Александр Быков – Тайна булгарского ожерелья (страница 4)

Ночь застала их на полпути к Неве, они развели костёр, поели и только собрались спать, как рядом раздался свист, и сразу две стрелы ударили по варягам. Один был убит наповал, другой ранен. Трое оставшихся заняли оборону. Где в этом тёмном месте враги, они не знали, кроме ножей и стрел у них ничего не было, но метать стрелы в темноту – глупо. Костёр быстро затоптали, чтобы не отсвечивать на его фоне. Всё стихло, только раненый хрипло стонал: состояние его было тяжёлым.

Неожиданно среди ночи раздался шум. Несколько новгородцев выскочили из темноты и кинулись с мечами на викингов. Те отчаянно защищались тем, что под руку попало, но битва была быстро проиграна. Против меча ничто не устоит. Русвальд отразил удар в голову, меч соскользнул с весла, которым оборонялся викинг, и по касательной вошёл в плечо. Перед глазами поплыло, Русвальд упал на землю и потерял сознание. Но кровь на удивление быстро перестала течь, запеклась на линии пореза. Это и спасло воина.

Утром, когда рассвело, новгородцы осмотрели тела викингов.

– Смотрите-ка, один ещё жив. Дышит. Добить его?

– Обожди, у него что-то на шее, явно серебро, надо посмотреть.

Один из новгородцев расстегнул ворот и вдруг замер.

– На нём христианский образ, сам Господь, знамо, защитил его от смерти. Грабить христианина – грех великий. Давайте тряпицу, перевяжем его, авось оклемается.

Русвальд пришёл в себя на следующий день, попросил пить:

– Ge mig en drink!

– Пить просит, немец – не иначе.

– Да нет, варяг, у них языки похожи.

Русвальду дали воды, он облизал пересохшие губы.

– Wie heißt du[9]? – спросил на немецком один из компании. В Новгороде на торгу он продавал товар немецким купцам и даже немного понимал их речь.

– Jag heter Rusvald[10].

– Так ты из русов, которые служат князю Владимиру? Что же ты раньше не сказал, ох, как неудобно, всех твоих товарищей, выходит, зря положили.

– Jag är en viking[11].

– Понимаем, что ты варяг, как же вы тут оказались в такой глухомани? Заблудились?

– Давайте его в Новгород к князю Вышеславу отправим, пусть решает, как с ним быть.

В тот же день Русвальда осмотрела какая-то старуха и приложила на рану травы.

– Верное дело, зарастёт рана скорёшенько, будет варяг по-прежнему молодцом.

На следующий день на попутном струге под вёслами и парусом Русвальда отправили в Новгород. Идти против течения небыстро, но за неделю управились. К этому времени викингу стало гораздо лучше. Он внимательно слушал язык этих людей и, кажется, стал понимать отдельные слова: «великий кнез» – конунг, «крошево» – mat, еда, «баба», то есть хозяйка, жена – fru. Новгородцы нравились викингу весёлым нравом, прибаутками, над которыми смеялись все присутствующие. Русвальд, не понимая, о чём речь, тоже улыбался, поддавшись общему настроению.

– Гляди-ка, варяг-от смеётся, видать, дело на поправку пошло. Ничего, болезный, завтра будем в Новом граде, там тебя как следует будут пользовать, быстро на ноги встанешь.

По прибытии в Новгород викинга взяли под стражу и отвели в княжескую темницу. Неведомо, что за человек такой.

– Jag känner Sigurd, han tjänar storhertigen[12], – сказал он человеку, который пришёл, чтобы допросить пленника.

– Сигурда знаешь, откуда?

– Han bjöd in mig att tjäna storhertigen[13].

– Так ты из тех варягов, кто хочет стать дружинником, как Сигурд.

Русвальд согласно закивал:

– Да, да, Сигурд.

– Хорошо, мы пошлём за ним, поклянись, что не врёшь!

Через неделю в темницу пришёл Сигурд.

– Ну что, понадобилась тебе моя помощь?

– Да, воин, я решил, что буду служить князю Володимеру.

– Великому князю, но в Новгороде его нет. Тут сидит его сын Вышеслав и правит отцовым именем. Можешь поступить к нему на службу, я поручусь за тебя. Кстати, где остальные викинги, вас же было пятеро?

– Все погибли, я один спасся из-за амулета, – Русвальд достал из-под рубашки серебряную подвеску с Христом. – Те, кто убил их, убоялись этой штуковины и пощадили меня.

– Видишь, что такое Христос? Это больше, чем просто Бог, это всемогущий Бог и Царь, – сказал Сигурд. – Не зря же великий князь крестил свою землю.

– Ответь мне, Сигурд, почему здесь люди зовут себя русскими, ведь русы – это мы, норманны.

– Ты не знаешь эту историю? – удивился Сигурд. – Разве об этом не пели скальды?

– Нет.

– Ну тогда слушай. Много лет назад жили в этих местах разные люди, в Новегороде – словене, далее – кривичи. Вокруг озера на границе с эстами и в других местах обитала чудь, на Белоозере испокон веку были владения веси, а к югу, где протекает большая река Волга, жили меряне. Всё это разные народы, у всех их свои земли, князи, обычаи. Между собой их мир не брал никогда, всё время кто-то на кого-то войной шёл, и оттуда было разорение великое и нужда.

Однажды собрались князи этих племён – и давай решать, кто из них старший. Ничего не решили, только ругань пошла, а потом за мечи схватились. И тут один человек предложил им идти на север, к варягам руси, просить у них конунга, чтобы всей землёй владел ради общего блага. Среди руси был один ярл именем Рюрик, который согласился, взял с собой братьев, дружину и пошёл на Ладогу, где и стал княжить. Братьев своих посадил одного в Изборске, по рубежу, где эсты и чудь живут, другого определил на Белоозеро в земли веси, сам же потом сел в Новегороде в центре земли своей. И настала тут мирная жизнь.

Русы любую бузу силой побеждали ради мира. Бывало, спросят жителей: «Чьих вы будете?» А они отвечают: «Мы русского князя люди». Так и повелось. Тут каждый русский: и мерянин, и весь, и чудь, и славяне. Но этих больше всего, и потому язык в этой стране славянский. Он тоже стал русским, как и всё тут.

– А не обидно тебе, коренному русу, что разных племён люди носят твоё имя?

– Нет, ведь они не русы, а русские, русы только мы, которые из Свейской земли вышли. Дети наши тоже русы, а внуки – русичи. Мы у князя русского на особом положении, храбрее нас воинов нет. Вы, викинги залива, ведь тоже русы, брат Рюрика был Сине-рус, да и ты сам – Русвальд, что значит «лесной рус».

– Почему же князья русские утратили свои родные имена?

– Не сразу, сын Рюрика носил имя Ингвар, здесь его звали Игорь, и жена его Хельга звалась Ольгой. Сын же их имя имел славянское, понятное каждому – Святослав, то есть несущий свет и славу. Это был великий воин, он расширил границы земли Русской до реки Дунай. Нынешний князь наш Владимир – сын его, а новгородский Вышеслав – внук. Слава – главное, что чтят славяне, с этим словом они идут в битвы, слава для них – это гордость победы, и потому в имени князя оно так часто. Володимер же значит «владеющий миром», ведь его земли огромны, а власть равна цареградскому императору.

– Почему же Володимер крестился и предал старых богов?

– Он не предавал, это не его боги, а славянские, их было много, в каждой округе свой бог, других они не боялись. Христос же Бог, силы которого боятся все и каждый. Он всемогущ. Приняв его на Руси, Володимер стал равен другим великим конунгам в германских, франкских, английских и прочих землях. Тебя же защитил Христос?

– Получается, да!

– Значит, ты уже принял его.

– А как же О́дин?

– О́дин живёт далеко на севере среди норвежских фьордов. Здесь у него силы нет. Но никто тебе не может запретить хранить его в своём сердце, отдав разум Христу.

– Складно говоришь, Сигурд, откуда у тебя это?

– Я был с великим князем Володимером в Киеве, когда там принимали новую веру. Там было немало знающих людей из Болгарии, Царьграда. Я говорю их словами. Много лет здесь жил нынешний король Норвегии Олаф, они братья с великим князем – и по крови, как норманны, и по духу.

– Наш вик случился из-за Олафа, он изгнал ярла Эйрика с престола, и тот решил отомстить, разграбить города русские. Ладога была первым на нашем пути.

– И последним, – сказал Сигурд. – Где одному вику на трёх драккарах совладать с войском великого князя? Ваша удача была в Ладоге, но больше ей не бывать. Эйрик ваш – трус, бросил своих заложников и уплыл.

– Он не трус, он пожертвовал малым во имя большого, и вы о нём ещё услышите!

– Мне сказали, что ты желаешь остаться и служить Вышеславу в Новгороде?

– Разве у меня есть выбор? Други мои убиты, вернуться домой в Свейские земли я не могу.

– Верное решение, я расскажу о тебе князю Вышеславу.

Разговор двух варягов

Варягов в Новом городе было немало: одни служили в войске князя, другие торговали, третьи пили и гуляли. Новгородцы не трогали иноземцев. Есть на что пить – пей. Есть что прогулять – бога ради. Однажды, правда, случилась беда. Одурев от безделья, норманны стали приставать к новгородским мужним жёнам, чьих мужей дома не было. Те пожаловались князю, и он велел побить варягов. Пролилась кровь.

С тех пор новгородцы старались в городе бездельных иноземцев не держать: отправляли их на службу в дальние города, поручали привычное дело – сбор дани. Десятину сборщик оставлял себе. Варяги были рады стараться, но не обошлось без злоупотреблений. Не один и не два сборщика не вернулись в Новгород – пропали в диких лесах вместе с собранной сверх меры данью. Верно же сказано: на чужой каравай рот не разевай.

Когда великий князь Володимер собирался в поход, лучше варягов войска не было. Один свейский рус стоил трёх и более воинов-кочевников, а если взять цареградских, то и пяти. Поэтому им прощали многие вольности, знали: придёт время – своё отвоюют.