Александр Бушков – Дикое золото (страница 55)
Бестужев вышел на обочину. Лошадки всхрапнули. Вглядываясь в него с вполне понятной подозрительностью, рослый инок протянул:
– Сыне, ежели задумал что насчет нарушения божьих заповедей, семь раз отмерь сначала… – и многозначительно покачал в ручище увесистый безмен.
– До города не подвезете, отче? – спросил Бестужев, тщетно пытаясь придумать, как ему сразу обозначить себя приличным человеком. Инженерная тужурка сама по себе ни о чем еще не говорила, а приличные люди не имеют привычки бродить по заросшей лесом Афонтовой горе в шесть часов утра…
Монах всмотрелся, не опуская безмена:
– А приблизься-ка, голубь… Чтой-то у тебя на шее?
Что у него могло быть на шее? Следы ночной необузданности…
– Красиво зубки отпечатались, – фыркнул монах. – Аккуратные, один к одному… Прикрой воротом, охальник, перед духовной персоною… Лезь уж в повозку. Если что, рогожу на тебя наброшу, и сиди там тихо, как мышь…
Бестужев не заставил себя упрашивать, одним прыжком очутился на повозке. Монах встряхнул вожжами, чмокнул лошадкам, и они припустили рысцой.
– Вот оно как, – сказал монах. – Они тебя ловят в версте к северу, уже к берегу спускаются, а ты – вот он, прощелыга… А еще инженер, человек интеллигентный, образованный… Муж, отец или братья?
– Отец, – признался Бестужев.
Покосился на нежданного попутчика – монах был могучий, широкоплечий, сущий Пересвет, не такой уж и пожилой, как из-за его бороды показалось сначала.
– Так это ты, шустрик, дочку самого… – прищурился монах. – Ведь и пристукнуть могли.
– Они и пытались.
– Нужно тебе, инженер, из Шантарска быстренько уезжать… Я тебя не помню что-то. Приезжий?
– Да.
– Тем более, легче бежать будет…
– Отче, – ощетинился Бестужев. – Уважая возложенный на вас сан, я тем не менее нахожу ваши слова несправедливыми. Мог бы вам напомнить и про Песню Песней, где ни словечка не сказано насчет законного брака…
– Ох ты! А ежели с повозки ссажу за богохульство?
– Пешком доберусь. Не в пустыне.
– Сиди, интеллигент… За себя обиделся или за девушку?
– За девушку, – сказал Бестужев чистую правду. – Отче, вольно вам, человеку духовному, употреблять слово «блуд»… Но я-то хочу на ней жениться.
– Так ее за тебя Иванихин и отдал. Ты их физиономии не видел, сыне. Попадись ты им теперь – разорвут на сто пятнадцать частей. Но не в том даже дело, а в том, что не нужен Иванихину такой вот инженеришка в видах зятя… Ты бы сто раз подумал, прежде чем к юной девице шмыгать воровским образом…
– Отче, – вкрадчиво сказал Бестужев. – Позвольте поделиться возникшими у меня мыслями? Вы – человек степенный, в годах, судя по облачению, приняли ангельский чин[28] не сегодня и не вчера… Что же вас отрядили кучером, как простого послушника? Гордыню таким образом смиряете… или все иначе?
– Уел, – без особой злости хмыкнул монах. – Подкузьмил… А ты, сыне, неглуп и наблюдателен… Ладно, что уж там, было прегрешение от коварного зеленого змия, за что отец архимандрит, примем сие смиренно, наложил епитимью и труды по перевозке… Ну и что? Прегрешения мои с
– Вообще-то, случилось однажды единым махом, на пути в Дамаск…
– Не умничай, – серьезно сказал монах. – То – на пути в Дамаск. Ты не апостол Павел, а я не ангел господен, обративший Савла в Павла… Что-то всю ночь с атмосферой происходило, а? Светло было, как под фонарем…
Внизу уже открылся Шантарск – изящная громада кафедрального собора, россыпь домов, блестящие нитки рельсов… Утренний город выглядел издали, с горы, столь красивым и чистым, что в нем, представлялось, вовсе не должно было совершаться преступлений.
– Морали читать – занятие неблагодарное, – сказал монах, привычно перекрестившись на собор. – Ты просто посмотри на это природное великолепие. Вот он, перед тобою – бесстрастный свод небес, который будет неизменным, что бы вы ни творили внизу…
Бестужев примолк. Бескрайний купол неба с редкими облачками, белоснежными, тугими, и в самом деле выглядел столь величественно перед лицом суетных забот, что на миг ротмистр показался себе бесполезным и смешным. Но только на миг…
– Эй, а от
– Да нет, – сказал Бестужев, осмотревшись.
Внизу на дороге, там, где кончался отлогий спуск, стояли двое верховых – уже можно было отсюда рассмотреть красные погоны с голубым кантом на гимнастерках нижних чинов жандармерии.
– Ну, одной заботой меньше, – проворчал монах.
Верховые давно к ним присматривались – и вдруг понеслись навстречу коротким галопом. Доскакав, вахмистр поднес руку к козырьку:
– Ваше благородие! Осмелюсь доложить, озабочены вашим разысканием! Его высокоблагородие полковник Ларионов велели прибыть незамедлительно, как только будете обнаружены! Амосов, слезай! Отдашь коня его благородию, а сам пешком доберешься.
Рябой жандарм проворно соскользнул с седла, подвел коня к повозке.
– Что случилось? – спросил Бестужев.
– Не могу знать, ваше благородие! Весь личный состав поднят для ваших поисков! В гостинице не были обнаружены, так что высланы разъезды для возможного отыскания…
– Дивны дела твои, господи… – проворчал под нос монах.
Бестужев спрыгнул на землю и взял поводья у вытянувшегося перед ним Амосова. На сердце сразу стало неспокойно –
…Бестужев нетерпеливо пошевелился в кресле:
– Иван Игнатьевич, в чем же все-таки дело?
– Господин ротмистр, вам придется подождать полковника, – вежливо, но непреклонно ответил Рокицкий. – Я, право же, не полномочен… Посмотрите пока копии донесений исправников, это в самом деле любопытно. Кажется, атмосферные феномены вчерашнего дня получили объяснение… Вот, возьмите.
Видя, что от Рокицкого так-таки ничего и не добиться, Бестужев вздохнул, положил перед собой несколько листочков с телеграфными депешами – и незаметно увлекся.
«Семнадцатого числа нынешнего июня[29] в семь часов утра над селом Кежемским на Ангаре, с юга по направлению к северу, при ясной погоде, высоко в небесном пространстве, пролетел громадных размеров аэролит, который, разрядившись, произвел ряд звуков, подобных выстрелам из орудий, а затем исчез. Енисейский уездный исправник Соломин».
«Семнадцатого июня утром у нас наблюдалось необычайное явление природы. В селении Новокарелинском крестьяне видели на северо-западе, довольно высоко над горизонтом, какое-то чрезвычайно светящееся бело-голубоватым светом тело, двигавшееся в течение десяти минут сверху вниз. Приблизившись к земле, блестящее тело как бы расплылось, на месте же его образовался громадный клуб черного дыма и послышался чрезвычайно сильный стук, как бы от больших падавших камней или пушечной пальбы. Явление возбудило массу толков. Все жители селения в паническом страхе сбежались на улицы, все думали, что наступает конец света. Карелинский уездный исправник Безруких».
«Семнадцатого в здешнем районе замечено было необычайное атмосферическое явление. В 7 час. 43 мин. утра пронесся шум как бы от сильного ветра. Непосредственно за этим раздался страшный удар, сопровождаемый подземным толчком, от которого буквально сотрясались здания, причем получалось впечатление, как будто бы по зданиям был сделан сильный удар тяжелым камнем или огромным бревном. За первым ударом последовал второй, такой же силы, и третий. Затем – промежуток времени между первым и третьим ударами сопровождался необыкновенным подземным гулом, похожим на звук рельсов, по которым будто бы проходил одновременно десяток поездов. Потом в течение 5–6 минут происходила точь-в-точь артиллерийская стрельба: последовательно около 50–60 ударов через короткие и почти одинаковые промежутки времени. Постепенно удары становились к концу слабее. Через 1,5—2-минутный перерыв после окончания сплошной «пальбы» раздались еще один за другим шесть ударов наподобие отдаленных пушечных выстрелов, но все же отчетливо слышных и ощущаемых сотрясением земли. Исправник Притыко».
«Небо прорезало с юга на север какое-то небесное тело огненного вида, но за быстротою, а главное, неожиданностью полета ни величину его, ни форму усмотреть не могли. Зато многие отлично видели, что с прикосновением летевшего предмета к горизонту на уровне лесных вершин как бы вспыхнуло огромное пламя, раздвоившее собою небо. Как только пламя исчезло, раздались удары. При зловещей тишине в воздухе чувствовалось, что в природе происходит какое-то необычайное явление. На расположенном против села острове лошади и коровы начали бегать из края в край и кричать. Получилось впечатление, что вот-вот земля разверзнется и все провалится в бездну. Раздались откуда-то страшные удары, сотрясая воздух, и невидимость источника внушала некий суеверный страх. Становой пристав Каштанов».
«Невдалеке от Манска машинистом был остановлен товарный состав благодаря тому, что машинист принял грохот от пролета светящегося болида за взрыв какого-то груза в собственном поезде. Заместитель начальника пункта при Майском жандармском полицейском управлении железных дорог штабс-ротмистр Гуренков».[30]