Александр Чернов – Заказчица (страница 5)

В дверном проеме стоял довольно-таки полный, да что там полный – жирный килограммов под сто тридцать, а то и больше, мужик высокого роста, одетый в темно-синий рабочий комбинезон. Он был блондином под сорок лет с редкими коротко стриженными волосами пропорционально телу жирной физиономией, на которой выделялся широкий нос с большими ноздрями. Губы у него были пухлыми как две присосавшиеся к лицу пиявки, глаза само собой, заплывшие жиром, широкие светлые брови, и такой широкий висящий второй подбородок и жирная шея, что невозможно было отличить, где заканчивается подбородок и где начинается шея.

– Я вас слушаю, – неожиданно изрек мужчина тонким голоском, совсем не соответствующий его комплекции.

«Кастрат что ли? – невольно подумал я. – Из хора мальчиков». Вслух же проговорил:

– Вы Андрей Никольский?

– Он самый, – пропищал мужик, держась одной рукой за торец двери и явно не собирался отступать в сторону, чтобы впустить меня во двор. – А вы кто?

Я сунул руки в карманы джинсов и качнулся с пятки на носок.

– Игорь Гладышев. Частный сыщик.

Заплывшие жиром глазки Андрея Никольского расширились.

– Частный сыщик? – воскликнул он удивленно и тоном любопытного человека продолжил: – Интересно, интересно! Многое читал о частных сыщиках, видел детективные фильмы, слышал о детективных агентствах, а вот сыщика вижу в первый раз.

Не вынимая из карманов рук, я расправил плечи и немного выпятил грудь. Любуйтесь!

Никольский усмехнулся.

– И что потребовалось частному сыщику от скромного строителя?

Я заглянул насколько это было возможным во двор Никольского. Окинул взглядом двухэтажный оштукатуренный блочный дом, сруб бани, напоминающий высокий терем царевны Несмеяны, гараж.

– Не прибедняйтесь, Андрей, скромные строители так не живут.

Никольский тоже окинул взглядом свои владения и не без гордости голосом евнуха промолвил:

– Да, сумел вот поднять… Я же ведь не сам строю, кирпичи да блоки таскаю. Я руковожу строительством, так что прибыль кое-какая есть… И все же что вы хотели?

– Потолковать. Может быть, все-таки пригласите на территорию вашего замечательного участка? А то как-то торчать на улице, – я глянул в оба конца Тихой улицы и хоть было пустынно, сказал: – У всех на виду, не комильфо.

Андрею, по-видимому, было очень интересно для чего к нему пожаловал частный сыщик. Хотя, я думаю, он догадывался для чего именно, поскольку в доме напротив произошло убийство, но, видимо, боялся попасть впросак, вдруг я пришел по другому поводу и потому разыгрывал неведение. Но как бы там ни было он отступил в сторону, пропуская меня на территорию усадьбы.

Я же вытащил руки из карманов, шагнул за калитку и нахально сказал:

– Чай, кофе, пирожки или бутерброды можете не предлагать. Я только что из-за стола, поэтому в дом не пойдем, а поговорим там, – я махнул рукой в сторону круглой беседки, увитой диким виноградом.

Никольский понял, что я прикалываюсь, а потому в ответ лишь усмехнулся и сделал приглашающий жест в сторону легкого архитектурного сооружения.

– Прошу!

Мы прошли по дорожке вымощенной тротуарной плиткой – этот материал для покрытия тротуаров был в ходу в Подмосковье также как и в Москве – к беседке, в которой стоял стол из ротанга и из того же материала четыре стула вокруг него.

Сели напротив друг друга.

– Я вот к вам по какому поводу, Андрей, – перешел я непосредственно к сути дела. – Не знаю, известна ли вам такая личность как Наталия Владиславовна Царапкина, проживающая в вашем поселке…

Никольский положил на стол свои большие руки, похожие на две колотушки для маршевого барабана и изрек:

– Кто ж ее не знает? Это известная особа не только в нашем поселке, но и за его пределами. Она раньше долгое время работала в Москве директором школы, вернее, директором целого учебного комплекса. Под ее началом было несколько школ и детских садов. Да вот потом начались проблемы с ногами, и она уволилась.

То, что Царапкина раньше занимала приличный пост в системе образования Москвы, явилось для меня неожиданностью я думал она так, жена при своем муже бизнесмене. Вслух же сказал:

– У нее недавно сына убили.

Андрей тряхнул головой так, что его жирный подбородок, переходящий в шею, колыхнулся.

– Я уже понял насчет чего вы хотите со мною поговорить, – признался он и нацелил на меня указательный палец, похожий габаритами на отваренную сардельку. – Вы как частный сыщик, расследующий это дело, хотели поговорить со мной как со свидетелем, который нашел тело Ивана Царапкина и увидел, как из его дома выходил Илья Леденев.

Я тоже выставил в его сторону указательный палец, и мы стали похожи на двух дуэлянтов, готовых сразить друг друга выстрелом наповал.

– Угадали, – сказал я, всем своим видом показывая, какой хитрый и проницательный человек мой собеседник.

– И расследовать убийство вас наняла его мать? – с интересом спросил Андрей Никольский.

Я снова нацелил на собеседника указательный палец, словно с первого выстрела не сумел поразить цель и собирался пальнуть еще раз.

– Точно!

Андрей покривил свои губы-пиявки, выражая таким образом недоумение.

– Странно. Почему она наняла частного сыщика? Разве убийствами не занимаются полицейские или прокуратура?

Я хмыкнул:

– Тот же самый вопрос я задал Наталии Владиславовне.

Дюже любознательный был этот Андрей Никольский. Он не сводил с меня любопытного взгляда.

– И что же она ответила?

Хотелось мне сказать этому Андрюхе Никольскому: «Не твое дело». Но, думаю, на этих словах мое интервью со свидетелем закончилось бы. Поэтому на этот счет я промолчал, и произнес:

– Она не доверяет полицейским и хотела бы провести независимое расследование. Впрочем, по какой причине она решила меня нанять мне, Андрей, совершенно не интересно. Главное клиент платит деньги. А по какой причине он эти деньги платит меня абсолютно не интересует.

Я, конечно, кривил душой. Мне самому было интересно узнать, что же произошло в доме Ивана Царапкина, за что его убили и где скрывается подозреваемый Илья Леденев. А сказал так, чтобы погасить любопытство Андрея и закрыть не относящуюся к делу тему.

– Так вы согласны помочь мне в расследовании убийства, рассказать чему вы были свидетелем и ответить, если потребуется, на некоторые мои вопросы.

Андрей развел руки так, словно пытался поймать летящий в него мяч.

– Отчего ж не помочь в расследовании убийства моего соседа? – мяч, видимо, пролетел мимо и Никольский, поймав пустоту, сцепил пальцы и сложил кисти рук на своем объемном животе. – Расскажу, конечно и отвечу на интересующие вас вопросы, только чего расследовать-то? Убийца известен. Это Илья Леденев.

– Пусть будет так, – согласился я. – И все-таки, что произошло два дня назад?

Андрей провел ладонями со сцепленными пальцами по животу вверх-вниз, вверх-вниз и непонятно было то ли он поглаживал свой объемный живот, то ли почесывал.

– Примерно неделю назад Иван брал у меня болгарку, – начал свое повествование Андрей, как я понял, издалека. – Ему нужно было какую-то там железку отрезать, а вернуть вовремя не удосужился. А мне вдруг болгарка потребовалась. Вот я и решил сам зайти к Ивану и забрать у него свой инструмент. Время уже было позднее. Ну, как позднее, не ночь, конечно, но уже стемнело. Часов восемь, наверное. Я вышел на улицу и собирался было перейти дорогу, идущую между нашими с Царапкиным заборами, как калитка у него распахнулась и со двора выскочил Илья Леденев. Он был весь взъерошенный, вид испуганный. Глянув по сторонам, он быстро зашагал по улице в сторону своего дома. Меня он не заметил.

Я дождался, когда Андрей закончит мысль и в образовавшуюся паузу вставил свой вопрос:

– А как же вы заметили, что Илья был взъерошенный и у него был испуганный вид? Было же темно.

Никольский, наконец, перестал ласкать свой живот, с трудом перекинул одну жирную ляжку на другую и опять-таки с трудом, поскольку живот не позволял слишком сильно склониться вперед, обхватил ладонями колено.

– Так у нас в поселке освещение хорошее, – сказал он с таким видом, будто электрификация поселка была его личной заслугой и скаламбурил: – Несмотря на то, что у нас Темные Аллеи. И как раз возле забора Ивана Царапкина столб с фонарем стоит. Не могу сказать, что при фонаре видно, как днем, но уж разглядеть через дорогу Илью я при свете фонаря сумел.

– Что было дальше? – поторопил я строителя.

Андрей свел свои широкие светлые брови вместе и состроил такую мину, словно хотел сказать: «Да ничего особенного». Вслух же произнес:

– Я перешел дорогу, вошел во двор и хоть свет в доме не горел, я все равно направился к крыльцу, подумал, что Иван, возможно, в темноте смотрит телевизор. Поднялся на крыльцо, постучал в дверь, но мне никто не ответил. Я толкнул дверь, она открылась. В доме темно, телевизор не работал. Ну, я крикнул несколько раз: «Иван, Иван!» Никакого ответа не последовало. Тогда я включил на телефоне фонарик, вошел в комнату, врубил свет. И тут увидел сквозь открытую дверь на кухню, лежащего на полу Ивана. Я подумал, что ему стало плохо, быстро прошел в кухню и там включил свет. Но ему моя помощь была не нужна. Он был весь в крови, которая натекла из раны в районе сердца. Я тут же пулей выскочил из дома и уже на улице на дороге позвонил в полицию, сообщил об убийстве. Вскоре прибыли менты, как там у них называется, оперативно-следственная бригада. Ну, осмотрели все что нужно, составили протокол. Меня как свидетеля расспрашивали потом еще вчера в полицию вызывали, свидетельские показания давать. Ну, вот, собственно, и все, – закончил Андрей с печальным видом свою грустную историю.