Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 52)
Перед приходом дьявола Пекко только что испек на огне несколько репин и спрятал их между камнями в «квишалю». Теперь он вытащил одну из них, сжал в руке, и из репы потекла вода.
— Смотри-ка, брат, — говорит дьяволу, — у меня из камня вода течет.
Дьявол удивился силе Пекко и стал просить его, чтобы он сделался его работником.
— Отчего же, можно, — говорит Пекко, направил стадо коров по дороге к деревне, а сам пошел с дьяволом — служить ему…
Работает Пекко в доме дьявола, ходит с топором по улице, по углам избы обухом пощелкивает. Вот раз дьявол с Пекко отправились в лес дрова рубить. Срубил дьявол громаднейшую ель и, не обсекая ветвей, хочет тащить ее домой. Видит Пекко, что дело плохо, и если не схитрить, то, пожалуй, еще издохнешь под тяжестью дерева.
— Я, — говорит он дьяволу, — так как буду сильнее тебя, то понесу «комель», а ты иди впереди, неси дерево за верхушку, по твоим силам и этого достаточно.
Взвалив ветвистую верхушку на плечи, дьявол тащит, кряхтит, а Пекко сидит на комле и песни поет.
— Да смотри ты у меня, — покрикивает он на дьявола, — если будешь останавливаться да оборачиваться назад, так-таки между лопаток щелкну.
Идет дьявол, кряхтит под тяжелой ношей, а остановиться и обернуться ни разу не смеет: боится, что топором от работника достанется. Приходит дьявол домой и рассказывает жене:
— Ну и работник же нам попался, жена: силища такая, что и сказать нельзя. Сегодня я в лесу нарочно срубил самую большую ель и, не обрубая ветвей, понес. Пекко сам выпросил комель нести, а мне верхушку дал. Я едва несу, охаю, ноги подламываются, а он легонько так несет, песни поет да на меня покрикивает: если хоть раз, мол, оглянешься, так-таки топором и свистну между лопаток. Что теперь нам делать с таким силачом?
— Убить его следует, — советует дьяволу жена, — иначе никак от него не отвяжешься. Как пойдет он спать в сарай, в сани, уснет там, ты возьми топор, поди и щелкни его по голове, уж наверное тогда сдохнет.
Дьявол согласился, и решено было убить Пекко в первую же ночь. А Пекко между тем стоял в сенях за дверью, слышал от слова до слова весь совет дьявола с женой. «Ну, — думает он, — не так-то вы скоро отвяжетесь от меня: кто кого еще выживет». После ужина Пекко спокойно, как будто ни в чем не бывало, отправился спать в сарай. Лег в сани и ждет, что дальше будет. Слышит, что в сарай идет дьявол, на цыпочках подходит к саням и прислушивается — спит ли Пекко или нет. Пекко же что есть мочи захрапел, показывая вид, что крепко спит. Возвратился дьявол из сарая и говорит жене:
— Давай скорей топор, работник спит крепко, настало время сплавить его с этого свету.
Снова идет дьявол в сарай, только теперь уже с топором, намереваясь сразу же покончить с сильным работником. А Пекко между тем, пока дьявол ходил за топором в избу, вылез из саней и в сани на место себя уложил чурбан, обернул его кафтаном, а сам забрался под сани и ждет. Приходит дьявол вторично в сарай: подбежал это к саням и что есть мочи — хвать по чурбану топором.
— Ну, жена, теперь уж, наверное, издох; пойдем, ляжем спать, уснем спокойно, а завтра закопаем Пекко в болоте.
Наутро Пекко встает, преспокойно идет в избу и, к изумлению своих хозяев, оказывается живым и вполне здоровым.
— Как еще ночь эту спал? — спрашивает дьявол у него.
— Да ничего, спал хорошо, только около полуночи что-то ущипнуло за лоб, как будто комар укусил.
— Ну, и на работника же мы с тобой, жена, напали, — шепчутся дьявол и его жена. — Уж как я обухом его треснул по лбу?! А для него это все равно, что комар укусил! Нужно теперь придумать другое средство…
— Вот что мы сделаем, — советует дьяволу жена. — Возьмем ригачу (выражение, означающее — стопить «ригачу», насадить ее хлебом и обмолотить), и когда Пекко на ночь уйдет топить печь в ней, ты поди и подожги «ригачу»; ригача сгорит, но и Пекко уж тогда не уцелеет.
Так советует дьяволу поступить жена, а между тем Пекко все это за дверьми подслушал и «на ум» себе взял: ну, думает, не так-то вы скоро от меня отвяжетесь; кто кого со свету сживет?
Как задумали дьявол с женой, так и сделали: взяли ригачу — насадили ее полную овса, и Пекко послали на ночь топить печь. Топит Пекко печь, а сам на двери поглядывает, как бы из риги подобру-поздорову удрать. Вдруг в самую полночь рига вспыхнула; со всех четырех углов загорелась. А Пекко уже приготовился бежать; схватил охапку соломы и сам — драло в лес. Проспал там до утра, а утром, когда пожар прекратился и на месте риги осталась только куча золы, пришел на пепелище, подостлал в сторонке соломы под бок, свернулся калачом и уснул.
— Ну, теперь, наверное, уж сгорел, — разговаривают дьявол с женой, — теперь и косточек работника не отыщешь.
Приходят на пожарище и ума не могут приложить. Лежит Пекко на соломе и громко похрапывает. Все около него сгорело, а он цел остался, и даже самая солома под боком не задымилась.
— Ну, жена, — говорит дьявол, — нашего работника и огонь не жжет; верно, придется нам подобру-поздорову бежать из своего дому, пока мы еще живы, пока работник наш не задумал еще убить нас. С такой силой все можно сделать.
Решились дьявол и жена бежать из своего дому, задумали скрыться от своего работника. Напекли, насушили дьявол с женой три целых мешка сухарей и уже назначили самый день, когда побегут; дьявол условился взять два мешка, а жена его — мешок. А Пекко между тем накануне того дня, в который условились дьявол и жена его бежать, высыпал из одного мешка сухари, убрал их подальше, и сам забрался в мешок и сидит молча, не жунет[100]. Наступил, наконец, самый день побега. Дьявол, ничего не подозревая, взвалил на плечи два мешка, в одном из которых сидел Пекко, а жена остальной — третий. Идут, спешат, под тяжестью мешков кряхтят, прошли довольно большое расстояние и задумали позавтракать.
— Теперь уж работник не догонит нас, если б и захотел бежать.
Сняли с плеч мешки и только что начали сухари грызть, вдруг Пекко и закричал из мешка:
— Подождите немножечко, и я с вами позавтракаю!
— Ой, жена, — говорит дьявол, — слышишь? Кричит, догоняет нас, и уж близко, должно быть. Побежим еще дальше.
Снова схватили муж и жена мешки и ну бежать. Бежали, бежали, утомились, захотели есть и решились остановиться и отдохнуть. Опять сняли с плеч мешки, уселись, уж только бы сухари взять в руки да грызть, вдруг — слышат голос работника:
— Подождите немножечко, вместе пообедаем; я сейчас буду к вам.
— Жена, слышишь? — говорит дьявол. — Пекко кричит, догоняет нас и уж близко, должно быть… Побежим еще дальше, авось скроемся.
Снова схватили дьявол и жена мешки и ну бежать. Бежали, бежали, высунули языки, и от утомления оба сразу пали на землю и издохли.
А Пекко выбрался из мешка, забрал из дьявольского дома все, что поценнее, и пришел в свою деревню, и снова стал жить по-прежнему — пасти стадо коров. Так пастух избавил людей от дьявола.
Проклятая царевна
Дело было в Святки. Как в прежнее время, так и нынче молодцы и девушки собираются на посиденки. От одного селения верст с полдесятка шли молодцы в ночное время на посиденки. На половине дороги попалась им баня, выстроенная для мытья льну. Один и говорит:
— Кто осмелится в эту баню зайти и взять с каменки камень, тому рубль серебра!
И выискался один из этой артели. Вошел в баню, взял с каменки камень, вышел.
— Вот, — говорит, — ребята, вы чего боитесь. — И бросил этот камень в сторону, и неизвестно куда он улетел.
А товарищ ему подал рубль.
— Ну, — говорит, — господа, пойдемте в заведение, я вас попотчую на этот рубль.
И издержали они рубль.
Время прошло, кончились посиденки, приходит этот человек домой. Только успел он разболокчись[101], поесть и лечь спать, как ему на ухо и шепчет кто-то:
— Принеси мой камень! Где его взял, тут и положь!
Он сперва думал, что это шутка, но дело дошло до того, что ни днем, ни ночью не стало давать покоя. Делать нечего, надо идти искать камень. Долго искал он его, однако нашел, и, как только хотел положить этот камень на каменку, схватывает его за руку неизвестно кто.
— Ты, — говорит, — добрый молодец, должен быть моим мужем, а я твоей женой!
— Как, — говорит, — так? Я тебя не знаю.
— А если ты меня не согласишься взять в замужество, вовеки не выйдешь из сей бани.
И сделали условие, в какое время сыграть свадьбу. И пошел он из бани. Сказывает своим родителям: так и так, моя судьба в бане, а если бы не дать обещания, то должен лишиться жизни. Родителям прискорбно, да делать нечего, надо ехать за невестой в баню, а родственники ничего не предъявляют. Взяли с собой священника с крестом вперед всех и входят в эту баню. Сидит разряженная девица одна себе, и покрыто ее лицо. Священник взял ее за руку и повел из бани вон. И все не открывается, пока не подошли к аналою. Тут она скинула с себя покрывало и — прекрасная красавица! Священник стал ее спрашивать: какая ты есть?
— Я проклятая царская дочь: отец и мать меня прокляли; если они скажут, что я не ихняя дочь, я должна жизнь кончить, а когда скажут: наша дочь, — я буду жива и здорова и находиться в ихнем царстве со своим супругом.