Александр Чивилев – Пустотa (страница 10)
– И сколько всего времени вы проведёте на Титане? – спросила Энни.
– Восемь месяцев, – ответила Дарья. – Нам нужно дождаться стартового окна, чтобы отправиться домой. После этого мы просто разгонимся и полетим обратно.
– Снова по прямой?
– Да, практически по прямой. У нас очень много топлива, руководство программы посчитало, что доставка на корабль нескольких лишних сотен тонн дейтерия и гелия-3 намного выгоднее, чем растягивать полёт на десятилетие, если бы мы пользовались гомановскими переходами.
– И на том, как я понимаю, всё? – спросила журналистка.
– Для нас да, – ответил Андерсон. – Мы вновь выйдем на орбиту Земли, за нами вышлют челнок, мы пересядем в него и спустимся. Дома мы получим причитающиеся нам почёт, уважение и славу. Будем рассказывать всем байки и небылицы о нашей жизни на Титане, а в это время «Армстронг» начнут готовить к следующему полёту, в который он должен будет отправиться с новой командой уже через год после нашего возвращения.
– И это будет миссия «Прометей -2», – подытожила Энни. – Что ж, огромное спасибо вам за эту интересную беседу, увы, она получилась короткой, но, насколько я знаю, у вас плотный график, нужно готовиться к старту. Морякам перед долгим плаванием, обычно желают семи футов под килем, чего пожелать в такой же ситуации астронавтам, я не знаю, поэтому просто пожелаю вам удачи в предстоящем нелёгком путешествии, этот полёт имеет колоссальное значение для всего человечества. Мы будем неотрывно следить за вашей миссией.
– И вам спасибо за пожелания, Энни! – сказал Андерсон.
– Да, счастливо вам оставаться, ждите нас, – улыбнувшись, сказала Дарья.
– Обязательно будем ждать.
Дарья и Андерсон отключились.
– Напоминаю, что у нас в эфире были члены экипажа межпланетного космического корабля «Нил Армстронг» астронавты Дарья Климова и Уильям Андерсон. Ну а мы переходим к новостям.
По экрану пробежала заставка новостного блока – кадры космических станций, лунных городов и марсианской научной базы «Маринер».
– По сообщениям пресс-центра «Юнайтед Аэроспейс», в колонии «Кларк» в районе южного полюса Луны полностью завершён монтаж новой монорельсовой дороги, соединяющей основную базу с горнодобывающим комплексом в кратере Шеклтон. Торжественный запуск движения по новой ветке состоится третьего октября в присутствии главы корпорации Малькольма Эванса…
***
Громада корабля, освещённая заходящим за кормой Солнцем, величественно плыла по орбите. Все системы были включены и приведены в полную готовность, реакторы налились мощностью, четыре огромных, каждый площадью в пару футбольных полей, радиатора светились малиновым цветом, излучая в окружающее пространство мегаватты тепла. Как хищный зверь, затаившийся перед броском, «Армстронг» застыл в ожидании старта.
Она достала чеклист и, сверяясь со списком, начала:
– Автопилот.
Я посмотрел на монитор диагностики и, убедившись, что с момента прошлого тестирования с системой управления ничего не случилось, коротко ответил:
– Готов.
– РСУ, – продолжала командир.
– Готова.
– Навигация.
– Готова.
– Гироскопы.
– Активны, все параметры в норме.
– Двигатель, – это уже вопрос к Жаклин Кусто.
– Готов.
– Реакторы.
– В норме, мощность номинальная, – ответила инженер.
– Давление в основной топливной системе.
– В норме.
– Давление во вторичной топливной системе.
– В норме.
– Охлаждение, основной контур.
– Запущен, давление и температура в норме.
– Вторичный контур.
– Запущен, все показатели в норме.
– Радиаторы.
– Активны, тепловая нагрузка… – Жаклин сверилась с приборами, – тридцать четыре процента.
– Связь.
– Связь в норме, – последовал ответ Вильямсона.
– Телеметрия.
– В норме.
…
Я посмотрел на командира, её светлое, слегка присыпанное веснушками лицо было серьёзно и сосредоточенно как никогда, медно-рыжие волосы туго заплетены в косу, на левом виске застыли бисеринки пота, глаза внимательно сверялись с чек-листом. На какой-то момент я залюбовался ею. Конечно, я и раньше замечал Дашину красоту (уж поверьте мне, не заметить такое было бы трудно!) и не раз видел её за работой, как сейчас, но почему-то именно в этот момент – момент полной отдачи и наивысшей концентрации, за несколько минут до старта до меня таки наконец-то дошло, какой же я счастливый сукин сын.
…
– ЦУП, мы закончили, все системы запущены и работают в штатном режиме, экипаж на местах, корабль к старту готов.
Я посмотрел на таймер обратного отсчёта, время тянулось медленно, как кисель. Цифры в секундном окошке сменяли друг друга словно бы нехотя.
– «Пять минут, пять минут – это много или мало?» – всплыли вдруг в памяти слова старинной песенки. – «Про что же там было? Про Новый год, кажется? Ну, у нас тут не новый год, у нас тут дела посерьёзнее, пожалуй что целая новая эпоха», – подумал я. На всякий случай глянул на индикатор лобового стекла перед собой, в тысячный раз проверил отклонения по курсу и тангажу, разумеется, их не было – мощные силовые гироскопы удерживали ориентацию корабля с точностью вплоть до тысячных долей градусов. Перевёл взгляд на панорамное стекло – за окном царила ночь, где-то далеко внизу мерцали огни городов.
Я попытался представить, чем сейчас заняты люди, живущие там: кто-то, наверное, торчит на работе, быть может, стоит в пробке или идёт в магазин. Кто-то учит с ребенком домашнее задание, едет домой в переполненном метро, ужинает. Иные же спешат к друзьям, ведь сегодня пятница. Шумными компаниями в уютных барах и кафе они встречают этот вечер за бокалом пива или, может, чего покрепче. Очередной скучный вечер обычных скучных людей – красота! Ну а я вот сижу в двухсотметровой алюминиевой хреновине, по странному стечению обстоятельств именуемой кораблём, готовой отправиться в место, куда даже свет добирается целых полтора часа! И какого хрена я там вообще забыл? И ведь никто же не заставлял меня на это подписываться! Эх, говорила мне мама поступать на юридический… Хорошо хоть компания тут подобралась приятная… видимо, такая же долбанутая, как и я.
–
Продолжая размышлять о судьбах обычных людей, я вдруг вспомнил, как мы недавно отмечали свадьбу одного моего старого знакомого. Вовка Белов был человеком, с космосом никак не связанным, дружили мы с ним ещё со школы, он был владельцем небольшой сети аптек в Казани. После нашего выпускного общались мы ну не то чтобы редко, но так, от случая к случаю. И вот в один прекрасный день прилетает мне письмецо, мол, «Приглашаем на свадьбу» и все такое. А шёл уже второй год подготовки к нашей миссии, сил уже не было – так хотелось вырваться хоть куда-нибудь, пообщаться с простыми нормальными людьми о чём угодно, лишь бы не о предстоящем полёте. Не помню, каким чудом, но мне удалось-таки выпросить себе неделю отпуска. Праздник проходил в ресторане, было много незнакомых мне лиц, и я тогда попросил приятеля не распространяться перед другими о моей профессии, в кои-то веки хотелось отдохнуть от всего, что связано с космосом, почувствовать себя обычным человеком среди обычных людей, обременённых обычными заботами. Многие тогда интересовались мной, спрашивали, чем занимаюсь и всё такое, а я отвечал уклончиво, представляясь то ли риэлтором, то ли бизнесменом. И всё же, когда все уже изрядно выпили, в какой-то момент речь зашла о нашей программе. Не удивительно, ведь СМИ очень активно освещали весь процесс подготовки к полёту. Было весьма интересно сидеть и молча слушать, что думают обо всём этом простые непосвящённые люди. И хоть тогда было сказано немало забавных глупостей (что, в общем-то, допустимо для непрофессионалов), большинство всё же сходилось во мнении о важности нашей миссии.
–
Я вновь глянул на Дарью и поймал на себе взгляд двух изумрудных глаз. Она улыбнулась мне, я протянул ей руку, она вложила в неё свою ладонь.
Я внимательно следил за бегущими цифрами на таймере, нам не нужно было ничего делать, автоматика должна была позаботиться обо всём сама, оставалось лишь ждать. Как только на табло загорятся нули, двигатели запустятся автоматически, и автопилот согласно давно внесённой программе поведёт нас прочь от Земли.
На первый взгляд ничего не изменилось, лишь обнулился таймер и загорелись индикаторы тяги двигателя. Ни рёва, ни грохота, ни вибрации – ничего, что присуще кораблям и ракетам на обычной, химической или ядерной, тяге не было. Всё, что мы почувствовали, – лишь слабое ускорение, слегка прижавшее нас к креслам с силой, равной одной десятой земного тяготения.
Я, однако, отчётливо представлял себе процессы, происходящие глубоко в недрах корабля.
Сработали управляющие контуры, открылись клапаны, запустились топливные насосы, накачивая дейтерий и гелий в камеру реактора. Включился индуктор – здоровенная катушка, создающая электрическое поле в гелий-дейтериевой смеси, отчего эта самая смесь разогрелась, моментально превратившись в плазму. Мощные охлаждённые до сверхнизких температур сверхпроводниковые электромагниты сжали плазму в узкий жгут, разогревая её ещё больше и запуская тем самым в ней термоядерную реакцию. Включился дивертор – специальное устройство, отсекающее внешнюю часть плазменного жгута и перенаправляющее раскалённые до нескольких десятков миллионов градусов и разогнанные до огромных скоростей продукты ядерного синтеза в десятиметровое решётчатое сопло. Корабль пришел в движение.