Александр Черкас – Кровь Демона (страница 5)

Три дня я обходил окрестности, а Ильза варила зелье. Ночью она забывала про зелья и склянки. В ней просыпалась жадность, простая и неудержимая. Она не просила — брала, и ей нравилось. Очень. В её движениях, в сдавленных возгласах, в том, как она потом лежала, тяжело дыша и глядя в потолок, читалось нечто большее, чем просто утоление голода. Это была ярость жизни, бунт против окружающей смерти, и в нём мы были на одной стороне.

На четвертое утро она вышла ко мне с холодным свинцовым шаром в руках.

— Готово, — сказала она просто, протягивая его мне. — «Солнечное семя». Правила просты: брось в эпицентр, в алтарь. У тебя будет десять секунд, чтобы оказаться как минимум за дверью. После этого... будет жарко. Шар лежал на ладони, обманчиво лёгкий для своей плотности. Он не излучал тепла, не вибрировал — просто был. Совершенный, бездушный инструмент смерти. Я сунул его в прочный кожаный мешок у пояса, проверил крепление.

Ильза смотрела на меня. В её глазах не было ни тревоги, ни напутствий. Только та же ледяная ясность, что и в первый день.

Город встретил меня той же гнетущей тишиной. Я шёл уже не улицами, а прячась в переулках и задворках, стараясь не смотреть на неподвижные фигуры у стен. Цель была одна — холм с храмом.

Я вышел на ту самую улицу, ведущую прямо к нему. Воздух здесь был гуще, сладковато-прелый. Давление нарастало, пытаясь просочиться в мысли, как вода в трюм тонущего корабля. Я не боролся с ним. Я просто шёл, отмеряя шаги, чувствуя вес Вехохода за спиной.

И вот он — холм. И на его склоне, у самого подножия, стоял мой конь. Такой же неподвижный как и раньше. Я развязал мешок, взял «Солнечное семя» в правую руку. Левой потянулся к эфесу короткого меча — по привычке. Сделал последний, глубокий вдох. И шагнул внутрь.

Тепло и смрад обрушились на меня, как физический удар. Воздух был густым, сладковато-гнилостным, им невозможно было надышаться. Мицелий под ногами пружинил, поглощая звук шагов. И шелест. Тот самый, мерзкий, бесконечный шелест тысячи хитиновых лапок, скребущих по каменному полу и друг по другу. Они не бросились на меня. Они продолжали свою работу, таская куски тлена к алтарю, игнорируя чужака, как игнорируют погоду.

Я двинулся вперёд, к сгустку тьмы в центре зала. Давление нарастало с каждым шагом. Оно уже не давило на уши — оно давило изнутри черепа. Тихий, настойчивый шёпот, лишённый слов, полз в сознание: «Зачем?.. Проще остановиться... Проще стать частью... Так спокойно...» Это была атака, наступило умиротворение. Мой разум начал предавать меня. Мысли стали вязкими, как патока. Нога замедлила шаг. Рука с «Семенем» опустилась. Алтарь с пульсирующей чёрной массой был так близко, и так бесконечно далеко.

Я проигрывал. Скверна не собиралась меня убивать. Она собиралась меня растворить. Сделать ещё одним безвольным слугой, который принесёт ей новую пищу. Отчаяние, густое и липкое, поползло по жилам.

И тогда в груди вспыхнул огонь. Не метафорический. Резкая, жгучая боль, будто раскалённую монету прижали к коже. Волчий амулет. Он горел. И вместе с болью пришла ясность — простая, дикая, звериная. Не «зачем», а «надо». Не «проще», а «беги или умри». Не мысли, а чистый инстинкт выживания.

Десять секунд. Их уже почти не осталось.

Я не стал бороться с давлением. Я превратился в него. Всё, что было во мне — демонское упрямство, человеческая ярость, волчья ясность — сжалось в один стальной пружинный механизм. Мышцы налились силой, которой у меня не было секунду назад. Мир замедлился. Шелест муравьёв растянулся в монотонный гул.

Я рванул с места. Не бежал — летел, отталкиваясь от скользкого пола так, что мицелий рвался под сапогами. Муравьи, наконец, среагировали. Их бесшумная синхронность дала сбой. Они кинулись под ноги, пытаясь образовать живую кашу, чтобы остановить. Я не сворачивал. Я давил их, хруст хитина отдавался в ногах короткими, хлёсткими ударами.

Алтарь. Чёрная, дышащая плоть. Пульсация, выбивающаяся из такта с моим бешеным сердцем.

Я не целился. Я выбросил вперёд руку, разжал пальцы и швырнул свинцовый шар прямо в самое сердце пульсирующей массы. Не удостоив это чудовище даже взглядом, я уже разворачивался.

Ноги, налитые волчьей силой, вынесли меня из зала в проход. Первая секунда. Вторая. Муравьи, обезумев, начали сваливаться с потолка, со стен. Третья. Я влетел в узкий коридор, снося плечом полуистлевшие двери. Четвёртая. В спину ударила волна невыносимого жара. Не физического — магического. Оно проснулось.

Я не бежал к выходу. Я выстрелил себя вперёд, как стрелу из арбалета. Седьмая. Входная дверь, чёрный прямоугольник света, был в пяти шагах.Пятая. Шестая.

Свет позади сменился на ослепительно-белый. Воздух загудел.

Я прыгнул.Восьмая.

Я пролетел через дверной проём, кувыркнулся по каменным ступеням, впиваясь пальцами в скользкий мох.Девятая.

Я услышал звук. Не грохот. Не взрыв. Щелчок. Сухой, чёткий, как ломающаяся кость мироздания.Десятая.

А потом мир стал белым, горячим и абсолютно беззвучным.

Я лежал, прижавшись лицом к холодному камню, в двух десятках шагов от храма. Воздух выл. Не ветер — сам воздух, разорванный чем-то невыразимо жарким и ярким. Белая вспышка прожигала веки, даже когда я зажмурился. Потом пришёл звук — не удар, а протяжный, низкий рёв, будто земля под храмом вздохнула и не смогла остановиться. Каменная крошка, пыль, щепки били в спину, в голову, забивались под одежду.

Я не поднимался. Я полз. Полз прочь от этого рёва и жара, впиваясь пальцами в щели между плитами, уползая вниз по холму. Запахло палёной шерстью и кожей — моей собственной. Амулет на груди был раскалён докрасна и шипел, соприкасаясь с потом.

Рёв сменился гулом, а гул — тихим, мощным шипением, как от раскалённого железа, опущенного в воду. Только масштаб был иной. Я рискнул поднять голову.

Храм не горел. Он… плавился. Каменные стены текли, как воск, чернея и покрываясь пузырями. Из проломов и окон лился не огонь, а ослепительное, белое сияние, от которого слезились глаза. Ничего живого там не осталось и в помине. Муравьи, мицелий, та чёрная сердцевина — всё это испарилось в первые доли секунды. «Солнечное семя» работало. Оно не жгло — оно создавало в центре зала крошечную, яростную звезду, которая пожирала всё вокруг себя. Я поднялся на ноги и побежал.

Не знаю, сколько прошло времени. Минута? Пять? Жар спадал. Ноги подкосились. Волчий дар отступил, оставив после себя пустоту и ломоту во всех мышцах. Десять секунд сверхчеловеческой скорости и силы обошлись дорого. Я прислонился к проему городских ворот, отдышался и, шатаясь, побрёл по направлению к трактиру.

Я не оглядывался. Мне было всё равно. Задание было выполнено. Первый крест на карте можно было вычёркивать.

По дороге меня начало трясти. Сначала мелкой дрожью в руках, потом всё сильнее. Адреналин сходил на нет, обнажая пустоту и холод глубоко внутри. Я шёл, стиснув зубы, глядя под ноги, и думал только об одном: добраться до стен трактира, до её лаборатории, до того места, где можно было, наконец, упасть и отключиться. Я не помню, как дошёл. Помню распахнутую дверь трактира, силуэт в проёме, и хриплый голос: «Вот чёрт…». Потом — провал.

— Ты дошёл до порога и отключился. Я тебя втащила и влила тонизирующий состав. — Она встала. — Теперь одевайся. Нужно проверить город.Очнулся уже к обеду. Я лежал на лавке в главном зале, укрытый простым одеялом. В горле стоял вкус трав и мёда. Ильза сидела рядом на табурете, перебирая какие-то блестящие обломки, похожие на оплавленное стекло. Увидев, что я открыл глаза, она отложила их. — Ожил. Хорошо. Можешь встать? Я сел. Голова была тяжёлой, но пустой, тело — чужим, но послушным. — Что случилось?

Мы вышли. Город был мёртв. По-настоящему. Те люди, что сидели у стен, лежали неподвижно, их пустые глаза смотрели в небо. Жизнь, которую из них медленно высасывали, ушла вместе с источником. На месте храма зияла огромная, оплавленная по краям воронка. Камень сплавился в чёрное, гладкое стекло. Ни мицелия, ни муравьёв, ни намёка на скверну.

Магический фон в норме. Очаг ликвидирован полностью, — отчеканила она, больше для протокола, чем для меня. Потом повернулась. — Есть ещё новости. В десяти милях к востоку, на съезде с Большого тракта, стоит отряд заграждения. Мы поддерживали контакт м их магом через амулет. — Она достала из-под плаща плоский, поблёскивающий камень. — Я доложила об успешной ликвидации источника и… о твоём участии. К утру они будут здесь. С тобой хочет переговорить кто-то из высокого духовенства. Лично.

— Держи. «Основы магических плетений для тупиц». Не смейся. Это лучший учебник для тех, у кого сила есть, а понятий нет. Тебе нужно научиться скрывать то, что в тебе.Она повела меня не в глубь города, к уцелевшей каменной постройке с вывеской, изображавшей раскрытый фолиант. Книжная лавка. Полки были завалены пыльными томами, многие попорчены сыростью. Ильза прошла вдоль стеллажей, её пальцы скользили по корешкам с привычной уверенностью. Наконец она вытащила толстенный, потрёпанный том в простом кожаном переплёте и швырнула его мне.

— А что во мне?Я взял книгу. Она была тяжёлой.

— Она вдруг ткнула пальцем мне в грудь, чуть ниже сердца.

— Здесь.. Ты — ходячее кладбище для чего-то очень сильного. Ты поглотил сильную сущность или несколько. Ты пышешь этой энергией, даже не замечая.