Александр Чиненков – Западня для юного гения (страница 3)

Вадим, выслушав брата, пожал плечами.

– В первую очередь их интересуют работы нашего отца, – продолжил он, даже не заметив своей оплошности. – А всё остальное они готовы забрать так, «до кучи». Отец, известный физик-ядерщик, умер. Он оставил нам с тобой всё своё имущество, а свои работы? Не забрал же он их с собой, брат?!

Брови Дениса поползли вверх.

– Ого, так вот что больше всего интересует твоих заказчиков! – процедил он сквозь зубы. – Их желание – это завладеть работами отца. Но почему они решили, что папины труды у меня, а не в институте Курчатова?

– Они точно не знают, где труды отца, – ответил Вадим. – Но допускают, что папины работы находятся там, откуда их самостоятельно достать невозможно. И они уверены, что от папы остались черновики и рукописи, за которые они готовы заплатить огромные деньги.

– Всё, заткнись, меня коробит от твоих слов, – взглянул на него исподлобья Денис. – Уясни сам и передай своим «правильным бизнесменам», что работ отца у меня нет ни в каком виде – ни черновиков, ни чистовиков. Даже если б они у меня и были, я никогда не продал бы их проходимцам, которые собираются использовать эти гениальные изобретения против человечества. Я ничего им не отдам, ни одной бумажки, даже из тех изобретений, рефератов и диссертаций, которые у меня есть. А ты… ты уходи от них, пока не поздно, брат, иначе…

– Всё, я тебя понял, Денис, давай сменим тему, – широко улыбнулся брату Вадим, мысленно проклиная его в душе за неуступчивость. – Я сейчас только загляну в туалет, и мы продолжим разговор, который начали в самом начале встречи.

Войдя в туалет и убедившись, что в нём больше никого нет, Вадим позвонил Малику.

– Ничего у меня не получилось, – сказал он. – Брат оказался крепче скалы и даже слышать ничего не хочет о вашем предложении.

– Не хочет, а придётся, – вздохнул Малик. – А ты не заморачивайся, Вадик. Закончите встречу – ступай домой. А я позвоню тебе потом и заплачу столько, сколько ты заработал.

Братья вышли из ресторана, как только метрдотель объявил о закрытии заведения. Они медленно брели по улице, продолжая разговаривать о том, как хорошо было жить в Советском Союзе. Расстались они по обоюдному удовольствию на перекрёстке.

Денис остановил такси и уехал, а Вадим шёл по тротуару и думал, правильно ли он поступает, предавая брата и тем самым открывая себе путь для новой, обеспеченной жизни. Увидев пустую скамью, он присел на неё. Вадим не знал, сколько времени провёл в ожидании звонка Малика, но тот так и не позвонил.

Тогда он остановил такси, и водитель отвёз его домой. По пути Вадим купил водки и закуски, чтобы скоротать вечер и ночь, раздумывая о своей дальнейшей судьбе.

***

О том, что Денис «исчез», Вадим узнал через день после встречи с ним в ресторане. Сначала ему позвонила Нонна и, волнуясь, сообщила, что «босс» второй день не появляется на работе, на телефонные звонки не отвечает и сам не звонит. Секретарша также сообщила, что очень расстроена и не знает, позвонить ли ей в полицию или нет.

– Подожди, может, он ещё объявится, – чувствуя, как сжимаются внутренности, посоветовал Вадим. – В полиции только после трёхдневного отсутствия заявления принимают.

Кое-как убедив встревоженную девушку, Вадим перевёл дух и вдруг… Он был вынужден ответить на новый звонок – от племянника, старшего сына Дениса Кирилла.

– Дядя Вадим, – заговорил взволнованно мальчик, – ты не знаешь, где может быть папа? Его нет уже второй день, и это нас с Мариком очень беспокоит.

– А почему ты интересуешься про отца у меня? – с замирающим сердцем поинтересовался Вадим. – Тебе уже шестнадцать лет, и ты взрослый парень, Кира. А твой брат и вовсе аутист. Насколько мне известно, он отрешён от окружающей действительности и его ничего не беспокоит.

– Ты плохо знаешь меня и моего брата, дядя! – повышая голос, заговорил Кирилл. – Да, мне шестнадцать лет и это не говорит о том, что беспокойство за папу для меня что-то унизительное и постыдное. Марику четырнадцать, и он аутист, но и это не говорит о том, что он сумасшедший и живёт в каком-то другом мире! Он всё понимает, чувствует, и его очень беспокоит отсутствие папы!

– Всё, всё, успокойся, племяш, – услышав, что голос мальчика задрожал от возмущения, решил сгладить «накал страстей» Вадим. – Я имел в виду, что вы парни взрослые и должны понимать отца правильно. Уже два года минуло, как умерла ваша мама, а ваш отец ещё не стар, ему всего лишь сорок шесть лет. И он вполне мог…

– Мог, – перебил его Кирилл, – но не сделал того, на что ты намекаешь, дядя. За всё время, которое он отсутствует, если бы с ним было всё в порядке, он уже позвонил бы мне раз пятьсот. Но он не звонит. Секретарша Нонна, с которой у него любовный роман, тоже о нём ничего не знает. Он и ей ни разу не позвонил.

Слушая племянника, Вадим понял, что мальчик действительно уже повзрослел и, видимо, очень хорошо осведомлён об отце. И, решив не настраивать его против себя, вкрадчиво заговорил:

– Хорошо, что ты хочешь от меня, племяш? Ты же знаешь, в каких мы с твоим отцом отношениях. И почему ты считаешь, что я могу знать, где он?

– Потому, что позавчера ты пригласил его в ресторан, дядя, – блеснул своей осведомлённостью Кирилл. – Он ушёл к тебе на встречу, и больше я его не видел. Теперь скажи, как считаешь, должен ли я был позвонить тебе, чтобы поинтересоваться о папе или нет?

– Да, ты правильно сделал, что позвонил, племяш, – вздохнул и поморщился Вадим. – Только порадовать тебя или успокоить я не могу. Мы посидели с твоим отцом до закрытия ресторана, вышли на улицу, распрощались и разошлись. Он сел в такси и уехал. Я сделал то же самое, минутой позже него.

– Тогда что мне делать, дядя? – прокричал растерянно Кирилл. – Я собираюсь обратиться с заявлением в полицию о розыске папы. Как ты считаешь, у меня примут такое заявление или отфутболят к тебе?

– Точно не знаю, – закрывая глаза, ответил Вадим. – Не было нужды интересоваться этим. Но одно я знаю точно: такие заявления принимаются по истечении трёх суток отсутствия человека. Давай поступим так, Кирилл: подождём, когда истечет положенный срок и, если за это время отец не вернётся или как-то не даст знать о себе, мы с тобой оба идём в полицию и подаём заявление. Годится?

– Что ж, давай так и поступим, дядя, – с трудом согласился племянник. – Я всё-таки надеюсь, что с папой ничего страшного не случилось.

– Ты надеешься, а я в этом уверен, – солгал Вадим. – Если появятся какие-то новости, я дам тебе знать телефонным звонком, Кирилл. И буду очень признателен, если ты сделаешь то же самое.

***

Малик позвонил поздно вечером. Вадим сразу же ответил ему взволнованным «алло».

– Я рад тебя слышать, дорогой, – заговорил Малик вкрадчиво. – Вай, сколько горечи и печали в твоём голосе, Вадик? Может, ты болен?

– Да, я болен, я с ума схожу! – воскликнул истерично Вадим. – Где мой брат? Что с ним? Меня уже одолели звонками его дети, друзья и знакомые! А я названиваю тебе весь день, а ты…

– Сколько вопросов за один раз, – ухмыльнулся Малик. – Давай поступим так, Вадик, ты сейчас выходишь на улицу, садишься ко мне в машину, и мы спокойно разговариваем, дорогой. Только свою мобилу оставь, пожалуйста, дома. Мы должны поговорить так, чтобы быть уверенными, что нас не подслушают. Не знаю, правда или нет, но, говорят, американцы научились заставлять шпионить за хозяевами их смартфоны, телефоны, компьютеры… А если они умеют это делать, значит и россияне от них не отстали.

– Ты что, допускаешь возможность, что нас могут подслушать? – ужаснулся Вадим.

– Выходи, моя машина у подъезда, – сказал Малик. – Я приехал к тебе не случайно. Нам есть о чём поговорить.

Несколько минут спустя Вадим уже сидел на пассажирском сиденье рядом с Маликом. Наступившие сумерки не позволяли его рассмотреть, но Богословцев и так хорошо знал, как он выглядит.

Красивый, атлетического телосложения мужчина, с пышными усами и короткой чёрной бородой… Большие, широко открытые лукавые глаза зачаровывали собеседника и располагали к доверию, которым Малик впоследствии бесцеремонно злоупотреблял. Вкрадчивым голосом он говорил о порядочности, справедливости и об исламе как о главенствующей религии, убеждая собеседников в том, что исламские террористы – мученики, которых вынудили взяться за оружие, чтобы противостоять злу. Свою жизнь он расписывал как упорную борьбу и всё преподносил так, словно был рождён только для этой «великой цели».

– Ну, чего молчишь, спрашивай, дорогой? – коснувшись руки Вадима, заговорил «доверительно» Малик. – Вижу, не в себе ты, и знаю от чего. Ты беспокоишься о своём брате?

– Да, о нём, – дрогнувшим голосом ответил Вадим. – Мне уже два дня звонят, Дениса разыскивают. Дети, партнёры… Только ты не звонил, это я тебе названивал.

– А нечего мне сказать тебе было, вот я и не отвечал на твои звонки, – вздохнул Малик. – Нет у тебя больше брата, дорогой, умер он.

– Что-о-о? – прошептал поражённый новостью Вадим. – То есть как умер? Так ты же обещал…

– Обещал, но не смог сдержать своего обещания, – пожимая плечами, сказал Малик. – Мы схватили твоего брата, запихнули в машину и увезли в укромное место, чтобы поговорить с ним. Но, аллах свидетель, случилось непредвиденное. Твой брат умер в машине. На вид он был таким здоровым и цветущим, а сердце… Мы даже пальцем его не тронули, а он умер от сердечного приступа.