Александр Чернов – Мое другое Я (страница 4)

Молодая женщина допила кофе одним глотком и поставила чашку на кофейный столик.

– После развода она взяла свою девичью фамилию – Горячева. А зовут ее Анна, по-моему, Николаевна. Где живет не знаю, а вот работает в школе учительницей на Третьей Андреевской улице. Школа называется «Московская английская».

– Найдем, – уверенно проговорил я и записал данные бывшей жены Николая все на том же листочке бумаги. – Ну, а близкий друг у Николая есть? – продолжал я допытываться.

– Ха-ха, – вдруг рассмеялся смехом какого-то инфернального существа Евгений Душкин. – Вы что же думаете, что Николай ушел жить к своему другу?

Меня ничуть не смутил вопрос, я снисходительно посмотрел на Сатану в образе интеллигентного человека.

– Порой близкие друзья знают о личной жизни своего товарища намного больше, чем жены, матери и другие близкие родственники, – я позволил себе нравоучительный тон.

Евгений в знак согласия с моими словами кивнул.

– Не обращайте внимания, Игорь Степанович, так к слову пришлось.

Я вновь обратил свой взор к Татьяне Неделькиной.

– Так есть у Николая близкий друг?

– Есть, – с готовностью проговорила молодая женщина, так как давно уже приготовила ответ, да вот ее двоюродный брат своим дурацким смехом не дал ей сказать. – Александр Хохряков. Он давно с ним дружит, они вместе в институте учились.

– Вы ему не звонили?

– Нет, я, честно говоря, нахожусь в прострации, – Татьяна подняла вверх руки и покрутила в воздухе ладони, показывая таким образом, что она сейчас не в себе. – Пока еще до этой мысли не додумалась.

– И не звоните, – я махнул рукой в сторону Татьяны так, как обычно машу рукой кому-либо из расшалившихся на ковре спортсменам, призывая его утихомириться. – Я поговорю с ним сам. Этот ваш Александр Хохряков может не сказать супруге Николая того, что скажет мне, как стороннему человеку. Только зря спугнете или насторожите его, а мне потом вытянуть сведения из этого человека будет сложнее.

– Как скажете, – согласилась Татьяна.

– Где он живет или работает, вы знаете?

Неделькина собрала волосы, свисавшие на грудь вместе, и закинула их за спину.

– Где работает не знаю. А где живет… живет… – она на секунду задумалась, потом выдала: – Где-то здесь, неподалеку. На Свободном проспекте. Точный адрес сказать не могу, но так визуально дом я помню. Мы с Николаем были у него в гостях. Сейчас посмотрю по карте. – Она приподнялась, взяла лежавший на краю кофейного столика свой сотовый телефон и снова села. Активировав мобильник, принялась лазить в интернете. – А вот… – проговорила она через некоторое время, увеличила карту на дисплее. – Свободный проспект 29. Элитный такой дом. Номер квартиры не знаю, но первый подъезд, там их всего два, двенадцатый этаж. Там коридор такой, вот в этом коридоре квартира крайняя слева.

– Отлично, – похвалил я женщину, за то, что она тотчас сориентировалась и быстро вычислила адрес Хохрякова Александра, который я также записал на листке бумаги. Потом достал из кармана джинсов мобильник. – А теперь продиктуйте мне номера своих сотовых телефонов, – я поочередно посмотрел на Евгения и Татьяну, – а я назову вам свой.

Мы обменялись номерами телефонов, которые забили в мобильники.

– Ну, и последнее, – сказал я, подводя к концу наш разговор и взял письмо, написанное любовницей Николая его супруге. – Это улика, брать ее у вас я не буду, вдруг когда-нибудь вам потребуется. Если вы не возражаете, я сфотографирую письмо, снимок мне пригодится.

– Я могу сделать ксерокопию, – поднимаясь сказала Татьяна. – У меня есть дома ксерокс.

– Будьте добры! – я подал письмо Татьяне, она взяла его, вышла из комнаты и вскоре с характерным для этой машины звуком зажужжал ксерокс, распечатывая послание любовницы супруге Николая. Вскоре молодая женщина вошла в комнату и подала мне ксерокопию письма неизвестной.

Я сложил на кофейном столике ксерокопию, листок со своими записями и поднялся.

– Ну, что пока все, – проговорил я, засовывая листы бумаги в задний карман джинсов, а телефон в передний. – Буду держать вас в курсе событий, Татьяна и, если потребуется, я вам позвоню.

Я и Евгений Душкин отправились к выходу, а хозяйка дома двинулась следом за нами, чтобы проводить нас до двери.

Глава третья. СЕМЕЙКА АДДАМС

Инфернальная личность, одетая в цивильный костюм, довезла меня до стоянки у спортшколы, распрощалась и укатила. Шумели от ветра ветки деревьев, моросил дождь, на улице было некомфортно, хотелось домой в тепло. Я сел в свой автомобиль, взглянул на часы. Было восемнадцать тридцать. Впрочем, время еще не позднее, можно к этому Александру Хохрякову смотаться – близкому другу Николая Неделькина.

Я достал из кармана мобильный телефон, листок бумаги, на котором во время беседы с Татьяной делал пометки, нашел нужный мне адрес и забил его в поисковик. Дом Хохрякова действительно оказался неподалеку – всего в пяти минутах езды.

Я повернул в замке зажигания ключ, тронул автомобиль с места и вскоре вырулил на проспект. Пять минут спустя остановился у нужного мне дома. Не знаю почему этот дом элитный – как назвала его Татьяна Неделькина – от обычных домов его отличало лишь то, что он был огорожен двухметровым решетчатым забором, а так обычная высотка, разве что с разукрашенными в разные цвета балконами. Но раз Татьяна сказала элитный дом, пусть будет элитным. И раз дом огорожен забором, значит въезд на прилегающую к нему территорию разрешен только жильцам высотки. Поэтому я припарковался около забора, покинул машину и, приблизившись к калитке, надавил на кнопку на панели вызова.

– Да, я вас слушаю, – раздался в динамике домофона, голос, принадлежащий немолодой женщине, очевидно, консьержке.

– Откройте, пожалуйста, – попросил я вежливо. – Мне нужно пройти к Александру Хохрякову.

– Из какой квартиры? – строго спросила пожилая женщина.

– Я не знаю в какой квартире он живет, – признался я.

– То есть как это не знаете? – удивилась консьержка. – Идете к человеку и не знаете в какой квартире он живет.

– Визуально помню, что на двенадцатом этаже, квартира слева. Впустите, пожалуйста. Я приехал издалека, давно не виделся с Сашкой, – начал я сочинять на ходу, – хочу сделать ему сюрприз. Я не бандит, не грабитель, обычный человек. Я покажу вам свой паспорт, а в качестве подарка оставлю тысячу рублей.

– Кхм, – раздалось в динамике домофона покашливание. Консьержка некоторое время раздумывала, затем щелкнул язычок дистанционно открываемого замка.

Я вошел в калитку, миновал двор и, поднявшись по ступенькам широкого крыльца, открыл дверь в подъезд. Он был просторным ярко освещенным, со множеством цветов в горшках. Слева было окно, за которым сидела консьержка – женщина лет семидесяти, с крашенными в радикально черный цвет волосами, с довольно неприветливым лицом, на котором красовались очки с толстыми стеклами. Ни слова не говоря, я сунул под прорезь под стеклом свой паспорт и тысячу рублей. Вот он первый «транспортный расход».

Женщина молча взяла мой паспорт, посмотрела в нем мои данные и вернула. Потом взяла деньги, чуть растянула в улыбке губы и прикрыла глаза, что, очевидно, означало: «спасибо, проходите».

Я поднялся по ступенькам на площадку, на которой размещались двери двух лифтов – грузового и пассажирского и вызвал пассажирский лифт. На нем доехал до двенадцатого этажа. Как и говорила Татьяна Неделькина, здесь была дверь в коридор, где размещались двери в квартиры, расположенные на двенадцатом этаже. Слева от двери были прикреплены несколько звонков. Поскольку я гомо сапиенс – человек разумный, я умею мыслить логически: раз Хохряков живет в квартире крайней слева, то ее номер наименьший среди номеров квартир на этом этаже, поскольку у нас в стране принята нумерация слева направо. Я надавил на кнопку звонка с расположенной рядом цифрой сорок пять.

Сначала была тишина, потом раздался звук открываемой двери в коридоре, затем по коридору протопали насколько пар ног и дверь на площадку вдруг с шумом и настежь распахнулась. На пороге стоял невысокий худощавый мужичок лед за сорок, лысоватый, лупоглазый с закругленным носом и тонкими, почти бескровными губами, одетый в синие треники и белую футболку. Фоном ему служил мужик повыше, пошире, но какой-то рыхлый. У него были обвисшие щеки, круглые глаза, нос картошкой, топорщащиеся в разные стороны усы и волосы на голове. Он был примерно одних лет с лупоглазым мужиком. Одет в серые брюки и серую же рубашку. Из-за его спины выглядывала невысокая полная женщина ровесница обоих мужиков, с рыжими волосами, стриженными каре. Лицо у нее было конфигурацией и цветом похожее на созревший помидор, на котором кто-то шутки ради, кончиком ножа обозначил глаза, рот и нос. Все трое были какими-то взъерошенными и подвыпившими. Видать у семейки Аддамс сегодня застолье.

– Ты все-таки пришел?! – заявил лысоватый, лупоглазый мужичок и больше не слова не говоря, выбросил вперед руку, метя мне в челюсть.

О дьявол! Я успел отклониться назад и в сторону и кулак просвистел мимо. Я отступил на шаг, а мужик снова попытался ударить меня кулаком в лицо. Он был, как я уже упоминал, невысоким, а при моей комплекции и силе я запросто мог схватить его и как баскетбольный мяч выбросить в окно. Но я делать этого не стал, не привык просто так, не разобравшись в чем дело, применять к людям силу. А потому поймал кулак мужика ладонью одной руки, второй сделал захват за шею и, крутанув мужика на сто восемьдесят градусов вокруг свой оси, толкнул его вперед на рыхлого усатого мужика, который тоже двинулся в атаку.