Александр Чиненков – Западня для юного гения (страница 4)
Вадим опустил голову, и из глаз закапали слёзы.
– Знаю, знаю, тяжело тебе сейчас, – вздохнул сочувственно Малик. – Но не держи зла на меня, Вадик. Мы ведь собирались только поговорить с ним и… припугнуть немного. Теперь и мы в затруднении, не знаем, как быть дальше.
– И, что же делать теперь? – смахнув слёзы и с трудом проглотив подхвативший к горлу ком горечи, прошептал Вадим. – Как же я смогу объяснить смерть брата его друзьям и, в первую очередь, детям?
– А чего тут объяснять, – пожимая плечами, сказал Малик. – Мы его отвезли в больницу, а там сказали, что на улице возле ресторана подобрали. Здесь всё чисто, не подкопаешься. Детям найдёшь что сказать, а там… Займёшь место брата в его офисе и продолжим сотрудничество. Начатое дело придётся продолжать, согласен? Да и тебе большие деньги не помешают, я прав, Вадик?
Богословцев промолчал. Его сотрясало от беззвучных рыданий. В салоне зависла удручающая пауза.
– Всё, хватит рыдать, дорогой, – не выдержал, наконец, Малик. – Ты же мужчина, а брата твоего слезами не оживить.
– Это я, я во всём виноват, – всхлипнув, посетовал Вадим. – Если бы не я, то…
– Ша, я сказал достаточно, – чтобы воздействовать на него, повысил голос Малик. – Как дальше дела варганить, вот о чём думать надо, а не слёзы лить. Ты сейчас домой топай и о похоронах думай. А утром мне позвони. Какая помощь нужна будет, не стесняйся, проси. Мы теперь с тобой как братья и помогать друг другу обязаны. Если я не прав, то не стесняйся скажи?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«АБОРИГЕНЫ «ГОРОДКА ЧЕКИСТОВ»
1.
Покатав племянников по городским улицам, Вадим подвёз их к комплексу зданий на проспекте Ленина и, свернув на перекрёстке, остановил машину.
– Вот этот комплекс называется «городком чекистов», – указывая рукой на облезшие пятиэтажки, сообщил он. – Между прочим, памятник архитектуры федерального значения. Здесь четырнадцать корпусов, в которых располагаются четыреста сорок четыре квартиры.
– Знаю, не раз проезжал мимо, – вздохнул Кирилл.
– Хорошо, возможно, вы и бывали здесь, – не стал спорить Вадим. – Может быть, в краеведческий музей приезжали. А известно ли вам, племяннички, что этот городок – конструктивистский ансамбль в квартале проспекта Ленина и улиц Луначарского, Первомайской и Кузнечной?
– Известно, мы же в Екатеринбурге живём, – поморщился Кирилл. – Только не пойму, к чему ты клонишь, дядя?
– Так вот, – будто не услышав его, продолжил Вадим, – городок состоит из четырнадцати корпусов: восьми жилых и одиннадцатиэтажного общежития. Здесь имеются поликлиника, столовая, прачечная, ясли, дом культуры, магазины, общественная баня, парикмахерская, детский сад и клуб с концертным залом. Жилые корпуса городка выстроены пилой. Вместе строения образуют закрытый двор, доступ в который во времена СССР был ограничен.
– Послушай, дядя, для чего ты нам всё это говоришь? – заподозрив неладное, насупился Кирилл. – Ты для чего нас привёз сюда? Мы что, в одном из этих сараев жить будем?
– Вот именно, для этого я сюда вас и привёз, – улыбнулся Вадим. – Жизнь в коттедже даже для взрослых обременительна и затруднительна, а здесь… В двенадцатом корпусе жил ваш дедушка и его сыновья, то есть я и ваш папа… Здесь центр города, дома считаются элитными, и вы, кстати, рядом со мной будете. Я здесь недалеко живу.
Вадим провёз племянников по городку и остановил машину у корпуса номер двенадцать. Выйдя из машины, они вошли в подъезд и поднялись на третий этаж.
– Вот здесь вы будете жить, парни, – открыв дверь и пропуская в квартиру племянников, сказал Вадим. – Эти хоромы принадлежат только вам двоим при условии, что вы будете вести себя тихо, не беспокоить соседей, и они не будут строчить на вас жалобы.
– А если будут «строчить»? – переступая порог, сказал Кирилл, беря за руку брата и потянув его за собой. – Сам знаешь, дядя, что на соседей угодить трудно. Да мы и отвыкли жить с кем-то рядом вообще.
– Да, я понимаю, – кивнул Вадим. – Вы привыкли жить в коттедже, и квартира для вас что-то вроде сарая для живности.
– Нет, эту квартиру мы хорошо знаем, – сказал Кирилл, вращая туда-сюда головой. – Здесь когда-то жил наш дедушка. Папа привозил нас сюда пару раз и показывал.
– Здесь жили когда-то не только ваш дедушка, но и бабушка, – уточнил Вадим. – Теперь ты с Мариком будешь здесь жить. Этот «городок» – мечта многих горожан, но не всем по карману купить здесь жильё.
– Да не убалтывай ты меня, дядя, лучше скажи, как платить будешь, – ухмыльнулся Кирилл. – Эта квартира, как и всё имущество дедушки в Екатеринбурге, тоже принадлежала моему отцу по дедушкиному завещанию. Так почему ты перевёз нас сюда, когда мы могли бы и там проживать дальше?
Вадим замялся. Вопрос племянника смутил его.
– Понимаешь ли, вот какая штука, Кира, – заговорил он, соображая, как доходчивее объяснить мальчику причину переезда его и брата из коттеджа в квартиру. – Я здесь живу неподалёку и могу чаще навещать вас. А коттедж расположен далековато от центра, и я…
– И ты решил его продать, – не дав ему договорить, высказал свою догадку Кирилл. – А что, он дорого стоит, я уже навёл справки.
– Ты? Навёл справки? – удивился Вадим. – Но-о-о… Как это у тебя получилось?
– Проще простого, – пожимая плечами, ответил племянник. – В интернете увидел наш коттедж с предложением о продаже. И сумма там указана нехилая.
Вадим покраснел. Ему было очень хорошо известно, что его племянники уникальные дети. Старший, Кирилл, виртуозно владеет компьютером, а младший, Марк, вообще чудо природы. Он хотя и аутист, но…
– Послушай, а куда подевался Марк? – спросил он. – Твой брат случайно не вышел на улицу?
– Нет, не вышел, он выбирает для проживания комнату, – ответил Кирилл. – Марик выберет ту, которая ему понравится, и в ней поселится. Другую выберу я. А в третьей поселится Екатерина Матвеевна. И не смотри на меня таким кислым взглядом, дядя. Это моё условие, и его мы уже обговаривали.
Вадим пожал плечами.
– Что ж, так тому и быть, – сказал он с кислой миной на лице. – Только вот нужна ли эта старуха Марику? Он же вполне и без неё может обходиться.
– Да, он особенный мальчик, – усмехнулся Кирилл. – Но ему не обойтись без Екатерины Матвеевны. Она для него, да и для меня тоже как бабушка, и мы с Мариком её очень любим.
– Может быть, мы ему молодую тьюторшу найдём? – вздохнул Вадим и с надеждой посмотрел на племянника. – Может быть…
– Никого другого Марик к себе не подпустит, – с уверенностью ответил Кирилл. – Прежде, чем папа взял её на работу, несколько учителей приходили устраиваться. Но Марик «не одобрил» ни одной, а вот Екатерина Матвеевна нашла к нему подход сразу. Не забывай, дядя, Марик человек особенный и это не он к нам, а мы к нему должны подстраиваться.
– Ну что ж, вы тут обустраивайтесь, племянники, а мне на работу пора, – желая избежать очередных неудобных вопросов, поспешил к выходу Вадим. – Я вечером загляну, и…
– Вот вечером мы подробнее поговорим о папе и его смерти, – дрогнувшим голосом сказал Кирилл. – Что-то мне не верится, что умер он так внезапно, от сердечного приступа. Ты-то сам веришь, что папа умер от инфаркта, а не по какой-то другой причине, дядя?
Уже взявшись за дверную ручку, Вадим медленно обернулся и покачал головой.
– Долго ты ещё собираешься терзать мои нервы, Кира? – спросил он раздражённо. – Ты же знаешь, твоего папу нашли на улице, без сознания добрые люди и привезли в больницу. Да, они не довезли его, Денис скончался по дороге, но они сделали всё от них зависящее, чтобы спасти его! Скажи мне, Кира, чего тебе надо ещё? Тело вскрывали, установили причину смерти. Ты же сам читал заключение экспертов, племяш? Учитесь теперь жить без родителей, под моей опекой, до самого своего совершеннолетия!
– Ладно, иди куда собрался, – всхлипнув, смахнул тыльной стороной ладони с лица слёзы Кирилл. – Не забудь сегодня же привезти сюда Екатерину Матвеевну, и… Убери из интернета объявление о продаже нашего коттеджа, дядя-опекун. Считай, что я не согласен с его продажей и не соглашусь никогда.
***
В то время, когда мальчики выходили из машины, две девочки лет шестнадцати стояли на балконе третьего этажа и скучающими взглядами обозревали двор.
Высокая
Вторая девочка была невысокой, плотного телосложения, с ярко рыжими волосами и лицом, густо усеянным веснушками. Два верхних передних зуба девочки были заметно больше остальных, и короткая верхняя губа до конца не перекрывала их. Короткие ноги, пышные бёдра, полноту которых подчёркивала туго натянутая джинсовая юбка, круглое лицо, коричневые глаза.
– Смотри, Светка, – обратилась к ней высокая девочка, – к нашему подъезду тачка незнакомая подкатила. Я её раньше никогда здесь не наблюдала.
– Тоже мне, нашла тачку, – посмотрев вниз, ухмыльнулась толстуха. – Смотришь на «шкодяру» задрипанную, а крутую «феррари» видишь.