Александр Чиненков – Западня для юного гения (страница 10)

– И что самое удивительное – он не просто читает эти книги, он разбирается в том, что в них написано, – добавил Кирилл.

– Надеюсь, вы меня не разыгрываете? – с большим сомнением посмотрела на них директриса. – Хотя… Раньше полагали, что активность мозга аутистов ограничена, но оказалось, что наоборот: при аутизме мозг гиперактивен и умеет обрабатывать информацию быстрее, чем мозг «обычных» людей. Поэтому аутиков часто называют гениальными: действительно, среди них много талантливых людей. Талантливых настолько, что можно назвать эти таланты сверхспособностями.

– Из всего, что вы сказали, я мало что понял, – пожимая плечами, сказал Кирилл. – Но то, что проделывает Марик, пугает меня. Он не знает ни одной детской сказки, напрочь отказывается читать что-то другое, кроме научной литературы, и… Мне кажется, что если он не остановится, то изобретёт что-то ужасное, пострашнее ядерной бомбы.

Директриса, под влиянием его слов, сжала виски ладонями. Она была в шоке и не знала, что сказать. Наконец, над чем-то поразмыслив, женщина заговорила:

– А ваш папа, Денис Семёнович, не показывал Марика учёным? Обычно аутисты, обладая феноменальной памятью, могут читать и запоминать прочитанное, но не вникая в смысл написанного. Может быть, Марик…

– Нет, не может, – поняв, что она имеет в виду, продолжил Кирилл. – Я же уже сказал, что Марик не только отлично всё запоминает, но и понимает смысл прочитанного. Я не раз замечал, что, прочитав какую-то научную книгу или работу, мой братик начинает просчитывать и сопоставлять прочитанное со своими умозаключениями. Или на бумаге или в ноутбуке он выписывает такие формулы, в которых я ровным счётом ничего не понимаю, и от этого волос встаёт дыбом.

– Я тоже предлагала Денису Семёновичу показать мальчика учёным, – вздохнула Екатерина Матвеевна. – Но он так резко возразил мне, что я больше никогда даже не заикалась об этом.

– Папа был категорически против выносить эту тайну из семьи, – продолжил после неё Кирилл. – Он говорил, что как только научные круги узнают о феномене Марка, сразу же поглотят его. А он не хотел, чтобы его младший сын стал, как он выражался, «подопытным кроликом».

– Тогда что же делать? – пожимая плечами, сказала директриса. – Трудно будет скрывать всё это. Когда-нибудь…

– Давайте поступим так, Анна Михайловна, – видя, что она в затруднении, снова заговорил Кирилл: – Пусть сейчас всё остаётся так, как есть. В данный момент Марик не представляет какой-то опасности ни для населения, ни для государства. Что будет дальше, увидим. А вам, Анна Михайловна, мы открыли очень важную семейную тайну, и вы, дайте нам слово, больше никому её не расскажете.

– Что ж, даю вам своё слово, – пожимая плечами, вздохнула директриса. – И ещё даю вам совет, что Марика надо учить не только работать своими феноменальными мозгами в области науки, но и… Надо учить его совмещать свои умственные «изыскания» с практикой. Может быть, этого как раз не хватает для его физического развития и…

В дверь постучали, и вошёл Вадим.

– Что-то вы долго заседаете, господа? – сказал он. – Смею напомнить, что у меня ещё есть другие дела и, в первую очередь, моя работа.

– Да-да, вы правы, Вадим Семёнович, – увидев его, засуетилась директриса. – Будем считать, что наш разговор на этом закончен, и я буду ждать Марика в понедельник, среду и пятницу каждой недели. Программа нашей реабилитации значительно обогатилась и расширилась. И она во всём своём обновлённом великолепии будет очень полезной для развития Марика, вот увидите!

4.

На следующее утро, второго сентября, дядя привёз Кирилла в гимназию и завёл в кабинет директора.

– Пётр Никифорович, вот мой племянник Кирилл Богословцев, – представил Кирилла Вадим. – Передаю с рук на руки для дальнейшего обучения.

– Милости прошу, милости прошу, – указал им на стулья директор. – Я уже ознакомился с вашими документами, юноша, и они произвели на меня довольно сильное впечатление.

– В каком это смысле? – насторожился Кирилл.

– О-о-о, да ты не беспокойся, юноша, – подмигнул ему директор. – Просто наша гимназия не рядовая средняя школа, а престижное учебное заведение. Принимаем мы в наши стены детей уважаемых родителей, и… Ладно, наши правила скоро сам узнаешь, и их надо будет неукоснительно выполнять. А сейчас…

Он позвал секретаршу, распорядился, чтобы она отвела Кирилла в класс, а затем, вернувшись, приготовила ему и его гостю кофе.

Сразу после перемены, когда прозвенел звонок, секретарша ввела Кирилла в класс. Дети встали из-за парт, приветствуя вошедших.

– Марина Самуиловна, – обратилась секретарша к учительнице, опрятной невысокой женщине лет сорока. – Этот мальчик Кирилл Богословцев. С сегодняшнего дня он ученик вашего класса.

Передав немного смущенного Кирилла учительнице, секретарша покинула класс. Марина Самуиловна вышла за ней следом.

– Нет, вы только гляньте, какого гуся к нам привели! – выкрикнул кто-то, и по кабинету прокатился осторожный смешок.

Кирилл, почувствовав в этом выкрике насмешку, замер. Окинув взглядом класс, он увидел улыбающиеся лица одноклассников, некоторые из которых гримасничали и показывали языки.

– А как он на нас смотрит, поглядите? Как барин на своих холопов!

– Нет, он не на барина, а на ковбоя штатовского похож! – уточнил выкриком ещё кто-то. – А на нас зыркает, как на индейцев краснокожих!

– Ему только широкого пояса не хватает, с кольтами по бокам!

– Коня и сапог со шпорами!

Стараясь держаться невозмутимо, как будто происходящее его не волнует, Кирилл прошёл по проходу к последней парте первого ряда и присел за неё.

– Эй, да он самоубийца, братцы? – закричал рыжий паренёк с веснушчатым лицом, обернувшись. – Только посмотрите, он место Ирен занял!

– Тебя забыл спросить, – буркнул Кирилл, вдруг остро почувствовав, что если будет продолжать молчать и никак не реагировать на оскорбительные выкрики, то с первого дня своей учёбы станет всеобщим посмешищем в классе.

– Эй, вы слышали, одноклассники! – рыжий обратился к остальным. – А «ковбой» на разборку напрашивается? Он тут что-то бормочет, от чего «кровь стынет в моих жилах»!

В следующее мгновение все мальчишки и девчонки, видимо, по заведенному в классе правилу вырвали из тетрадей по листочку, смяли их в комочки и бросили в Кирилла.

– Эй, чего это вы? – возмутился он. – Какого чёрта ко мне цепляетесь?

Ему никто не ответил, и провокационные действия прекратились, так как открылась дверь, и в класс вошла учительница. Строгим взглядом она обвела лица учеников, затем посмотрела на Кирилла, на бумажные комочки вокруг него и всё поняла.

– Пескарёв, встать! – крикнула учительница, посмотрев на вскочившего паренька. – Ты снова за своё взялся, Матвей?

– А чего сразу Пескарёв? – опуская глаза, промычал он. – Как что, так сразу я… А кроме меня, в классе больше никого нету?

– Класс полон, Пескарёв, – свела недовольно к переносице брови учительница. – А ты у нас один такой, петушок задиристый.

– Не называйте меня так, Марина Самуиловна, – покраснел паренёк. – Петушок слово оскорбительное.

– Ладно, садись, Пескарёв, – вздохнула учительница и снова обвела учеников «недобрым» взглядом. – А теперь что скажу всех касается… Быстро встали, собрали бумажки и выбросили их в корзинку, которая стоит в углу. И давайте не будем друг друга нервировать в самом начале учебного года…

Сидя за партой, Кирилл не слушал, что она говорила. Он только понял, что идёт урок истории, и переключился на то, как и почему его недружелюбно встретили ребята в классе. Как он ни старался, так и не мог вспомнить, чтобы в классе, в котором он учился в другой гимназии, так издевательски встречали новичков. И сегодня он решил держать ухо востро, с душевным трепетом дожидаясь перемены, на которой, возможно, он должен будет раз и навсегда положить конец готовящимся издёвкам и провокациям. Иначе может случиться непоправимое. Его могут унизить, а это самое худшее из зол, которые одноклассники могли на него обрушить.

Звонок прозвучал неожиданно. Учительница, взяв журнал, вышла, и в классе сразу же поднялся невообразимый шум. Не желая снова стать объектом издёвок и насмешек, Кирилл вышел в коридор. Но, как он и предвидел, одноклассники вовсе не собирались оставлять его в покое. Только он отошёл к окну, как возле него мгновенно образовалась толпа мальчишек во главе с Пескарёвым.

– Эй ты, ковбой! – встав перед ним, осклабился Пескарёв. – А ты чего такой мутный? Может быть, там, у себя, в другой гимназии, ты что-то и представлял из себя, но здесь такое не прокатит.

– Послушай ты, чего тебе надо? – начиная сердиться, огрызнулся Кирилл. – Мне как-то начхать на твоё мнение! И на ваши тоже наплевать, – оглядел он исподлобья мальчишек.

Толпа загудела, и было непонятно, это продолжение начатой ещё в классе травли или они действительно обиделись, и этим гулом выражали ему своё презрение. И вдруг…

К толпе присоединился ещё один паренёк. Тыча пальцем в Кирилла, он выкрикнул:

– Пацаны, я сейчас слышал, как Булка девчонкам рассказывала, что у этого ковбоя есть младший брат и он даун!

Все мальчишки, выслушав его, покатились от хохота.

От такого оскорбления младшего брата Кирилл изменился в лице. Он схватил левой рукой обидчика за ворот, резким рывком подтянул его к себе, а правой замахнулся для удара. Его противник был выше ростом, но, видя занесённый кулак, который вот-вот обрушится на его лицо, он даже не попытался вырваться. Он побледнел, весь затрепетал и быстро-быстро заморгал в ожидании удара глазами.