Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 17)

13.

Вечером, после ужина, бабушка вместе с Валеркой ушли в дом, а Вера с детьми осталась во дворе.

– Сынок, а Валера что, у бабушки ночевать собирается? – поинтересовалась мама.

– Да, – ответил, зевая, Дима, – его папа в Ростов по служебным делам уехал, мама на ночное дежурство ушла, вот он и решил у бабушки переночевать. Ему одному дома скучно.

– Тогда скажи мне, пожалуйста, почему вы ушли после завтрака и вернулись только к вечеру? – спросила мама, пытливо глядя Диме в глаза.

– Так мы с Валеркой гуляли по посёлку и не заметили, как время пролетело, – смутился и покраснел Дима.

– За то время, которое вы отсутствовали, посёлок Чертково можно было раз десять обойти, если не больше, – с упрёком высказалась мама и перевела взгляд на дочерей. – Ну? А вы чего уши развесили, сестрички-лисички? Собирайте со стола посуду и переносите её на кухню.

Она снова посмотрела на Диму.

– Расскажи мне маршрут вашей прогулки? – явно сердясь, сказала мама. – Бабушка мне сказала, что весь посёлок Чертково за один час не спеша обойти можно.

Дима стушевался. В голове сразу же всплыло обещание, данное Валерке «никому ни о чём не рассказывать», но и лгать маме он не мог.

– Да так, ходили туда-сюда по улицам посёлка, – нехотя заговорил Дима. – С некоторыми друзьями Валерка меня познакомил. А ещё он показал мне улицу Дружбы Народов.

– Мне твоя сегодняшняя прогулся не по душе, – хмуря брови, сказала мама. – Я могу понять Валеру, мальчик чересчур импульсивный и с трудом поддаётся воспитанию. Ну, а ты, сынок? Ты же курсант кадетского корпуса! Почему ты не убедил брата вернуться домой к обеденному столу, и… Я очень волновалась, сынок, очень…

Выслушав маму, Дима обиделся.

– Зачем ты мне всё это говоришь, мама? – поджав губы, спросил он. – Ты же прекрасно знаешь, что через два дня уедешь в Москву и будешь там учиться на курсах целый месяц. А я и сестрички останемся здесь, в Чертково.

– Да, так и будет, – нахмурилась мама, пытаясь понять, к чему клонит её сын. – Мы об этом говорили и не раз.

– Валерка хороший пацан, – продолжил Дима, – порядочный и честный. И мне интересно с ним общаться, если хочешь знать.

Слушая сына, Вера округлила глаза.

– Да? – сказала она. – А мне он таковым не показался. Да и бабушка говорила, что Валера сорви-голова.

– Да, он такой и не трус, – уважительно отозвался о двоюродном брате Дима. – Его все пацаны в посёлке уважают, даже те, кто возрастом старше.

– Ох-хо-хо-хо-хо, ты меня ещё больше пугаешь, Дима? – ужаснулась мама. – Я даже оставлять тебя боюсь в Чертково без присмотра на целый месяц.

– А нам скучно здесь, – посетовали подошедшие к столу сестрички. – Ничего нельзя, ничего не можно… Вечером носа со двора не высуни.

– А вы помолчите, девочки, – строго посмотрела на них Вера. – Скоро дочки тёти Аллы в Чертково приедут, и вам скучно не будет.

Она снова перевела взгляд на Диму:

– Ты должен пообещать мне, сынок, что за месяц, пока я буду находиться в Москве, ты будешь вести себя разумно.

– Разумно? Это как? – не понял Дима.

– Помогать бабушке по хозяйству, не гулять допоздна и… – она покосилась на дом и, понизив голос, закончила: – Главное, не попади под влияние сорванца Валеры и не ходи с ним туда, куда он тебя звать будет.

– Это как, мама? – удивился Дима. – Ты предлагаешь мне не отходить от бабушки и провести месяц, держась за её халат.

– Не смей так со мной разговаривать! – рассердилась мама. – Ты становишься невыносим. Вспомни, где учишься и где сейчас находишься. Или мне тебе напомнить? Ты этот месяц проведёшь в пограничной зоне! В Чертково ты можешь попасть в такую ситуацию, совершить такой поступок, за который тебя исключат из училища и тебе будет стыдно всю оставшуюся жизнь!

– Нет, такого недостойного поступка я не совершу, обещаю, – глядя маме в глаза, твёрдо пообещал Дима. – Я не сделаю ничего такого, за что ты и папа могли бы стыдиться меня, мама. И ещё…

На крыльцо выбежал Валерка, и он замолчал, чтобы их с мамой разговор не сделался «всеобщим» достоянием.

– Спим здесь, под навесом! – сказал мальчик, посмотрев на Диму. – Сейчас мы с тобой отставим стол в сторону, принесём из сарая большую железную кровать и… И всем спокойной ночи!

***

Кирилл Матвеевич Безбородько шёл в гости к Луке Григорьевичу Борзенко в превосходном настроении. Ни один страж порядка не попался им на глаза во время прогулки по поселковым улицам. Боевые товарищи обсуждали «дела минувшие», и эти воспоминания дарили не только радость, но навевали и лёгкую грусть.

Вечер наступил незаметно, и однополчане, довольные прогулкой, продолжая разговоры, добрались, наконец, до тихой окраинной улочки посёлка, на которой дома утопали в садах. Одна из хат, самая ухоженная, принадлежала Луке Григорьевичу.

– Ну вот, мы и пришли, – сказал Лука Григорьевич, пропуская во двор Безбородько. – Сейчас ты посмотришь, как я живу, может быть, и позавидуешь…

– Что-то в окнах света не видно? – сказал Кирилл Матвеевич, посмотрев на Борзенко.

– Фу, чёрт! – негодующе воскликнул Лука Григорьевич, ударив себя ладонью по лбу. – Заболтался с тобой, и начисто из головы вылетело, что электричество на нашей улочке уже третий день отсутствует.

– Да? А куда оно делось? – искренне удивился Кирилл Матвеевич.

– Провода со столбов срезали, – ответила ему вышедшая на крыльцо опрятная симпатичная женщина лет шестидесяти. Она посмотрела на мужа и укоризненно покачала головой. – Чем ты думал, Лука, приглашая гостя домой, да ещё в вечернее время?

– Да вот, как увидел Матвеевича, этот прискорбный факт из моей головы внезапно выветрился, – вздохнул, пожимая плечами, Лука Григорьевич и тут же представил другу супругу: – Знакомься, Кирилл, это моя жена, Надежда Павловна, самая для меня красивая и преданная женщина на всём свете!

– А я именно такой вас и представлял, – приветственно улыбнувшись, протянул к женщине обе руки Кирилл Матвеевич. – Сегодня Лука особенно много мне о вас рассказывал, что я…

– Он как всегда приукрасил, – улыбнулась явно польщенная женщина. – А вот как и чем вас кормить, я даже и не знаю. Холодильник пуст из-за отсутствия электричества, да и горилки в хате нет, уж не взыщите, мужчины.

– Да это не беда! – хохотнул Лука Григорьевич. – Я сейчас в кафе сгоняю, оно тут рядышком. И без электросвета мы вполне обойдёмся. Как когда-то в Афгане, в палатке, при свечах посидим.

– Что ж пойдём, сходим в кафе, – засобирался Кирилл Матвеевич. – Мы долго гуляли с тобой по поселковым улицам, дружище и ни в одно питейное заведение так и не зашли.

– А что, идём, – улыбнулся Лука Григорьевич. – Только «заведения» в Меловом так себе, товар скудный. И ещё…

– Идите и возвращайтесь скорей, – поторопила его жена. – А то… Я недавно в ларёк за хлебом ходила, а когда вернулась, мне показалось, что в моё отсутствие в хате кто-то побывал.

– Чего-о-о? – уставился на неё Лука Григорьевич. – Как ты определила, что в наш дом было совершено проникновение чужих? Может быть, украли что?

– Вот я как раз и пыталась это понять, – вздохнула Надежда Павловна. – А тут вы явились…

– Ладно, продолжай начатое, а мы пошли, – коснувшись локтем руки Безбородько, сказал Лука Григорьевич. – Минут через тридцать вернёмся. – Он посмотрел на небо и добавил: – Ещё засветло.

Миновав перекрёсток, они свернули на соседнюю улицу и, пройдя по ней около ста метров, остановились у новенького шлагбаума, служащего проходом на территорию, обнесенную колючей проволокой. Шлагбаум был открыт, а за ним, на территории, виднелись несколько больших грузовых машин с затянутыми брезентными покрывалами кузовами.

– Это что, какая-то автобаза? – вкрадчиво поинтересовался Кирилл Матвеевич. – Видно, принадлежит она не бедным людям?

– Понятия не имею, что это за «база» такая, – нахмурился Лука Григорьевич. – Этот участок всегда был пустынной окраиной посёлка, а вот недавно его обнесли колючей проволокой и установили шлагбаум. До сегодняшнего дня я здесь никаких машин не видел, а сейчас вижу и не верю своим глазам. Они будто из воздуха материализовались.

– Верь не верь, а машины вот они, не призрачные, я их отлично вижу, – вздохнул Кирилл Матвеевич. – Так что, долго мы ещё будем на них таращиться? Может, пойдём? Мы обещали твоей супруге вернуться быстро.

– Сейчас, обожди, – изучая взглядом «базу», сказал Лука Григорьевич. – Тебе не интересно, а меня любопытство гложет. Может быть, как-то удастся узнать, что это за таинственное «предприятие»?

Не успели они отойти в сторону от шлагбаума и встать за кустами, как с территории вышли двое мужчин в камуфляжной форме с шевронами националистического батальона «Айдар». Оказавшись за шлагбаумом на улице, «айдаровцы» обернулись и, вскинув в националистическом приветствии руки, попрощались с оставшимся на территории базы мужчиной:

– Слава Украине!

– Героям Слава!

– Чёрт бы их побрал, этих нациков, – презрительно высказался Лука Григорьевич и потянул Безбородько за руку за собой.

– Что с тобой, дружище? – спросил Кирилл Матвеевич, ступая за ним. – Ты идёшь так быстро, что я едва успеваю за тобой.

– Чем дальше мы отойдём отсюда, тем целее будем, – огрызнулся Лука Григорьевич, ускоряя шаг. – Если нацики увидят нас вблизи своей «базы» и, не дай бог, в чём-то заподозрят, наше будущее закончится сегодня, в нашем «нежном» пожилом возрасте.