Александр Бушков – Дикое золото (страница 43)

Оба кивнули, глядя на него грустно-понимающе. Не задали ни единого вопроса, которые в такой ситуации у толковых филеров просто-таки вертелись на языке. Ну хотя бы: «А почему мы его не везем в Шантарск?» Но именно потому, что оба были опытными сотрудниками, прошедшими огни и воды (а медных труб им, увы, и не полагается вовсе), должны были догадываться о многом – быть может, обо всем.

– Ну, я на вас полагаюсь, – сказал Бестужев, видя, что пауза затягивается. – По сравнению с иными переделками не задача перед вами поставлена, а сущие пустяки… Я – на вокзал.

…Как и следовало ожидать, на вокзале он застал непривычную для этих мест суету – там толокся весь наличный состав здешней полиции и жандармерии вкупе с местными властями. Товарняк давно отогнали на запасной путь, так что публика и не понимала, что, собственно, происходит…

– Ваше благородие… – неуверенно сказали за спиной.

Бестужев обернулся. Давешний жандарм, не так давно провожавший их в дорогу, мялся, плохо понимая, стоит ли раскрывать вслух инкогнито гостя из губернии.

– Ну?

– Господин поручик хотят поговорить с вашим благородием…

– Когда ближайший поезд на Шантарск?

– Через восемь минут подойдет пассажирский, западного направления.

– Тогда ничего не получится, – сказал Бестужев. – Некогда. Поручику передашь, пусть все идет обычным порядком… В Шантарск по телеграфу доложили?

– Конечно, первым делом…

– Вот и прекрасно, – сказал Бестужев, нетерпеливо глядя на запад, в ту сторону, откуда должен был появиться пассажирский. – Кругом!

Часть третья

Бесстрастный свод небес

Глава первая

Во многом невеселая

– Вот, изволите ли видеть! – воскликнул подполковник Баланчук, щелкнув ногтем по извлеченной из конверта бумаге казенного вида. – Алексей Воинович, вы ведь, кажется, близко сталкивались с Иваном Мызгиным? Волков, Петрусь, и прочая, и прочая?

– Ну как же, – сказал Бестужев, оживившись. – Несмотря на молодость, на этом волчонке клейма ставить негде. Боевая дружина эсдеков, участвовал в переправке оружия из-за границы, в Львовской школе бомбистов со мною вместе учился, «эксов», в коих участвовал, и не перечесть по пальцам, поскольку пальцев не хватит. Искалечил агента охраны, а уж вооруженное сопротивление полиции для сего вьюноши – дело столь обыденное, что о нем и упоминать особо не стоит… Он ведь пойман на Урале?

– И даже судим, – кивнул Баланчук. – Вот-с, сводка… Интересно вам знать, сколько отмерила этому молодцу Казанская судебная палата? Всего-то восемь годочков каторги… а потом снизила срок до двух лет восьми месяцев каторжных работ с последующей вечной ссылкой в отдаленные районы Сибири. Как будто эти господа надолго в отдаленных районах задерживаются…

– Сколько лет?!

– Два года восемь месяцев, – с горькой иронией повторил Баланчук. – Судебная палата, изволите ли видеть, приняла во внимание несовершеннолетие обвиняемого в момент совершения им большей части преступлений. Гуманно, не правда ли?

– Черт знает что такое, – с сердцем сказал Бестужев. – Как будто ему несовершеннолетие мешало калечить агентов, стрелять в городовых и красть взрывчатку… Это ведь волчина, несмотря на юные годы, прекрасно его помню. Звереныш.

– Вот так. Мы ловим, а судебная палата… Вам доводилось слышать об североамериканском Ку-клукс-клане, Алексей Воинович? Честное слово, есть в этом что-то привлекательное: явиться ночью к такому вот Петрусю, веревочку на суку примостить… И никакой тебе либеральной юстиции. И ведь нас сатрапами именуют ихние газетенки…

– Господи, подполковник… – устало вздохнул Бестужев. – Сам знаю, что мы связаны по рукам и ногам, да что поделаешь…

– Можете вы мне ответить на щекотливый вопрос? Государь, вообще-то, читает то, что ему сообщает начальство охраны? – Баланчук понизил голос. – Простите за ересь, но кажется иногда, что – нет. Иначе не было бы такого разгула либерализма…

Бестужев усмехнулся:

– Знаете, Илья Кузьмич, я, к сожалению, не имел чести быть допущенным во дворец, так что вы не по адресу обращаетесь…

– Бросьте. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы как-никак работаете в столице, должны знать обстановку. Что у нас происходит в империи? Любая европейская держава, хоть на словах и выставляет себя светочем либерализма, со своими бомбистами расправляется так, что небу жарко… А у нас…

– Эх, Илья Кузьмич, не наша это компетенция…

– Я знаю, – кивнул Баланчук. – Но порой бывает невероятно обидно…

Он встал, вытянув руки по швам. Бестужев тоже поднялся.

– Ну что, Алексей Воинович, – с явным удовольствием сказал вошедший Ларионов. – Подняли тарарам? Должен сказать, поневоле восхищаюсь изяществом, с коим вы провели операцию. В Аннинске творится такое, что городок больше всего напоминает разворошенный муравейник. Только что туда выехала наша команда… От ваших филеров по-прежнему никаких известий?

Бестужев мотнул головой:

– Никаких. Следовательно, продолжают поиски.

– Как это он ухитрился сбежать…

Бестужев насторожился, но в голосе полковника не было ни малейшего двойного смысла – он откровенно переживал мнимую неудачу Бестужева, и только. Со вздохом повторил:

– Как он ухитрился… В руках у вас был…

Напустив на себя грустный и расстроенный вид, Бестужев пожал плечами:

– И на старуху бывает проруха… Ловок в приемчиках, несомненно специально обучался всяким хитростям вроде джиу-джитсу. Первым сшиб меня, кинулся в тайгу, агенты, болваны, бросились ко мне, вместо того чтобы немедленно начать преследование или стрелять по ногам…

– Ну, ничего, – ободряюще сказал Ларионов. – Человек со связанными руками в таком городишке, как Аннинск, – вещь приметная. Вряд ли будет отсиживаться в тайге, пойдет в город…

– А в городе у него наверняка явка, – уверенно сказал Бестужев.

– Ничего, постараемся отыскать… Я говорил с губернатором, в Аннинск перебрасывают три вагона со стражниками. Устроим хар-рошую облаву…

«Как бы они от излишнего усердия не наткнулись на мою троицу, – подумал Бестужев озабоченно. – Да нет, Пантелей с Сёмой сумеют продержаться…»

И спросил:

– Труп того, что выпал из теплушки, не опознали?

– Нет пока. Судя по всему, совершенно чужой в этих местах человек, – досадливо ответил Ларионов. – Работают-с… Алексей Воинович, тут у нас еще один труп. Господин Силуянов не верил в интуицию подполковника – но, как оказалось, зря. Илья Кузьмич нюхом своим хвалился не зря…

– Что стряслось? – приподнялся Бестужев.

– Енгалычев покончил с собой, – сказал полковник, грузно усаживаясь за свой стол. – С поезда отправился прямиком к себе на дачу, на Афонтову гору, и там… Снял люстру, приспособил веревку на крюк… Там сейчас работают наши сотрудники, обыск еще не завершился, но и того, о чем доложили, достаточно. Господа офицеры, на даче Енгалычева обнаружено около двух фунтов шлихового золота, кроки местности, подозрительно напоминающие чертежи отдельных участков дороги, ведущей из Аннинска на прииски, два кавалерийских карабина, а главное – из мусорной корзины вытащили обрывки письма и сумели их сложить… Рано пока строить полную версию, но уже сейчас несомненно явствует, что наш безобидный, остававшийся вне подозрений господин Енгалычев был связан с налетчиками. Автор письма недвусмысленно на это намекает, вообще письмо выдержано в угрожающем духе, из него явствует, что в случае, если Енгалычев провалит дело, к нему будут применены самые жесткие меры критики. Должно быть, когда сорвался налет и наш герой вернулся в Шантарск, нервишки у него не выдержали, предпочел сам, не дожидаясь кары «товарищей»…

– Говорил же я! – с вполне понятным торжеством воскликнул Баланчук. – А Силуянов не верил… Письмо у вас, господин полковник?

– Да, уже доставили. Ознакомьтесь, господа. С одной стороны, проскользнул он у нас меж пальцев… но с другой… – полковник значительно поднял палец. – Быть может, все обстоит не так уж плохо? После самоубийства Енгалычева и провала очередного налета, завершившегося жертвами исключительно с их стороны, они наверняка приутихнут, а то и вовсе откажутся от дальнейших планов. Теперь нужно напрячь агентуру…

Бестужев взял у Баланчука письмо, аккуратно наклеенные на плотную бумагу и расправленные обрывки. Быстро прочитал про себя. Что ж, составлено оно было крайне убедительно – полностью ложилось в эту версию. Вот только имевшиеся у него сведения эту самую версию полностью опровергали. Но сказать об этом он пока что не мог… Значит, вот так. Под угрозой разоблачения не остановились перед убийством. Судя по тому, как оперативно все проделано, задумано было, не исключено, заранее – при первых известиях о провале план стал претворяться в жизнь…

– Что скажете? – ликующе спросил Баланчук.

– Что тут скажешь? – пожал плечами Бестужев, старательно изображая на лице радость. – Жаль, что не попал нам в руки… Но вы, безусловно, правы – теперь известно направление поисков…

– А не пора ли докладывать в Петербург? – потер руки полковник. – Алексей Воинович, мы так долго блуждали в потемках, что сейчас я не могу удержаться, хочется побыстрее донести об успехах… ведь это успех!

– Безусловно, – кивнул Бестужев. – В некоторой степени успех. Я немедленно отправляюсь на телеграф. Простите, господа, у меня свой шифр, таковы уж инструкции…

Однако, выйдя из жандармского управления, он свернул в другую сторону. Старательно проверяясь, прошел пару кварталов, свернул за угол. Не обнаружив за собой слежки, остановил извозчика и распорядился: