Александр Чиненков – Западня для юного гения (страница 7)

– Сходи и беги в какой-нибудь подъезд, Булка, и затаись в нём! Если копы вдруг найдут тебя, начнут вопросы задавать, не сознавайся, с кем ехала!

Светка кое-как сошла с байка, но… Она была так напугана, что не могла двигаться.

– Шлем отдай! – крикнула Ирина, сама сдёргивая с подруги шлем и прикрепляя его к заднему сиденью. – А теперь вали отсюда и делай то, что я тебе сказала!

Затем она выехала со двора и продолжила безумную гонку по городским улицам, которая больше её не пугала, а напротив, забавляла. Без сошедшей подруги байк стал легче и ещё более послушен управлению. Ирина наслаждалась ездой. Она даже не думала в эти минуты о возвращении в гараж. Её восхищала скорость, её будоражила гонка. Она упивалась своим превосходством над сотрудниками ГИБДД, которые, наверное, потеряв её из виду, теперь беспомощно рыщут по улицам огромного города.

Свернув на другую улицу, Ирина вдруг увидела пешеходный переход, по которому шли дети. Двое из них, мальчик и девочка, стояли посреди дороги с поднятыми вверх красными флажками, давая знак остановки водителям. До перехода оставалось несколько десятков метров, на преодоление которых мчавшаяся на огромной скорости Ирина могла бы затратить несколько секунд, и… Случилось бы непоправимое. Байк врезался бы в переходящих улицу детишек, и…

– Не-е-ет! – закричала в отчаянии Ирина, изо всех сил давя подошвой на педаль тормоза. – Не-е-ет!

Последнее, что осталось в памяти, – падение вместе с байком на асфальт и…

В себя Ирина пришла в больнице. Там она и узнала, что привезли её туда на «неотложке» и сразу же приступили к осмотру. Всевозможные доктора и медсёстры кружились рядом, как рой мух, и девушка с трудом поняла, что вокруг происходит.

– Чёрт возьми, да она в рубашке родилась! – воскликнул один из докторов, обращаясь к другому. – Синяков и ссадин на ней видимо-невидимо, но… Ни одного перелома, коллега!

– Ещё шлем её спас, – сказал ещё кто-то из докторов. – На нём столько трещин и вмятин, будто кто-то специально колотил по нему изо всей силы чем-то о-о-очень увесистым.

В палату вошёл офицер полиции с папкой в руке, и оба врача, увидев его, замолчали. Ирина тоже увидела его сквозь опущенные ресницы и решила не открывать глаз, чтобы избежать вопросов.

– Как она? – спросил офицер, обращаясь к врачам. – Жить будет?

Врачи переглянулись, и один из них ответил:

– Будет-будет, ещё как будет. Только говорить с ней не получится как минимум до утра. Она сейчас спит под воздействием успокоительных препаратов.

– Здоровье у неё в полном порядке, – когда замолчал первый врач, продолжил коллега. – Ни увечий, ни переломов, ни сотрясений. Зелёнка и йод для смазывания царапин – вот и всё, что ей понадобится для лечения.

– Тогда я возьму с вас объяснения и пойду, – сказал офицер. – Где мы можем поговорить, здесь или в каком-то другом месте?

– Нет, здесь смотровая палата, – сказал первый врач. – Сейчас девочку перевезут до утра в общую палату, а сюда в любую минуту могут привезти ещё какого-нибудь бедолагу.

– А что, давайте перейдём в мой кабинет? – предложил второй врач. – Там нам никто не помешает.

– Что ж, идёмте, – пожимая плечами, сказал офицер и вместе с врачами вышел из палаты.

Как только за ними закрылась дверь, Ирина сбросила с себя простыню, приподнялась на кушетке и осмотрелась. Увидев свою одежду на стуле, она мгновенно приняла решение. Перспектива дожидаться утра и дожидаться «копа» с мешком вопросов её не устраивала. И тогда, превозмогая слабость, она встала, подошла к стулу и стала быстро одеваться…

Тихо хлопнула входная дверь. Ирина встрепенулась и отвлеклась от своих воспоминаний. Поняв, что пришла мама, она быстро зарылась с головой под одеяло.

Сразу из прихожей мама прошла в её комнату и остановилась у кровати. Она была одного роста с Ириной, со схожими чертами лица. Длинные, светлые, как у дочери, волосы прихвачены с одной стороны заколкой. В свои сорок пять лет женщина выглядела на тридцать. На ее хмуром лице было написано, что она настроена на серьёзный разговор с провинившейся дочерью. В строгом чёрном костюме, подтянутая и строгая, мама решительным движением сдёрнула с Ирины одеяло и вопросительно посмотрела на дочь.

– Творение Пикассо, а не дочь, – сказала она, рассматривая её. – Ты будто только что с чемпионата мира по кикбоксингу вернулась, доченька, где билась за титул чемпиона мира не с одним, а с десятком противников сразу.

Сгорая от стыда и ожидая длительную воспитательную беседу, Ирина закрыла голову подушкой, давая понять, что не желает слушать язвительных реплик.

– О-о-ох, у всех дети как дети, а ты… – вздохнула мама, присаживаясь на стул рядом с кроватью. – В кого же ты у меня уродилась, бедовая такая?

– Если не в тебя, то не знаю в кого, – хмуро огрызнулась Ирина, убирая с лица подушку. – Может быть, в того, от кого ты меня родила?

– Да, наверное, – хмыкнула мама. – Тот негодяй тоже был авантюристом, как и ты, доченька.

Выслушав её, Ирина закусила губу, а мама после непродолжительной паузы продолжила:

– Так, а на чём я остановилась? – поморщилась она, вспоминая.

– У всех дети как дети, а я у тебя бедовая, – напомнила Ирина.

– Вот именно, бедовая, – чеканя каждое слово, сказала мама. – У судьи Барыкиной дочка на скрипке играет, больших успехов добилась, у судьи Прокловой дочка в балете блистает, у судьи…

– У судьи Варенцовой доченька в бальных танцах преуспевает, – не дав ей закончить, сквасилась Ирина. – Я уже слышала о дочках твоих коллег не раз, мама. Тебя не остановишь, так ты до вечера рассказывать будешь, какие все они чудесные, успешные и правильные.

– Да, такие они! – повысила голос мама. – И им, коллегам моим, есть кем и чем гордиться. Хоть девочки моих коллег и не такие красавицы, как ты, но они готовятся к будущей жизни, а ты… В тебе только одно неоспоримое достоинство, что ты писаная красавица и всё. Вот скажи ты мне, дочка, как дальше жить собираешься? Ты же не девочка, а боец! Секции посещаешь такие, в которые большинство парней поступать не решаются. Я уже молчу, когда коллеги расхваливают своих дочерей. А что я могу сказать? То, что моя доченька стала чемпионкой на региональном первенстве кикбоксинга? Исколотила свою противницу так, что та потом месяц в больнице пролежала.

– Спорт есть спорт, ничего личного, – огрызнулась Ирина.

– А мотоспорт, в котором ты принимаешь самое активное участие? – поморщилась мама. – Ты тоже там станешь чемпионкой, я знаю, если прежде свою лебединую шейку не свернёшь.

– Ну вот, и до мотоклуба дело дошло, – поморщилась Ирина. – А мне мотоспорт тоже в кайф. Я офигеваю, когда на байке катаюсь.

– Да, наслышана, как ты катаешься, доченька. Ко мне дознаватель из полиции прямо с утра на приём приходил, – вздохнула мама. – Я час его слушала и дождаться не могла, когда он закончит. А он говорил и говорил, не умолкая. Он не только рассказывал, но и видео демонстрировал, как моя красавица улепётывала на бешеной скорости по городским улицам. На байке, от патрульных экипажей, везде, без исключения, грубо нарушая правила дорожного движения и создавая аварийные ситуации! А их было создано тобой не менее сотни, ты это знаешь?

– Нет, как-то не задумывалась над этим, – снова огрызнулась Ирина. – Нечего копам было за мной гоняться, вот я бы и соблюдала ПДД.

Мама осуждающе покачала головой.

– Нет, ни в какой мотоклуб ты больше ни ногой! – сказала она. – Ослушаешься и пойдёшь – горько пожалеешь.

– Мама, но почему ты так? – воскликнула возмущённо Ирина. – Ты почему хочешь мне запретить делать то, что мне нравится? Сама байк мне купила, а теперь…

У мамы вытянулось лицо.

– Я купила тебе байк? – изумилась она. – Да с чего ты это взяла, Ирина? Тот байк, который ты угнала из нашего гаража, затем вдребезги разбила, принадлежал не тебе, а сыну одной моей сотрудницы. Через неделю у него день рождения, и мы, сбросившись всем коллективом, купили ему в подарок этот мотоцикл.

– Чего-о-о? – изумилась Ирина. – Так в нашем гараже стоял чужой байк? А я думала, что ты его купила мне, вот и решила на нём прокатиться.

– Да, ты на нём «очень хорошо» прокатилась, – хмыкнула мама. – Хорошо хоть живой осталась, горе ты моё луковое. А байк мы для Ванечки Болотова купили. Он мальчик и он…

– Кому-у-у? – вскричала возмущённо Ирина. – Что вам плохого сделала его мамаша, раз вы, всем коллективом, решили убить её сына? Да этому тормозу велосипед доверять опасно. У него же зрение ноль! Вместо очков он телескопы носит. Его записали в клуб по чьему-то звонку, а он с какой стороны подходить к байку не знает. Месяц учили, потом доверили прокатиться, так он, пока проехал десять метров по ровной трассе, десять раз навернулся!

Выслушав её, мама смутилась.

– Подарить ему байк была не моя инициатива, – сказала она. – Просто я, до вручения подарка, разрешила поместить его в наш пустующий гараж, а ты… Что ж, придётся мне купить новый байк, благодаря тебе, дорогуша…

Погружённые в свои мысли, они молчали несколько минут, затем первой заговорила мама.

– Я в Челябинске, в командировке, была, когда мне позвонили из полиции и сообщили о твоих «художествах», – сказала она. – Вот и примчалась сюда с утра раннего. Думала, на тебе косточки целой не осталось, чадо моё бедовое!