Александр Черевков – История нашей жизни Том-8 (страница 9)

Никакой транспорт не мешал кормиться и резвиться стаду диких свиней. При виде человека стадо диких свиней настолько сильно испугалось, что с ужасными воплями стадо свиней рвануло в колючие заросли растительности дикой природы, оставляя на колючках клочья шерсти, а на своей туше многочисленные царапины. Вопли диких свиней окончательно нарушили спокойствие дикой природы барханного заказника. В диких зарослях барханного заказника поднялся переполох от многочисленных криков в дикой природе. Затряслись кустарники от невидимых диких животных.

Всполошились птицы на ветках деревьев и кустарников. Полетели в разные стороны перепуганные стаи ворон, диких голубей, белых цапель, воробьёв, зелёных попугаев и многих других неведомых птиц. Неизвестно что с перепугу могло выскочить на встречу мне из зарослей дикой природы барханного заказника. Поэтому решил ускорить свой шаг в направлении забора из колючей проволоки, которая растянулась на краю барханного заказника вдоль железнодорожной линии. От этого свинства, которое устроило стадо диких свиней, мог пострадать больше чем перепуганные свиньи. Кроме случайно выскочивших из зарослей диких хищников, мог также случайно выскочить егерь или какой-то охранник барханного заказника.

Тогда не известно от кого мог больше пострадать. От перепуганного дикого зверя или от охраны барханного заказника. Дикий зверь меня мог поранить, а охранник барханного заказника мог отдать меня под суд за нарушение спокойствия охранной зоны возле Ашдода.

Не зря в народе говорят, что риск благородное дело. Стоило только мне приблизиться к забору из колючей проволоки возле железной дороги, как тут же увидел промятую колючую проволоку по обе стороны железнодорожной линии. Без особого труда преодолел препятствие в виде колючей проволоки.

В последнее мгновение почти оборвавшейся жизни пересёк железнодорожное полотно под самыми колёсами проскочившего пассажирского поезда, из локомотива которого услышал обычный русский мат в свой адрес и с тепловоза грозный кулак русского мужика.

От русского мата машиниста пассажирского поезда в Израиле, словно на одно мгновение побывал в России у себя на родине. Когда мальчишкой с оборванными пацанами, спрыгивал на ходу поезда в холодную воду горной реки и получал такое огромное удовольствие от холодной воды, а также от мата машиниста поезда, что готов был снова и снова повторить свой опасный трюк ради одного мгновения наслаждения прелестью рискованной жизни.

Соскочив с железнодорожного полотна, почти из-под колёс пассажирского поезда, весело помахал машинисту поезда, только что покрывшего меня русским матом. Почти как мальчишка перескочил через очередную преграду из колючей проволоки.

Быстрым шагом пошёл мимо нового каньона супермаркета магазинов в направлении завода «Тет-Бет». До начала работы оставалось всего пару минут. Конечно, на работу ко времени опаздывал. Мне должны были сделать скидку за опоздание. Так как пешком преодолел шесть километров, чтобы успеть сюда на работу.

– Меня не взял на работу дежурный мини-автобус. – сказал дежурной на КПП. – Сюда пришёл пешком. Как буду добираться к своему месту работы?

– Ничего страшного. – сказала дежурная на КПП. – Когда будешь ехать домой, тебе покажут место выхода с работы и место посадки на работу.

Дежурная КПП вызвала по рации начальника участка с места моей новой работы. Начальник участка по имени Давид, маленького роста с грузинской внешностью, пришёл к диспетчерскому кабинету на КПП минут через десять. Обменявшись взаимными приветствиями и знакомством, направился следом за Давидом к месту расположения рабочего участка и места отдыха в обеденный перерыв, где мне предстояло переодеться в рабочую одежду.

После чего Давид указал мне на группу мужчин, которые работали под огромным бункером с кормами жвачных животных. Из всех рабочих знал лишь чёрного эфиопа, с которым работал в силосной башне в первую ночь на заводе «Тет-Бет». Всех остальных русскоязычных рабочих видел впервые или случайно где-то встречал за территорией завода, так как Ашдод не слишком большой город в Израиле, чтобы русскоязычное население города могло затеряться в толпе местных горожан.

Здесь фактически каждый новый репатриант хотя бы раз где-то встречался с другими новыми репатриантами выходцами из тех мест, откуда приехал сам новый репатриант. Поэтому все новые репатрианты в Израиле, как бы стихийно создавали языковые кланы, согласно местам своего исхода.

Первый рабочий день на заводе «Тет-Бет» был у меня относительно лёгким. Мне довелось убирать из-под грузовых автомобилей просыпавшийся корм жвачных животных из рапса, сои, гороха и других кормовых культур, пригодных животным, которые используются в Израиле.

Вообще-то уборка лопатой просыпавшегося корма была не совсем лёгкой. Особенно когда за твоей работой постоянно следят со стороны. Но во время отсутствия надзирателя все рабочие становились в позу застывшего манекена с лопатой в руках и начинали работу лишь при появлении начальника участка или кого-нибудь из местного руководства, которые часто появлялись на нашем участке. На следующий рабочий день меня отправили очищать бункер на глубине двадцати метров. Кроме просыпавшегося корма жвачным животным, было много дохлых крыс, диких голубей.

Метровый слой пыли, накопившейся за долгие годы нещадной эксплуатации данного места на заводе. Грязь с отвратительным запахом должен был бросать из кучи совковой лопатой в люк шнека, который конвейером подавал эту грязь в бункер с готовым кормом животным.

От отвратительного запаха дохлых крыс и диких голубей, а также от облака пыли к концу смены у меня наступила ужасная аллергия. Моё тело буквально бурлило волнами и покрывалось мелкими прыщами, которые так сильно болели и чесались, что едва сдерживал себя, чтобы не разодрать прыщики до крови. Тогда бы точно мог получить какое-нибудь неизвестное мне заражение кожи или крови, от которой можно получить любое опасное заболевание. В конце рабочего дня домой меня привезли на мини-автобусе, чуть живым от аллергии, а также от слоя пыли, которой было покрыто все моё тело.

Из-за своей брезгливости, а также из-за опасности заработать в общественной душевой какое-нибудь грибковое заболевание, в раздевалке лишь менял грязную одежду на чистую одежду.

Зато дома часами отмывался под горячим душем от пыли и грязи накопившейся на всей площади моего измученного тела. На следующее утро, едва придя в себя от аллергии и от грязи, решился обратно выйти на работу.

Надеясь на то, что в этот день такой отвратительной работы у меня больше не будет. Ведь первый рабочий день на заводе был намного легче прошедшего рабочего дня. Не может же быть так, что все рабочие дни будут похожи на место в аду, где мне придётся вариться в зловонии до конца своей жизни и не видеть никакого просветления к своей лучшей жизни.

Очередной рабочий день на заводе был значительно легче в отношении меня, чем для моих напарников, которых заставили обуться в резиновые сапоги и забраться через боковое отверстие в гигантский сосуд с остатками сгнившего масла. Мои напарники заполняли лопатой ведро протухшим маслом и подавали наружу мне.

Дальше этим пропавшим маслом заполнял пустые железные и пластиковые бочки, которые затем где-то складировали в отходы. Несмотря на то, что по сравнению с работой по уборке подземного бункера работа с маслом была намного легче и ни так воняла, однако к концу рабочего дня мы выглядели, как взмыленные лошади после скачек на стадионе.

Точнее сказать не взмыленные, а промасленные, так как одежда, особенно перчатки, были покрыты жиром с отвратительным запахом протухшего масла. Со стороны можно было подумать, что специально возились в вонючем масле. В течение двух недель на заводе «Тет-Бет» моя работа чередовалась с пылью и маслом на поверхности земли, а также с испытанием под землёй. Несколько раз пытался бросить отвратительную работу и уйти на другое производство. Но два выходных дня за две недели давали мне расслабиться и обратно приступить к работе на заводе. Откровенно говоря, боялся остаться совсем без работы. Отчего без денег в банке могла пострадать моя семья.

Может быть, постепенно свыкся бы работать в отвратительных условиях на производстве масла и кормов жвачным животным? Если бы в начале третьей недели Давид не отправил меня очищать от грязи верхние площадки элеватора на высоте более двадцати метров. Откуда была видна панорама белого города в жёлтых песках. Хотелось птицей парить над диковинной красотой белого Ашдода, который вырос оазисом в песках дикой природы. Однако прекрасная романтика быстро сменилась отвратительным бытом.

Под ногами на высоте двадцати метров находилась грязь, накопившаяся за многие годы на данном заводе. По сравнению с высотной грязью уборка в подземельном бункере и на участке на поверхности земли могли показаться просто развлечением на помойке. Так как на панорамной площадке над элеватором среди сгнившего корма накопились слои дохлых крыс и диких голубей, которые отравились от производства на заводе масла и белковых кормов, в пищу людям и домашним животным. Едва зацепил многолетний слой грязи с куском шифера, как в тоже мгновение передо мной появилась целая семейка крыс, которые никак не ожидали меня на высоте более двадцати метров от поверхности земли. Также как тоже не ожидал встретить крыс на вышесказанной высоте.