Александр Чиненков – Мальчишки из разделенного города (страница 15)

Валерка и Мирон переглянулись.

– Сейчас у нас временное перемирие с «укропами», – ответил Валерка. – Большинство пацанов разъехались на каникулы.

– Но эту тишину придётся нарушить, – неожиданно заявил Мирон. – Вот подумываю собрать тех, кто остался в Чертково, и предложить срочную акцию.

– Эй, ты чего? – посмотрел на него Валерка. – Мы же никогда не нарушали перемирие. Так поступать, как ты предлагаешь, не по-пацански.

– Понимаю, но надо, – упёрся Мирон. – Но завтра, когда мы все соберёмся здесь, я собираюсь сказать, что «укропы» из Мелового считают себя вправе нарушать перемирие. И меня поддержат пацаны с МПСовской улицы.

– А что там? – насторожился Валерка. – Опять всё сначала?

– Вот завтра соберёмся, и всё узнаешь, – сердито огрызнулся Мирон. – Там нашим пацанам «укры» прохода не дают. Как наши из домов выходят, их хохлы камнями забрасывают и плюют на существующее перемирие.

– Постойте, пацаны, о чём вы? – не понимая, о чём речь, поинтересовался Дима. – Что такое МПСовская улица?

– Да есть тут у нас в Чертково улица такая, – с едва скрываемым раздражением ответил Валерка. – Эта часть посёлка, относящаяся к Украине, узенькая такая полоска. И находится она за железной дорогой.

– Всё, я, кажется, понял, о чём речь, – вспомнил Дима. – Твоя мама рассказывала моей, что территория там украинская, а дома российские. Туда даже неотложка проехать не может, надо через украинскую территорию проезжать.

– Да, наверное, – пожимая плечами, ответил Валерка и продолжил: – Люди, которые живут на той стороне железной дороги, могут попасть в основную часть Чертково или через железнодорожные пути, что запрещено, или топать по украинской территории, чтобы пройти через пограничные пункты пропуска.

– Ого? И как живут там российские люди? – в очередной раз удивился Дима.

– А вот так, – хмыкнул Мирон. – Неотложка к ним проехать не может, хоть помирать будут, и полицейские не придут, хоть убивать станут. Старикан там один скопытился, так хоронили его, четыре раза через границу туда-сюда переходя.

– Наши люди, там живущие, каждый день границу нарушают, переходя железку в Чертково и обратно, – хмуро подтвердил слова приятеля Валерка. – А что, им больше ничего не остаётся, как так поступать. Выходя из дома, эти люди сразу попадают на территорию Украины!

– Вот пацанов наших, чертковских, там живущих, «укропы» и забрасывают камнями, когда они выходят из дома, – вздохнул и сжал кулаки Мирон. – А с этим беспределом мириться нельзя, не жить же им безвылазно в своих квартирах, верно?

– Да-а-а, что-то делать надо, – согласился Валерка. – Завтра, на «совещании», я поддержу твоё предложение на акцию.

– И что делать собираетесь? – спросил Дима, которого глубоко тронуло бедственное положение пацанов с МПСовской улицы. – В обратную камнями отбиваться или…

– Я придумал кое-что, – сообщил в ответ Мирон. – Но скажу это всем завтра.

– Хорошо, пусть будет так, – согласился Валерка. – А теперь скажи, чего ты с матерью разлаялся и в штаб переехал?

Его вопрос застал Мирона врасплох. Не дожидаясь ответа, Валерка обратился с пояснениями к Диме:

– Хату Мирона пополам пересекает линия российско-украинской границы, – сказал он. – Но он считает себя россиянином и в своей хате живёт в комнате на российской стороне.

– А с чего мне себя украинцем считать? – скривив рот, ухмыльнулся Мирон язвительно. – Я даже в школу в Чертково ходил и все друзья у меня в Чертково.

– Тогда чего с матерью поругался? – не унимался Валерка.

– Квартирант наш новый достал меня, – заговорил Мирон. – Он так себя ведёт в нашей хате, будто не мы там хозяева, а он единолично.

– Тогда чего вы его взашей не выставите? – поморщился Дима. – Не нравится квартирант, значит, укажите ему на дверь?

– Сказать легко, а на что мы жить будем? – сузил глаза Мирон. – Если в Чертково работы не найти, то про Меловое и говорить нечего. А этот квартирант хорошо платит, вот мать с бабкой за него обеими руками и держатся.

– А кто он, квартирант ваш? – поинтересовался Валерка. – Откуда он появился в Меловом и почему попросился на квартиру именно к вам?

– Да кто его знает? – пожимая плечами, ответил Мирон. – Сам он ничего о себе не рассказывает, да и нам спрашивать как-то не в жилу. Живёт себе и живёт, гроши платит, вот и ладно.

Валерка как профессиональный следователь расспрашивал парня, пока тот не выдержал и запротестовал.

– Эй, чего ты до меня докопался? – спросил Мирон, начиная сердиться. – И не темни, а выражайся яснее, если конкретный ответ услышать хочешь.

– Не видел я тебя давно, вот вопросов и накопилось по самый верх, – смутился Валерка.

– Хорошо, – натянуто улыбнулся Мирон. – Теперь ответь на мои вопросы, а потом я снова на твои, идёт? Вот тогда наш мутный базар будем считать на равных. Или я не прав, пацаны?

12.

Кирилл Матвеевич Безбородько и Лука Григорьевич Борзенко встретились у моста как старые добрые приятели.

– Эгей, сколько же мы не виделись, Матвеевич? А ты всё такой же казак, будто время и не коснулось тебя.

– Да и ты не слишком-то состарился, хохол чубатый! – расплылся в широчайшей улыбке Кирилл Матвеевич. – Кажется, так называли мы тебя в Афгане?

– Именно так, Матвеевич! – хохотнул Борзенко. – Будто вчера это было.

– Тогда я капитаном был, а ты старлеем, – вспомнил Кирилл Матвеевич. – Но служили в одном, особом, отделе Советской армии!

– У-у-ух, как вспомню, так тоска берёт, – вздохнул Лука Григорьевич. – В одной большой и сильной стране жили не тужили. Скажи мне кто тогда, что Украина разойдётся с Россией, не только бы не поверил, но и морду бы тому расколошматил.

– Не думали, не гадали, а оно вон как получилось, – вздохнул и Кирилл Матвеевич. – За нас подумали, за нас решили, выпили в Беловежской пуще три старикана по соточке, а может быть, и не по одной и всё, российский и украинский народы перед фактом поставили, что не братья мы теперь, а всего лишь соседи.

– Э-э-эх, ладно соседями бы остались, но добрыми, – посетовал Лука Григорьевич. – А ведь чего из нас лепят, Матвеевич? Из кровных братьев смертельных врагов? Слушать тошно, чего по радио брешут дорвавшиеся до власти бандеровские выродки? А мы… Сидим, вздыхаем, но сделать ничего не можем. Будто всё, выдохлись настоящие сыны Украины, остались только пошлые продажные ублюдки.

– Ладно, ладно, ты потише, – беря его под руку, сказал Кирилл Матвеевич. – Ты только погляди вокруг, как на нас прохожие пялятся.

– Что ж, пойдём, прогуляемся, – ухмыльнулся Лука Григорьевич. – Нам, старым друзьям и сослуживцам-разведчикам, есть о чём поговорить.

Шагая плечом к плечу, они отошли от моста и снова остановились.

– А что, может быть, в кафе заглянем, дёрнем по соточке? – предложил Лука Григорьевич, указывая рукой на «забегаловку» у автостанции. – От выпитой рюмки и воспоминания другие, более яркие краски обретут?

– Нет, не спиртное распивать в кафешке я сюда пожаловал, а посёлком полюбоваться, – отказался Кирилл Матвеевич. – Я когда здесь был последний раз? Лет пять назад, если не больше. Последнее время посёлком вашим только издали, из-за железной дороги, любовался. Вот автостанция, например…

– А что автостанция? – не понял Лука Григорьевич. – Она как стояла тут у моста, так и стоит, никуда не делась.

– Автостанция вижу, стоит, только автобусов на ней я не вижу, – беря боевого друга за руку, продолжил движение Кирилл Матвеевич. – Да и базарчик с ней рядом уменьшился. Сидят торговки с унылыми лицами, а товар у них никто покупать не спешит.

– Сейчас покупатели у нас на вес золота, – вздохнул Лука Григорьевич. – А торговки… Они приходят сюда не продать что-то, а по привычке. Раньше из Чертково много покупателей приходили, и торговля шла бойко, а теперь россиян к нам не пускают, вот и… – он замолчал и выразительно развёл руками.

Несколько минут они шли молча, но пройдя пару десятков шагов, Борзенко повернул голову в сторону Безбородько и, прищурившись, спросил:

– Скажи, Матвеевич, а как ты меня нашёл? Как узнал, что я здесь, в Меловом?

– Нет ничего проще, Григорьевич, – глядя вперёд, ответил Кирилл Матвеевич. – Я всегда помнил, что в горах Афгана ты меня в гости к себе зазывал. Вот и решил узнать, действует ли сейчас твоё приглашение?

– Действует, не сомневайся, – кивнул Лука Григорьевич. – Давно это было, но своей актуальности моё предложение не утеряло.

– Да-а-а, это было давно, – посмотрел на него Кирилл Матвеевич, – но для меня будто вчера. С каждым годом время бежит всё быстрее и быстрее, старость приближается стремительно, но бывают ещё такие моменты, когда…

– Стоп, не гони! – остановился Борзенко и остановил Безбородько, развернув его лицом к себе. – Давай договоримся так, Матвеевич: ты не темни и выкладывай начистоту, с чем пожаловал. Только предупреждаю сразу, хоть я и ненавижу всей душой режим, воцарившийся в Украине, но против своей страны шпионить не буду!

Нахмурив лоб, Кирилл Матвеевич посмотрел в широко раскрытые, полные вопроса глаза старого друга.

– А почему ты решил, что я вербовать тебя явился, а не просто повидаться с сослуживцем? – спросил он. – Я пенсионер, ты тоже, и наша работа уже осталась в далёком прошлом.

– Да, я пенсионер и давно отошёл от служебных дел, но из ума ещё не выжил, – хмуря лоб, сказал Лука Григорьевич. – Разведчиков, как нам обоим известно, бывших не бывает. Если бы мы сейчас жили в одном государстве, то я бы поверил, что ты заглянул в Меловое, чтобы просто повидаться со мной. Но сейчас, когда мы проживаем в разных государствах, тем более враждующих друг с другом…