Александр Черевков – Подорванный бизнес (страница 2)

Приходил на работу отбывать срок до зарплаты, как солдат до дембела, а зек до свободы. Просто красил и всё. Без энтузиазма и без творческого порыва.

– Здравствуйте, Раис! – закричали хором чумазые сорванцы. – Как у тебя дела?

– У меня всё хорошо. – с удивлением разглядывая пацаном. – Откуда вы меня знаете? Меня звали Раис в Душанбе, когда там был большим начальником.

– Наши родители работали у тебя настройке в Душанбе. – хором ответили мальчишки. – На новый год ты давал нам большие подарки с конфетами.

У меня в бизнесе на стройке было больше сорока семей бухарский евреев, которым помог за счёт своей компании, во время клановой войны в Таджикистане, репатриировать в Израиль.

Надо же было такому случиться, что все семьи моих бывших рабочих, бухарских евреев, кланом поселились жить в Израиле и направили своих детей учиться в старейшую школу "Микве Исраель".

После беседы с моими маленькими земляками в здании начальных классов наступил порядок. Больше никто не мазал на белых стенах в коридоре и в классах свои каракули. Даже во время моей работы в коридоре была тишина.

Дов больше ничего не говорил мне за работу. Директор даже похвалил меня, что при мне в начальных классах наступил порядок и хорошее поведение. Кто-то доложил завучу, что в этой школе учатся дети моих бывших рабочих и мои бывшие ученики в средней школе Душанбе.

У меня в школе всё изменилось в лучшую сторону. Восстановили моё пребывание в школьной столовой. Завуч сказала, что поставили вопрос на новый учебный год, принять меня преподавателем без знания иврита в начальные классы школы, где учатся большинство русскоязычных детей.

Вот, мне так тогда казалось, мой прыжок к успеху на Земле обетованной. Буду учить детей уму разуму и сам буду учить иврит. В дальнейшем смогу открыть свой бизнес, из которого меня никто не увольнял, на то есть гарантия.

Однако, вскоре вспомнил старую поговорку, которую знал с детства – "Мечты, мечты, какая радость! Прошли мечты. Осталась гадость". Зря расслабился с мечтами о будущем.

Видимо кто-то сказал завхозу, что у репатриантов из Средней Азии и Кавказа имеется такое табу, через которое они не могут переступить ни в коем случае. Даже если за табу ждёт богатство. Дов приказал мне чистить сортиры. Во мне тут же произошёл взрыв негодование. Сразу пошёл к директору.

– Вы представляете, что будет за моей спиной?! – закричал прямо с порога в кабинете директора. – С работы руководителем в бизнесе и с преподавания в школе. Меня знают десятки учеников в вашей школе. Представляете, что ученики скажут дома своими родителем. "Раис (большой начальник). Муалим (учитель). Чистить сортиры в нашей школе." Этого никогда не будет!

– Извините! У меня нет никакого права приказывать завхозу, как ему работать. – разводя руками сказал мне директор школы. – Поступайте, как хотите.

У меня действительно не было никаких сил переступить через своё табу. Тут же на месте работы в коридоре сбросил свою школьную рабочую униформу, а также свой инструмент.

Забрал своего младшего сына из этой школы. Эдик учился здесь в старших классах. Ушли с территории школы навсегда и больше никогда не появлялись.

2. Недоверие.

Обратно, в который раз, стал безработным. За все годы своей семейной жизни столько раз не менял места работы. Сколько за полтора года проживания в Израиле. Стал обратно ходить по разным инстанциям в поиске новой работы. Всюду мне было отказано в любой работе или место работы находилось так далеко, что надо было в полночь вставать и тремпом (попутной машиной) добираться к месту новой работы.

В основном мне предлагали работу по предметам двух дипломов с высшим образование и с опытом работы в бизнесе. Вот только всюду обязательно надо знать иврит, которого у меня не было.

К этому времени мне было известно, что у меня дислексия (не усвоение второго языка). С этой проблемой никак не мог справиться. Поэтому продолжал искать любую работу.

Надо было как-то содержать свою семью. У жены с работой такая же проблема. Корзина помощи у нас давно пустая. За безработицу никакого пособия не получаем.

Мало живём в Израиле. Надо работать и жить пять лет на Земле обетованной, чтобы заслужить временное пособие по безработице. Сейчас мы вроде как халявщики, которые пытаются жить за счёт государства.

Таким остаётся превратиться в бомжей или за свои деньги покинуть Израиль. Многие репатрианты так поступали. Использовали Землю обетованную как трамплин к месту благополучной жизни на карте земного шара.

Когда кончалась корзина помощи у репатриантов, а благополучной жизни в Израиле не получалось. Тогда такая семья такая семья искала любой способ перебраться туда, где сразу предлагали работу и временное жильё.

Чаще всего это были США, Канада или Австралия, где имелись еврейские кланы и какая-то благотворительность от государства, которые помогали устроить жизни иммигрантам.

Наша семья под такую категорию иммигрантов не подходили. У нас не было денег на иммиграцию в другую страну. Семья на половину евреи. Еврейские кланы не имели желания принимать в свой круг "грязных евреев". Нам оставалось погибать или искать любую работу, чтобы как-то выжить.

В такое ужасное время старший сын Артур служит в ЦАХАЛ (армия обороны Израиля). Часто бывает дома. Пособие за службу в армии не получает. Фактически израильскую армии одержат за счёт семьи солдата.

У нас обратно никак не получалось устроить свою жизнь в Израиле. Мало того, что муж и жена безработные. К тому же в семье ещё двое не совершенно летних детей, которые на работают.

Младший сын Эдуард по своему возрасту никак не имеет право работать. Учиться в школе тоже не может. У нас нет денег на его обучение в школе. Мы едва нагребаем мелочи на учёбу маленькой дочки Виктории, которая учиться во втором классе средней школы.

Наконец-то в коахадаме (частное бюро по безработице) мне предложили работу на уборку улиц в большом Тель-Авиве, в который входят двенадцать городов. Адрес сбора на работу возле стадиона в городе Яффа, куда мне надо приехать за свой счёт в воскресенье к восьми часам утра.

Мы уже давно забыли, когда были в Тель-Авиве, хотя от нас этот город через дорогу. Холон входит в число двенадцати городов большого Тель-Авива.

От нашего дома до места работы в городе Яффа очень далеко. Пешком очень долго добираться не успею к намеченному времени прийти. Прямого автобуса туда нет.

Придётся добираться туда с двумя пересадками через Тель-Авив. Поэтому в шесть часов утра выехал из Холона в Тель-Авив. Когда приехал на новую тахана мерказит (автостанция).

Вышел из автобуса и пошёл в сторону старой автостанция, чтобы оттуда городским автобуса приехать к месту работы в Яффа. У меня в запасе два часа, вполне успею к месту работы.

Территория старой автостанции завалена разным хламом на высоту больше трех метров. На кучах мусора спят бомжи разный народов. По цвету кожи можно определить, что это представители Востока, Африки и Европы.

Рядом с ними без стыда и страха роются в отходах огромные крысы, а также больные облезлые коты и собаки. Сразу создаётся такое впечатление, что сюда из США прибыл Голливуд, чтобы снимать очередной фильм ужасов.

– Здесь какой фильм снимают? – спрашиваю у русского пьяного бомжа.

– Темнота! Надо прессу читать. – ответил земляк, показывая мне на старую потрёпанную газету, как он сам. – Это современная жизнь. Дворники бастуют.

Бомж накрылся с головой каким-то грязным тряпьём и продолжил отдыхать на куче мусора. Остановка городского автобуса рядом с кучей мусора. Ехать до стадиона в Яффо всего пять минут.

Когда вышел из автобуса, то увидел вокруг стадиона другое кино. Два огромного скопления народа, которых разделяют полицейские. С одной стороны, у стадиона бастующие с лозунгами и плакатами.

С другой стороны, представители прессы с камерами со всего белого света. Рядом с ними просто любопытные, которые снимают на свои телефонные камеры такое зрелище.

Мне предстояло сделать выбор куда примкнуть. Раздумывать ни стал. Перешёл через полицейский кордон в ряды бастующих. Взял в руки плакат и стал синхронно выкрикивать протест безработных. Опять остался ни с чем.

После разгона полицией бастующих и любопытных в Яффе ни стал возвращаться домой ни с чем. Решил пройтись по улицам большого Тель-Авива в поисках любой работы.

По всему городу заглядывал в различные бюро по трудоустройству, в которых мне всюду отказывали в представлении любой работы. Так добрался до территории центра Дизенгоф, торговый центр на пересечении улиц Дизенгоф и Кинг-Джордж в Тель-Авиве, вокруг много бюро по трудоустройству.

Читаю на очередной большой табличке надпись, сверкающей золотым блеском: "Отдела абсорбции и предпринимательства бизнесменов из пост советского пространства."

Захожу в фойе здания. Читаю на двери пладелет (бронированная) – Директор Юрий Штерн. Сразу вспоминаю Первый всемирный симпозиум бизнесменов на ВДНХ в Москве. Назначили начало симпозиум 1 апреля 1990 года.

Министерство строительства Таджикистана доверили мне представлять на этом симпозиуме интерес бизнесменов Таджикистана. Симпозиум проходил в большом павильоне "Москва" на ВДНХ в течении одной недели.

Всех приглашённых на симпозиум поселили в разных московских гостиницах вблизи ВДНХ. Меня поселили в гостиницу "Туристическая", которая находится рядом с Ботаническим садом.