Александр Бушков – Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции (страница 66)
Рошфор медленно встал из-за стола, выпрямившись во весь рост. На его лице отразилось нешуточное изумление.
— Вы совершенно правы! — воскликнул он. — Я немедленно прикажу…
— Навести справки у всех городских ворот? — живо подхватила г-жа де Кавуа. — Боже мой, Рошфор, неужели вы думаете, что я, додумавшись до разгадки, помчалась к вам, на этом и остановившись?
— Вы хотите сказать!.. — воскликнул д'Артаньян, охваченный внезапно вспыхнувшей надеждой.
— Я хочу сказать, что
— Говорите же, не мучайте меня! — вскричал д'Артаньян. — Я сейчас сойду с ума!
— Ну хорошо, — смилостивилась г-жа де Кавуа. — Около часа дня через ворота Сен-Оноре проехала карета, в которой везли молодую женщину. С ней там сидели две женщины видом словно бы из простонародья, рослые и сильные…
— Они были одеты монахинями? — вырвалось у д'Артаньяна.
— Они были одеты самым обычным образом, как и пристало матронам из простонародья… Не забегайте вперед, я расскажу все по порядку. В воротах Сен-Оноре, как частенько там случается в это время, возник затор. Слишком много было карет и всадников, не говоря уже о шедших пешком. Девушка воспользовалась моментом. Распахнув дверцу кареты, она крикнула что есть силы, что она — явившаяся парижанам святая Женевьева с алмазными подвесками… По описаниям, волосы у нее были золотистые, а глаза — голубые…
— С алмазными подвесками?
— Именно, — торжествующе сказала г-жа де Кавуа. — Святая Женевьева с алмазными подвесками… Святая Женевьева… Кто из вас помнит, в какой день родилась Анна Винтер?
— Неужели…
— В день святой Женевьевы, я узнавала в ее доме на Королевской площади. Так-то!
— Боже мой! — воскликнул д'Артаньян. — Неужели эти изверги успели свести ее с ума?
— Это вы сведете меня с ума, если и дальше будете задавать столь идиотские вопросы! — вспылила г-жа де Кавуа. — Неужели вы еще не поняли? Вам дали даже
— И что было дальше?
— А что могло быть дальше? — пожала плечами г-жа де Кавуа. — Затор расчистился, и карета умчалась прочь… Те женщины успели объяснить окружающим, что везут в монастырь неверную жену согласно приговору суда — как я и предвидела…
— Ворота Сен-Оноре… — задумчиво протянул д'Артаньян. — А что, если насчет монастыря сказано не ради красного словца? Если и впрямь есть какой-то монастырь… Герцогиня де Шеврез мне только что рассказала, что к Констанции часто приезжала какая-то монахиня, из маританок…
— Подождите! — крикнул Рошфор и выскочил за дверь.
Он отсутствовал несколько минут и, вернувшись, с порога объявил:
— Похоже, мы ухватили след, господа мои… Отец Огюстен говорит, что в Труа-ле-Ан есть небольшой монастырь маританок. И репутация у него самая скверная — он имеет в виду не нравственность сестер, а их политические взгляды. Монастырь этот давненько считается гнездом тайных гугенотов, где укрывают тех, кто имеет веские причины скрываться от королевской власти и римской церкви… Аббатисой там некая дама средних лет, происходящая из известной протестантской фамилии де Вернеев…
— Черт возьми! — вскричал д'Артаньян. — Неужели
— Не знаю пока, — сказал Рошфор, и на его лице появилась столь знакомая д'Артаньяну хищная усмешка, говорившая о многом. — Но в том, что это идеальное место для того, чтобы насильственно удерживать сторонницу кардинала, не привлекая ничьего внимания, сомневаться не приходится… Слишком многое совпадает: монахиня-маританка, ворота Сен-Оноре… Труа-ле-Ан лежит на самом коротком пути из Парижа к местам, откуда можно побыстрее переправиться в Англию…
— Труа-ле-Ан… — протянул д'Артаньян. — Около пятидесяти лье от Парижа, не так ли? Если пуститься в путь немедленно, то завтра мы уже будем на месте… Полагаю, вы не откажетесь поехать со мной, граф?
— Разумеется, — отозвался Рошфор. — Мы двое, и Каюзак с де Вардом, да четверо вооруженных слуг… Бессмысленно сноситься с кардиналом и ждать его распоряжения или совета, слишком много времени потеряем. Вряд ли они будут долго удерживать ее в монастыре — вот-вот грянет война, англичанам у нас неуютно…
— Да, вот что! — спохватился д'Артаньян. — Госпожа де Кавуа, вы, часом, не слышали ли еще и о четырех мушкетерах короля, проехавших через городские ворота? Констанция и ее спутники переодеты как раз мушкетерами…
— Любезный господин д'Артаньян, я умная женщина, но не волшебница, — с достоинством ответила г-жа де Кавуа. — Сейчас столько мушкетеров и прочего военного народа уезжает из Парижа, спеша к Ла-Рошели, догоняя свои роты и полки… Даже расспрашивать бесполезно. В особенности если, в отличие от Анны, наша четверка вовсе не собиралась привлекать к себе внимание. Самая обычная картина — мушкетеры короля верхами…
— Да, вы правы, — согласился д'Артаньян. — Боже, сделай так, чтобы мы не ошиблись в догадках, чтобы мы рассчитали верно… На коней, граф, на коней!
Глава пятнадцатая
Рыцарь и лилия
Ежась от утреннего холодка, д'Артаньян осторожно высунулся из-за куста так, чтобы не потревожить ни одной веточки. Меж деревьями и в кустарнике еще висели кое-где зыбкие клочья тумана и помаленьку таяли. Со стороны монастырской стены не доносилось ни единого звука, но слева тонкой струйкой поднимался дымок из поварни, а значит, там уже начинали понемногу просыпаться…
Как он ни приглядывался, не мог различить на земле свежих отпечатков конских копыт или следов колес кареты или повозки. Дело было не в яростных надеждах — опыт гасконского охотника подсказывал ему, что со вчерашнего вечера из ворот не выезжали ни всадники, ни колесные экипажи.
Словно отвечая на его не высказанные вслух мысли, Рошфор тихонько сказал:
— Слуги расспросили всех в округе. Вчера, по крайней мере, никто отсюда не уезжал, а господа мушкетеры, числом четверо, прибыли задолго до вечера… Они там. Или, по крайней мере, там, внутри, госпожа Констанция с сообщниками…
— Но ведь это уже кое-что? — спросил д'Артаньян, чувствуя, как жесткая усмешка, словно гримасой, сводит всю левую половину лица. — В конце концов, их только четверо… Даже трое — Констанция по-настоящему опасна только в том случае, если неосмотрительно выпить то, что она предлагает из своих прелестных ручек…
— Мы не знаем, сколько там еще может оказаться народу. Монастырь, конечно,
— Но мы же не можем торчать тут до бесконечности?
— Он прав, Рошфор, — поддержал Каюзак, поплотнее закутываясь в плащ. — Если так и будем торчать, ничего не узнаем и ничего не изменим. Хорошо бы туда проникнуть…
— Но как?
— Это уж вы думайте, друзья мои, — сказал великан. — Вы, все трое, — люди хитроумные, а я особо думать не привык. На мой взгляд, проще всего было бы выломать к чертовой матери ворота, ворваться туда и захватить поганцев тепленькими. Если даже вы начнете придумывать всякие военные хитрости, скажем, подсылать кого-то под видом заблудившегося путника, дело может провалиться. Стоит им что-то заподозрить… Монастырь расположен на отшибе, вдали от большой дороги, нужно быть уж не знаю каким заплутавшим путником, чтобы сюда забрести…
Рошфор с сомнением посмотрел на ворота:
— Их, по-моему, можно выломать только пушечными ядрами…
— Или вон тем симпатичным камнем, который валяется справа, — возразил Каюзак. — Видите? Серый такой валун…
— Его и втроем не поднять!
— Уж я-то подниму, только прикажите… И в два счета выломаю эти клятые ворота, любо-дорого!
— Возможно, — в задумчивости произнес Рошфор. — И, несомненно, внутри от адского грохота проснется даже мертвый… Мы нашли в стене одну потайную калитку, но если есть и другие, совершенно незаметные снаружи?
— В таком случае, мы разделимся, — сказал д'Артаньян. — Скажем, мы с Каюзаком ворвемся внутрь, а вы с де Вардом и всеми четырьмя слугами окружите монастырь, насколько удастся. Это рискованно, согласен, но сколько же можно торчать тут, ничего не делая? Рошфор, если вы и дальше будете медлить, клянусь богом, я пойду туда один! Мы не на войне, черт побери, и вы не командир!
— Он прав, Рошфор, — кивнул Каюзак.
— Абсолютно прав, — поддержал де Вард. — Штурм — и никак иначе.
— Ну ладно… — протянул Рошфор. — Вы, Каюзак… Тс-с!
Он пригнулся, чтобы его не видно было за кустами с той стороны. Его друзья моментально проделали то же самое — кто укрылся за кустами, кто отступил за дерево.