Александр Чернов – Заказчица (страница 3)

Пока ждал хозяйку дома, ощупал оттоманку. Она была полумягкой и так и манила прилечь на нее полубоком, опершись верхней частью тела на спинку, поставить на журнальный столик бокал хорошего вина, включить вон тот телевизор, что висит на стене, и посмотреть какой-нибудь хороший фильм.

Наконец открылась богато оформленная дверь с правой стороны зала, где несколькими минутами ранее исчез Алексей, и появились сын с матерью. Я почувствовал себя неловко от мыслей о том, что в доме Царапкиных царит культ матери, которая строит всех по линеечке, требуя от всех домочадцев уважения, поклонения и почета, ибо Наталия Владиславовна была инвалидом и ей действительно требовались внимание и помощь. Алексей ввез инвалидное кресло, в котором сидела средней полноты женщина лет семидесяти, одетая в брючный костюм синего цвета и белую блузку. Очевидно, у женщины были больные ноги, поскольку даже брюки не скрывали то, что ноги ниже коленей были неестественно распухшими. По причине больных ног Царапкина, очевидно, и разъезжала на инвалидной коляске. Глядя на хозяйку дома я впервые в жизни понял, что значит определение «лошадиное лицо». Оно у хозяйки дома было неимоверно вытянутое книзу, с мощной челюстью, длинным носом, большими глазами, крупными зубами и подвижными толстыми губами. Но Царапкина напоминала, если можно так сказать, не простую лошадь, а «праздничную». Такое впечатление создавалось благодаря тому, что у пожилой женщины были вьющиеся длинные до плеч волосы, придававшие ей игривый вид. Не хватало в волосах цветка и лент. Ну и колокольчика, и тогда одна из пристяжных в русской тройке, опять же на русской свадьбе готова. Да простит меня Бог за то, что я прикалываюсь над больной женщиной.

Алексей подвез кресло поближе ко мне, я как воспитанный человек поднялся и принял перед хозяйкой дома почтительную позу.

– Добрый день, Игорь Степанович! – с покровительственными нотками в голосе проговорила Царапкина. – Рада вас видеть в своем доме.

– Еще раз здравствуйте, Наталия Владиславовна, – я на мгновение прижал подбородок к груди и поднял голову. Наверное, именно так, выражая свое почтение к собеседнику делали царские офицеры.

– Садитесь, садитесь, – предложили хозяйка дворца-замка. – Разговор будет долгим.

Я вновь сел, выпрямив спину, как изваяние, всем своим видом выражая готовность внимательно выслушать своего будущего работодателя.

– Дело в том, Игорь Степанович, – сказала Царапкина, сложив на коленях руки в кольцах и перстнях, – что два дня назад в четверг убили моего старшего сына Ивана Царапкина. Я бы хотела, чтобы вы нашли убийцу.

Пожилая женщина выжидательно уставилась на меня, очевидно, рассчитывая, что я возрадуюсь такому предложению и тотчас его приму. Но не тут-то было.

– Извините, Наталия Владиславовна, а что разве полиция или прокуратура не занимается расследованием убийства вашего сына? – спросил я в свою очередь, выжидательно уставившись на хозяйку дворца-замка.

Она покачала своей «веселенькой» в кудряшках головой.

– Извините, я не совсем точно выразилась. Преступление раскрыто, в нем ничего загадочного и нет. Преступник известен, но он сбежал с места преступления, и я хотела бы, чтобы вы нашли его.

– И все-таки, разве полиция не занимается поисками убийцы? – продолжал настаивать я на своем вопросе.

На лошадином лице моей визави на несколько мгновений отразилась задумчивость, очевидно, пожилая женщина формулировала ответ, затем она, подбирая слова, как обычно говорят на деликатную тему, заговорила:

– Видите ли, Игорь Степанович, с начальником местного отделения полиции господином Ильиным Евгением Михайловичем у меня не сложились отношения. Пару лет назад у нас с ним была тяжба по поводу бизнеса моего покойного мужа. С тех пор он на дух не переносит мою семью и, думаю, даже рад тому, что в семье Царапкиных произошла трагедия. Поэтому он вряд ли будет рыть носом землю, чтобы его сотрудники поймали убийцу. А то может и препятствовать его поиску. И уж конечно же держит и будет держать информацию об этом убийстве от меня в секрете… Так вот, я бы хотела, чтобы вы нашли сбежавшего преступника и выяснили в частном порядке обстоятельства, при которых был убит мой сын, за что он был убит и предоставили мне отчет о расследовании в ближайшее время. За эту работу я вам заплачу, скажем, тысяч триста. Вас устраивает такая сумма?

В ожидании ответа Царапкина застыла словно изваяние, глядя на меня стеклянными глазами.

Сумма меня устраивала, но не совсем.

– Плюс расходы, Наталия Владиславовна, которые непременно возникнут в ходе расследования обстоятельств гибели вашего сына и поисков преступника, – я слегка растянул уголки губ, выдавая подобие вежливой улыбки, ибо улыбаться во весь рот, учитывая трагический повод, по которому мы встретились с хозяйкой дома, было неуместным.

Царапкина торговаться не стала – вот что значит щедрая душа богатого человека, для которого триста тысяч и дополнительные расходы, которые могут возникнуть при расследовании, копейки.

– Конечно, Игорь Степанович, я оплачу все ваши расходы, которые у вас возникнут, – благосклонно склонила голову пожилая женщина.

Я качнул головой, выражая удовлетворение решением моей собеседницы.

– Прежде чем дать окончательное согласие на выполнение предложенного вами задания, мне бы все-таки хотелось узнать, что вам известно о преступлении.

Пожилая женщина, не отвечая на мой вопрос, сцепила на коленях руки в замок и предложила:

– Может быть, коньяк, виски, вино? Ах, да! – она взмахнула сцепленными в замок руками так, будто у нее в руках была кувалда, и она ударила ею по наковальне. – Вы же за рулем, извините. В таком случае могу предложить вам кофе, сок, газированные напитки.

Ей бы с таким ассортиментом предлагать в качестве стюардессы пассажирам бизнес-класса напитки, а не предлагать их на выбор скромному тренеру детско-юношеской спортивной школы.

– Кофе, если не возражаете, – сделал я церемонный полупоклон.

Хозяйка дворца-замка повернула голову в сторону сына, чопорно сидевшему на соседней банкетке и сказала:

– Леша, попроси, пожалуйста, Аннушку, пускай приготовит нам с Игорем Степановичем по чашечке кофе. Ну, разумеется, и тебе, если ты хочешь.

Алексей, сидевший на банкетке по правую руку от матери ни слова не говоря, поднялся, прошел к той двери, откуда он не так давно выкатил инвалидное кресло и исчез за нею. А Царапкина, взглянув на меня, пояснила:

– Аннушка, это домработница и сиделка в одном лице.

Кто бы сомневался в том, что у такой богатой особы есть домработница и сиделка в одном лице. Я – нет.

– А насчет обстоятельств, при которых было совершено преступление, и о которых мне известно благодаря скупому рассказу одного из полицейских, я вам поведаю, – заявила Царапкина. – Итак, мой старший сын Иван жил у нас здесь же в поселке в своем доме. Он был не женат, жил один. Два дня назад он вместе с еще одним жителем нашего поселка Ильей Леденевым выпивал у себя дома. Очевидно, между ними произошла ссора, в результате которой Леденев ударил ножом моего сына. От полученной раны Иван скончался, а Леденев покинул дом и скрылся. Сейчас он в бегах, и полиция никак не может напасть на его след.

В этот момент открылась боковая дверь и в зал ступил Алексей. Он прошел к ранее занимаемому им месту и сел.

– Аннушка сейчас подаст кофе, – объявил он.

Царапкина даже не обратила снимания на его сообщение. Очевидно, властная женщина привыкла, что все ее приказы исполняются, выражаясь военным языком, «беспрекословно, точно и в срок», и о выполнении их ей докладывают. А приказ как правило не предусматривает благодарности за его выполнение. Потому хозяйка дома сына и не поблагодарила.

Мне снова захотелось прилечь на бочок на оттоманку, опереться на локоть и скрестить ноги. Но я подавил в себе это желание и задал вопрос по делу:

– Есть доказательства, что вашего сына убил именно Илья Леденев?

У Царапкиной вообще отсутствовала какая бы то ни была мимика. Лицо ее оставалось неподвижным, а взгляд немигающим.

– Насколько мне известно, опять-таки из скупого рассказа одного из полицейских, в доме, с посуды, стоявшей на столе, за которым сидели и выпивали мой сын и Леденев, были сняты отпечатки пальцев. Одни принадлежали Ивану, а другие – неизвестному человеку. Когда были сняты отпечатки пальцев в доме самого Леденева, они совпали с отпечатками пальцев на посуде в доме моего сына. Кроме того, когда Илья уходил от Ивана, его видел сосед моего сына Андрей Никольский.

Прилечь на оттоманку я не прилег, но все же одной рукой на нее оперся.

– А орудие преступления нашли?

Царапкиной несвойственны были пространные объяснения и рассуждения, она говорила четко, коротко и по существу, видать, слова экономила. Еще бы – богачка и слова у нее, видать, золотые, зря ими не разбрасывается, поэтому она, не говоря не слова, вместо ответа чуть заметно покачала головой, что означало «нет».

Я хмыкнул:

– Странно как-то.

Наталия Владиславовна наконец-то мигнула и выдала ценившееся у нее на вес золото слово, причем одно единственное:

– Почему?

Я пожал плечами, выражая недоумение:

– Потому что убийца орудие преступления унес, а отпечатки пальцев с посуды не стер.

Царапкина молчала, вновь не мигая глядя на меня. Поскольку мамаша экономила слова, в разговор вступил ее сын. Ему слов было не жалко. Расточитель.