге, путь в этом месте плавно заворачивал вправо. Энрике достал электронный бинокль и замерил дистанцию. По прямой до железной дороги было чуть больше пяти сотен метров. Он посмотрел на запад, откуда должен был прибыть поезд. Рельсы уходили за горизонт, примерно в полутора километрах. Если состав, как предполагалось, будет двигаться со скоростью около ста километров в час, у расчётов ПТРК будет чуть меньше минуты на то, чтобы поразить локомотив и платформу с дронами. Войцеховский тронул Энрике за плечо и достав пластиковый блокнот, начеркал в нём что-то маркером.

«Вам нужно будет подогнать вездеходы сюда, чтобы мы могли быстрее погрузиться» – гласила надпись.

Энрике поднял большой палец вверх, показывая, что он его понял. Вновь прислонив окуляр бинокля к стеклу шлема, он внимательно, из конца в конец, осмотрел пространство рядом с железной дорогой. Даже с выведенным из строя локомотивом, поезд наверняка продолжит движение, а значит им придётся его догонять и запрыгивать на ходу. Его интересовали возможные препятствия, которые могут возникнуть у них на пути. К счастью, их было немного – рельсы лежали на небольшой насыпи, высотой примерно в метр. Слева и справа от неё земля была относительно ровной, без кратеров и валунов. Это правда до горизонта, а вот что было за ним, узнать было нельзя, правда люди, что неделю назад проводили здесь рекогносцировку, утверждали, что дорога и дальше будет гладкой. Единственной проблемой, которая могла нарушить их план, являлся тоннель, располагавшийся примерно в пятнадцати километрах отсюда. Им кровь из носу нужно было остановить поезд до того, как он заедет в него.

Энрике спустился к вездеходу и залез в кабину. Эстрелла сидела на своём месте, по правую руку от него и проверяла работу вооружения. Установленная над кабиной турель с тяжелым пулеметом поворачивалась то влево, то вправо, следуя за движениями джойстика. За забралом шлема, он не мог видеть лица подруги, но чувствовал, что та нервничает. Достав свой блокнот, написал: «Всё окей?». Эстрелла взяла у него книжку и почеркала в ней маркером, после чего вернула. «Всё супер. Будет весело. Люблю тебя.» – прочёл он. Под словами красовалась пара сердечек. На душе у Энрике потеплело, он улыбнулся, и взяв маркер, написал: «Может сыграем во что-нибудь? Как тебе крестики-нолики?» «Давай. Делать всё равно пока нехер» – ответила Эстрелла.