Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 74)

Баба так и сделала.

Приходит это с недоуздком домой, муж сидит и пьет. Она подкралась сзади и накинула на него недоуздок. Муж тут и пропал. С этих пор стала баба жить по-хорошему и здоровьем поправилась.

Рассказ про банника

Раз осенью мне надо было идти в овин. Иду я мимо дядиной бани и слышу, что там кто-то моется. Я думал, дядя, да и крикнул ему:

— Иди, дядя, в овин, я уж пошел.

— Ладно, иду, — ответил дядя.

Пришел это я в подовин, вдруг слышу из-за печки голос:

— Зачем ты его, бездельник, звал? Он сколько бань сжег, охота, чтобы и овин сжег? Смотри, выгони его, не пущай.

— Не могу я его выгнать, боюсь не сладить.

— Ну коли мне разрешишь, я его выгоню.

Вдруг растворяются двери, и входит ровно как человек с рогами, черный, шерстистый, и сел у огня. А из-за печки опять голос:

— Зачем пришел?

А тот:

— Меня хозяин звал.

— Уходи вон, честью прошу. Я здесь хозяин.

— Нет, не пойду.

— Ну так я с тобой расправлюсь по-своему.

И выскочило из-за печки такое же чудовище, и схватились они. Боролись, боролись, наконец выскочили на гумно. Подовинник и кричит мне:

— Помогай.

А у меня было ружье с собой; я возьми да выстрели.

Оба и пропали. Стало тихо. Вдруг слышу опять голос из-за печки:

— Никогда его, мерзавца, не зови, а то он нас живо уходит.

Больше ничего так и не видно, но спать не мог до утра.

Рассказ про солдата

Крестьянин Федор рассказывал, что его отец видел банника. Дело было так.

Когда было еще крепостное право, сильно рассердился на мужиков раз барин и разогнал всех. Дело было к вечеру. Отец с испугу убег в баню и лег на полок. Лежит и видит, что по бане стали огоньки перебегать, и начал он молитву читать.

Вдруг выходят как два человека и тащат солдата. И начали они с солдата кожу сымать и бросили его на батька.

Тот лежит ни жив ни мертв и читает молитву:

— Да воскреснет Бог.

А они услышали да ему в ответ:

— Да растреснет лоб.

Он читает дальше:

— Да расточатся врази его.

А они:

— Да раскачается осина.

И так до половины отчитывался. Прочитал он всю молитву, лежит, и кожа на нем. Банники пропали. Утром проснулся, глядь: а на нем лежит рогожа. Сам видал, сам и рассказывал.

Рассказ про утопленницу

В Селигалицком уезде крестьянин деревни Коровниковой Никита Андреев тоже повстречался с водяницей. Шел он из волости — паспорт надо было выправить — дорога лесом, извилистая, к реке Воге подойдет, то в сторону, к лесу даст, то опять выбежит к реке. В одном месте, не доходя трех верст до своей деревни, услыхал он плач. Оглянулся, шагах в пяти от него идет девчонышка, на вид годков 14–15-ти, роста маленького, но грудастенькая, простоволосая и босиком, только одетая. Идет и так-то плачет, горько плачет.

— Как увидел я ее, так у меня инда волосы дыбом встали, — рассказывал Никита Андреев. — Откуда экая взялась? Все шел, 15 верст от волости проковылял, ни я никого не догонял, ни меня никто не обгонял. Вспомнил, что в том месте, где девчонка появилась, озерко небольшое, так она из него. Такой-то страх напал. Бежать не в силах, потому одна нога у меня короче другой, а надо спасаться, утекать от водяницы. Ковыляю в частушку, не жалко своей хромоты, натружаю коротышку. Ничего не говорит, вблизь ко мне не подходит и не отстает, все в одном расстоянии. Идет и плачет, плачет. «Господи, вызволи, — молюсь про себя. — Не дай ты без покаяния душе христианской помереть». Хромыляю, тороплюсь, пот с меня ручьями, рубашка на мне, портки взмокли, словно я сам только что из воды вылез, а водяница не отстает, бежит за мной и плачет. Еще бы, кажись, малое время, и я свалился бы, упал на дороге, на, бери, водяная чудища, делай надо мной что хочешь. Да счастье, услыхал голоса на перевозе, плот кричат подавать. Я поожил. Свернул напрямки, через болото, и задуваю, что силы, мочи хватит, улепетываю и не оглядываюсь. Миновал болото. Тут увалец[132] овражек, и речушка на нем резвая бежит, сейчас же она тут в Вогу впадает; перебежал речку, на угорец[133] вскарабкался, оттоль уж и народ мне видать на перевозе. Страх посвалился, вздохнул легко и оглянулся: стоит на той стороне водяница, смотрит на меня жалостно и сама плачет, так и заливается, досадно, видно, не пришлось загубить-то христианскую душу. Я направился к перевозу, а она повернула и поплелась взад, к озеру, так и сгибла из глаз. Доковылял я до парома и рассказал мужикам про диковину.

— Счастье твое, что ты с ней слова не промолвил, — выслушав меня, сказал Кузьма Егоров, умеющий мужик и первый человек в деревне. — Как бы ты ее о чем поспрошал, сейчас бы она к тебе подвернулась, зачала прельщенья разные оказывать, и был бы ты теперь с ней на дне озера, в гостях у самого водяного.

Должно, его молитвами родителей, Бог меня спас.

Рассказ про банника

Банные. Это такие же дьяволы, как и другие, только они очень тепло любят и живут около печки или каменки. Здесь, в банях, привольно, потому люди крест снимают, когда разденутся в передбанье, и войдут в баню уже без креста — страсть не любят они креста Господня. Живут они не одни, а с девками, которых похищают у родителей некрещеными, а также и крещеными, но проклятыми матерями. Уворованных детей нечистые обменивают: вместо настоящего младенца положит в люльку своего детеныша, да какого? Чурбачок или пенек. А родителям и невдомек. Полагают, что в люльке их ребенок лежит. Только уж после, много лет спустя кто догадается: ребенок все кричит, кричит неистовым голосом, ничего не ест и не растет, хоть бы ему 20 годов было; каким был обменен, таким и остается. С некрещеными дьявола живут, когда те достигнут настоящего возраста, живут, как мужья с женами, только невенчанные, а до крещеных они не прикасаются: так надо полагать, что им этого не дозволено. Во время паренья или мытья банные невидимы, равно невидимы и девушки, которых они прячут, но когда из людей никого не бывает в бане, принимают они настоящий образ и располагаются, как православные в своем доме, только крестьянской работой не занимаются: в играх, скаканиях, плясках и блудном деле проводят время, одни крещеные (проклятые) непричастны этому греху, сидят где-нибудь у сторонки. Некрещеные девки так и остаются по веки с нечистыми, а крещеные, если выищется добрый человек, выходят замуж, делаются опять настоящими людьми. Есть по деревням мужики, которые женились на проклятых, взяли жен из бани. Женитьбы такие бывают о Святках.

Про попова работника

В одной деревне у старухи был сын, парень лет двадцати. Он стал проситься у матери на работу. Она сказала ему:

— Ступай с богом.

И напекла ему подорожников. Он поклал их в сумочку и пошел в работу.

Вот идет он день и два. На третий день попадает ему навстречу поп.

— Куда ж ты пошел, молодец? — спрашивает его поп.

— Пошел в работу.

— Какой тебе работы надо?

— Все одно — какая бы ни попалась.

— Подрядись ко мне в работники.

— Можно. Отчего не можно?

— Сколько с вешнего до Покрова дня возьмешь с меня на лето жа лованья?

Он сказал в ответ:

— Когда козы людские придут к вам на печь, до того «строку» я буду у вас жить.

Поп сам себе подумал: «Этот строк никогда не будет. Работник у меня вечно проживет; только много ли он с меня возьмет?»

— Сколько тебе до этого строку надо жалованья?

— Сто рублей.

Поп подумал сам себе: «Это дешево», — и спросил:

— Согласен жить за эту цену, пока людские козы придут ко мне на печь?

— Согласен.