Александр Черевков – Подорванный бизнес (страница 1)
Александр Черевков
Подорванный бизнес
Книга содержит иллюстрации, фото и картинки, которые взяты из архива и альбома автора.
Глава – 1. Начало проблем.
Часть – 1. Пустое предложение.
1. Обман.
Первые дни прибытия нашей репатриации на Землю обетованную с 1-го Апреля 1993 года были настолько плотно загружены нашим благоустройством устройством на ПМЖ, что мы даже не замечали, как аферисты освобождают нашу семью от небольшого капитала в нашем кошельке.
Когда стало не больше сотни шекелей в "корзине денег" выданной Сахнутом во время прибытия нашей семьи в Израиль, то пришлось мне и нашему старшему сыну Артуру идти работать на стройку жилого дома, где мы таскали мешки с цементом из грузовика на девятый этаж нового дома.
Прошёл месяц каторжной работы на стройке. Когда пришло время первой зарплаты, то вместо обещанной суммы при устройстве на работу на дали три тысячи шекелей на двоих, которые обещали каждому.
– Ты обещал нам каждому на руки выдать зарплату три тысячи шекелей. – напомнил мастеру Александру Злотникову, который принимали на работу. – Здесь всего три тысячи шекелей. Где ещё наши три тысячи шекелей?
– Вы получили то, что дал вам каблан (прораб) Мойша. – со злость сказал нам Злотников. – Вот вы к нему обращайтесь. У меня других денег для вас нет.
Он тут же вывернули карманы своих брюк, из которых только что вытаскивал нашу мизерную зарплату. У него в карманах действительно денег не было. Наши деньги уплыли из его кармана куда-то в неизвестно направлении.
Каблана Мойшу за месяц работы на стройке мы ни разу не видели и ни знали ни чего о его существовании.
Может быть, вообще такого человека не было? Александр Злотников придумал его, а наши деньги присвоил себе.
Хотел было в месте с сыном Артуром сгоряча побить мастера Злотников. Но, вовремя вспомнил, что за драку в Советском Союза могли посадить в камеру на пятнадцать суток.
За драку в Израиле, от степени побоев пострадавшего, могли дать срок заключения от трёх до пяти лет. За драку меня со старшим сыном Артуром, как новых репатриантов, могли выслать самолётом к месту нашего исхода.
Поэтому воздержался от драки. Хотел было обратиться за помощью в полицию. Однако, от этого метода обращения за помощью тоже отказался. Так как документы на работу нам не оформляли. Поэтому нас не будут защищать.
Нам ничего не оставалось, как уйти от проблемы не солода нахлебавшись.
Артура вскоре призвали служить в ЦАХАЛ, израильская армия. У меня был один выбор выбраться из сложной ситуации, это искать постоянную работу.
Однако, мои поиски ничего ни дали. Всюду была временная работа грузчиком на рынке, уборка улиц и много, много разных разовых тяжёлых работ.
Наш младший сын Эдуард в это время учился в старейшей в Израиле, специализированной профессиональной школе "Микве Исраель". Куда меня вызвали по вопросу заполнения некоторых анкет по выбору сыном профессии.
– Какое у вас образование и вид вашей специализации? – спросил Александр, директор школы. Откуда вы репатриировал в Израиль?
– На запись моей биографии у вас бланков анкет не хватит. – нехотя стал отвечать на вопросы директора. – Расскажу коротко. Два высших университетских образований. Специальности – всемирная история и художник-дизайнер. Двадцать одна специальность по каждому университету. По данным предметам по совместительству работал в средней школе, училище и в техникуме. Большую часть своей взрослой жизни работал художником-дизайнером и художником-оформителем наглядной агитации. За время перестройки в Советском Союзе имел крупный международный бизнес, был президентом компании. В Израиль прибыл из Таджикистана. В данное время безработный.
– Действительно! Вы правы! У вас такой обширный коратхоим (биография), что на данную запись никакой анкеты ни хватит. – с удивлением, воскликнул Александр. – У нас в школе есть много свободных мест, куда вас можно принять на работу по предметам высшего образования. Вот только есть у вас одна проблема. На все ваши предметы нужно знание иврита, которого у вас нет. Поэтому пока могу вам дать работу по ремонту нашей школы на время летних каникул. За время каникул вам надо выучить иврит. После чего в новом учебном году у вас будет выбор работать учителем по любому предмету.
На данное время у меня не было никакого выбора на поиски места работы. Пришлось согласиться с директором данной школы на работу по ремонту школы во время летних школьных каникул.
Меня закрепили на месяц проверки по работе к заместителю директора школы по хозяйственной части, то есть, завхоз, старик давно пенсионного возраста по имени Дов, который с основания государства Израиля жил на территории этой старейшей школы.
Поэтому он управлял школой, так как фактически был хозяином данной территории, где находилась эта школа. Пока Дов двигался и мог говорить, то его никто не мог заменить.
До школьных летних каникул ещё целый месяц. Пока у меня были мелкие работы. В основном ремонт мебели и покраска измазанных стен в классах этой школы.
Дов всего один раз посмотрел на мою работу и больше не контролировал мне по выполнению любой работы. Давал мне новую работу через напарника.
Мне выдали фирменную рабочую униформу с логотипами школы. Перерыв во время работы сорок пять минут. Шведский обед в школьной столовой, как в туристическом ресторане. Кушать можно что угодно и сколько угодно.
Всё было прекрасно по моей работе в старинной школе. Вот только мои проблемы преследовали меня повсюду, как тень моего отражения на предмете моей жизни.
Как-то один раз услышал, как мой напарник-переводчик разговаривает с Довом на немецком языке, как оказалось позже, это был идиш. Не знаю, что на меня нашло, никто не дёргал меня за язык.
Но слово как птичка, вылетит и обратно не вернётся. Рассказал своему переводчику репатрианту Владимиру, что с детства переписываюсь с Дитмаром Винклером, который в настоящее время генеральный директор немецкого цирка и редактор издательства циркового искусства в Берлине.
С этого момента Дов из безразличного человека к моей личности превратился в моего злейшего врага. Он стал контролировать каждый мой шаг во время работы и в обеденный перерыв. Запретил мне питаться в столовой.
На это у него была особая причина. До великой отечественной войны фашистов с Советским Союзом в семье его родителей был крупный фармацевтический бизнес в Германии. В самом Берлине с десяток аптек. Всё пропало.
Во время войны вся семья сгнила в концлагерях. Из всей большой семьи живым остался он один. Сейчас Германия возмещает нанесённые убытки его семьи. Дов фактически стал хозяином крупного бизнеса.
Несколько раз в году, летает в Берлин, контролирует там свой крупный бизнес. С этим у него всё прекрасно. Вот только утрата его родственников в концлагерях оставила неизгладимый осадок на его сердце и на душе.
Дов постоянно придирался к моей работе. Пытался найти повод уволить меня с работы. Вот только не мог он этого сделать ни как по одной уважительной причине.
Моим проживанием в Израиле интересовались службы государственной безопасности. Интересовались моим международным бизнесом во время Перестройки в Советском Союзе, а также мои связи с КГБ.
Почти каждый месяц они вызывали меня к себе в кабинет. С одними и теми вопросами о моём бывшем бизнесе и о моих связях. Хотя всё было понятно без слов, конкретно, всех интересовали мои деньги.
Никто не верил, что имея крупный бизнес можно без денег репатриировать в Израиль. Каждый раз спрашивали, где закопаны мои деньги в какой офшорной зоне Европы или постсоветского пространства?
– Вы вызываете меня каждый месяц на допрос. – говори им. – Если меня уволят с работы из-за вашего вызова. Тогда кто будет содержать мою семью?
– Ваш вызов к нам мы оплатим наличными в шекелях за рабочий лень. – отвечали они мне. – Кто вас уволит, тот будет привлечён к ответственности.
Мне на руки дали соответствующий закону документ, который передал директору школы и копию его заместителю по хозяйственной части. Дов перестал искать причину моего увольнения. Вот только злость на меня он затаил.
В один такой сомнительный день завхоз отправил меня в здание школы, где были младшие классы с первого по четвёртый класс. Там ученики во время перемены в коридоре на белой стене рисовали и писали свои каракули.
Едва только закрасил стену белой краской, как на очередной перемене мальчишки и девчонки принялись пачкать белые стены по свежей краске. Мои нервы не выдержали. Одного такого сорванца схватил за шиворот и притащил в кабинет директора школы.
– Он пачкает мою работу. – пожаловался Александру. – Примите какие-то меры. Дов из-за таких меня постоянно ругает. Говорит, что плохо работаю.
– Отпусти ученика. Пускай, он идёт в класс. – строго сказал, директор школы.
– Как мне быть дальше? – с удивлением, спросил Александра, когда отпустил из своих рук сорванца. – Завхоз меня снова будет ругать за работу.
– Школьников больше не трогай. – строго сказал директор. – Родители платят нам большие деньги, за обучение своих детей в нашей школе. Ты с этих денег получаешь зарплату за свою работу. Всё остальное не твоё дело. Дову скажу, чтобы он тебя больше не ругал.
После разговора с Александром меня завхоз больше не беспокоил. У меня не было никаких забот в работе.