Александр Чичулин – Громкость жизни (страница 2)
– Маркуха! Ты че, уснул? Вечеринка же стартанула! Там народ, девчонки, бухло! Вылезай из берлоги, а то протухнешь в своем философском соку!
Марк замер. Тишина кокона дала трещину. Где-то глубоко внутри, рядом с коробкой из-под кроссовок, екнуло что-то маленькое и беззащитное. Предчувствие. Предчувствие шума, фальшивых улыбок, необходимости
Он глубоко вздохнул, звук выдоха слился с шипением Lo-fi.
Его пальцы инстинктивно потянулись к коробке под столом – последнему убежищу. Но надо было идти. Хотя бы ненадолго. Хотя бы чтобы потом было что деконструировать в своем коконе.
Он снял наушники. Тишина исчезла. Ее мгновенно заполнил давящий техно-бум из гостиной и гул чужих голосов.
Мост был пройден. Берлога оставалась позади. Впереди был только грохочущий ад "Фальстарта", где его ждал угол тишины, наушники и коробка из-под кроссовок, мысленно прижатая к груди как талисман против общего безумия.
Стук в дверь
Стук повторился. Не просто три удара – теперь это был настоящий техно-ритм нетерпения:
– Маркуха! Ты че, в натуре, уснул? Или уже в нирвану улетел? – Голос Ильи прорвался сквозь щель под дверью, громкий, как реклама в тиктоке посреди ночи. – Народ тут как на дрожжах поднимается! Девчонки спрашивают, где наш таинственный философ! Бухло ледяное! Вылазь из своей берлоги, а то реально протухнешь в этом… своем философском рассоле!
Марк не ответил. Он физически ощутил, как его кокон – этот теплый, пыльный саркофаг из книг, чашек и невысказанных мыслей – дал трещину. Звук не просто проник в комнату; он вдавился в тишину, как сапог в снег. Ком в горле. Ладони чуть влажные. Знакомое чувство – как перед устным экзаменом по предмету, который ты прогулял. Только тут экзаменатор – весь мир Ильи: шумный, требовательный, поверхностный.
Он потянулся к коробке из-под кроссовок под столом. Шершавый картон под пальцами – якорь. Последний жест к своему «гениальному мусору», последнее прикосновение к безопасному тлену. «
– Эй, Марк! – Голос Ильи стал резче, с металлическим оттенком фальшивого веселья. – Если через минуту не выйдешь, я этот замок вышибу! У меня тут гости из топового блога – им контент нужен! Ты же не хочешь прославиться как чудило-затворник? #лайфстайлпровал!
Угроза "контента". Это было уже слишком. Марк представил себя на фоне диско-шара и неона – бледного, помятого, с глазами оленя перед фарами грузовика – в каком-нибудь подкасте про «странных типов поколения Z». Хештег #лайфстайлпровал горел в его мозгу неоновым позором. Страх оценки перевесил страх действия. Всего на грамм, но этого хватило.
Он снял наушники.
Тишина комнаты не исчезла – ее разорвали.
Как бумагу.
Мощный техно-бит из гостиной, смех (искусственный? настоящий?), звон бокалов, гул голосов – все это ворвалось в уши, в мозг, в грудную клетку, как волна ледяной воды. Физическая боль от децибел. Его Lo-fi был детским свистком против цунами.
Марк встал. Колени слегка подкашивались, будто он только что вышел из самолета после долгого перелета в никуда. Он не посмотрел в зеркало – знал, что увидит: мешки под глазами интеллектуала, майку с полустертым "Radiohead", позу "пожалуйста, не замечайте меня". Идеальный кадр для сторис Ильи.
Он сделал шаг к двери. Потом еще один. Пол под ногами казался зыбким, как будто его кокон был не комнатой, а тонущей подводной лодкой, а он – последним, кто вылезает через люк в океан безумия. Рука сама потянулась к дверной ручке (хром, холодный, чужой).
Перед тем как повернуть ее, он бросил последний взгляд на коробку под столом.
Дверь открылась.
Стена звука ударила в лицо.
Свет неона резанул глаза.
Запах алкоголя, духов и пота.
Илья, сияющий, как новая айфонная камера, схватил его за плечо:
– Вот он, наш мыслитель! Заждались! Вася, глянь, живой! Небось, новую теорию заговора против веселья выстраивал?
Марк попытался улыбнуться. Получилось что-то среднее между гримасой боли и нервным тиком. Его втянули в грохочущий поток. Берлога осталась позади. Впереди был только давящий хаос "Фальстарта", где его ждал единственный спасительный островок – дальний угол дивана, наушники в кармане куртки, и мысленный образ коробки из-под кроссовок, маячившей в сознании как Ноев ковчег в этом цифровом потопе. Мост был пройден. Обратной дороги не было.
Угол тишины в аду шума
Илья втянул его в гостиную, как мусор в пылесос на максимальной тяге. Стена звука обрушилась окончательно: не просто техно-бит из колонок, а физиологический дискомфорт. Бас гудел в костях, высокие частоты резали слух, как тупое стекло. Воздух был густым от дешевого парфюма, пота и чего-то сладковато-тлетворного – запах искусственного веселья. Неоновые ленты (синяя, розовая – как вакханалия для подростков) бросали ядовитые блики на лица. Диско-шар, купленный Ильей для "атмосферы", вращался с тоскливой бесполезностью, рассылая пятна света по потолку – гигантский клубень в космической пустоте.
Марк почувствовал себя мухой в янтаре этого шума. Его сразу отделили от Ильи – тот уже несся к стойке с криком: "Кому текилы? Держим марку, ребята!". Марк замер, сканируя пространство на предмет убежища. Угол. Нужен был самый дальний угол. Тот, где тень была гуще, а свет неона – слабее.
Он двинулся вдоль стены, стараясь слиться с обоями (серые, с абстрактным узором – "стильно", как говорил Илья). Гости были карикатурами на самих себя:
Парни в oversize худи с капюшонами на головах (жарко же!), трясли воображаемыми микрофонами под техно, словно читали рэп церебрального паралича.
Девушки в блестящих топах (мороз за окном -25°C, но кто считает?), кривлялись в селфи-режиме, делая утиные губки и глаза "котейки". "Вау! Красота!" – слышалось то тут, то там, с фальшью в три этажа.
Кто-то орал что-то про "украинский нацизм" – видимо, пытался быть "политически глубоким" на фоне диско-шара.
Другой тыкал пальцем в экран смартфона, лихорадочно листая ленту прямо посреди танцпола – цифровая шизофрения в чистом виде.
Он нашел свой угол. Узкий просвет между огромным (и явно ненужным) фикусом и книжной полкой Ильи (которая была декором: том Ницше рядом с "Sapiens" Юваля Харари и комиксом "Человек-паук" – классический набор для понтов). Марк буквально втиснулся туда, спиной к стене. Достал наушники из кармана. Его пальцы дрожали, когда он включил свой Lo-fi. Знакомое шипение, мерный бит… Стена. Хлипкая, но своя. Он закрыл глаза, делая вид, что "в моменте". На самом деле он видел только коробку из-под кроссовок под своим столом. Ее шершавый картон. Ее немой укор. Ее безопасный мрак.
Но ад нашел его сам. Через щель в наушниках (шумоподача Sony была хороша, но не идеальна) прорвался пронзительный, как сирена, голос:
– Марк! Ну наконец-то!
Аня. Она стояла перед ним, сияя натянутой улыбкой и ярко-розовым платьем, которое резало глаза хуже неона. В руке – два стакана с чем-то мутно-зеленым. Она уже протягивала один ему, вторым энергично жестикулируя.
– Хватит киснуть в углу! Ты как в берлоге! Иди потанцуй! – Она сделала шаг ближе, нарушая его воздушный пузырь. Запах ее духов (сладкие, дешевые) смешался с общим смрадом. – Смотри, Ленка свободна! Она классная, с филфака! Познакомлю?
И тут она совершила непростительное.
Она сняла с него наушник.
Один.
Правый.
Физическое вторжение.
Звуковой удар. Техно, смех, крик какой-то девушки ("Ой, блин, пролила!") – все это ворвалось прямо в ухо, в мозг. Его Lo-fi шипел жалко в левом наушнике, пытаясь противостоять хаосу.
– Отстань, Ань, – выдавил он, голос прозвучал хрипло, глуше, чем он ожидал. – Мне норм. Я… в процессе.
Он попытался отвести взгляд, но успел заметить, как ее сияние померкло. На смену ему пришла обиженная растерянность, мгновенно сменившаяся привычной маской "решателя проблем".
– Какой процесс?! – затараторила она, не отступая. – Ты же тут как инопланетянин! Иди, познакомься, развейся! Ленка реально…
Марк не слушал. Его взгляд упал на стакан, который она сунула ему в руку. Липкий, холодный. Что-то зеленое. Мохито? Яд? Символ всего этого ада? Он поставил его на полку рядом с Ницше. Пузырьки давно осели. Мертвая газировка. Как его надежды на тишину.